Жизнь жестока, но мы держимся.

В моем омуте черти не водятся, а работают.

***

Pov Автор Роза легла спать после тяжелого дня. Ей было тяжело и неуютно, но она чувствовала себя дома. Разговор с отцом совсем ее расстроил. Ей хотелось сказать отцу, как она любит его и как соскучилась по нему. Также хотелось сказать, как она любит маму и хочет вернуться домой. Но Роза знала, что убежать от себя не получится, и теперь здесь ее дом. Хэзевей не могла сказать отцу, она просто предала бы себя. А этого ей делать не хотелось. Родители обманули ее, а значит предали. В их семье никто никогда никого не обманывал, или недоговорки — это не обман. Переодевшись, Роза залезла под одеяло и уснула. Пока Розмари спала в своей кровати, вот что происходило в Институте: Изабель на кухне продолжала ругать парней за испорченную мебель. В гневе она была похожа на свою мать Маризу. А Маризу Лайвуд лучше не злить — в гневе эта женщина страшна. Ребята же убирали за собой весь бардак. Дмитрий мыл полы и бурчал себе под нос какие-то ругательства. Джейс ворчал и протирал шкафы. Ну, а Алеку ничего не оставалось, как молчать и мыть столы. На кухне все же жизнь кипела своим чередом. Джонатан с Клариссой сидели у нее в комнате и пытались наладить отношения. — Клэр, — начал как-то растерянно брат, — ну прости меня. — Джонатан, твое молчание равняется предательству! — воскликнула разгневанная девушка. — Ну Клэри, я хотел все рассказать, но мне отец запретил — он не хотел, чтобы его дочь стала охотником, он хотел тебе нормальной жизни. — Ах, он мне нормальной жизни хотел. Так знай — у него хреново получилось, — продолжала девушка. — Сестренка, прошу, пойми меня, я обещал. Ты же знаешь, что я не нарушаю свои обещания. И я был согласен с отцом, он не хотел тебе зла, — выдохнул обреченно парень. — Джонатан, ты не представляешь, что там было. Когда нас похитили, — Клэри передернуло от одного воспоминания, — нам вводили разные препараты. Когда игла вонзается тебе в вену — кажется, что тебе льют расплавленный свинец в кровь. Иногда мы просыпались спустя несколько дней, и нас заставляли тренироваться, а вечером опять идти на укол, и так три ЧЕРТОВЫХ месяца, Джонатан! Три месяца! Ты себе это представляешь? — всхлипнула девушка. Джонатан подсел поближе к сестре и обнял ее за плечи. Клариса же уткнулась носом в грудь брата и начала плакать. Рядом с ним ей было хорошо, она чувствовала себя в безопасности. Брат всегда защищал ее, и для нее он был опорой. Парень легонько отстранил сестру и посмотрел в ее зеленные глаза. — Рыжик, у меня есть для тебя маленький подарок в знак моей вины, — парень поднялся и направился в сторону двери. — Подожди меня здесь, я на минутку. Спустя некоторое время парень зашёл в комнату с большим пакетом. Он аккуратно отдал его сестре и стал наблюдать за ее реакцией. В пакете были краски, несколько альбомов, разные карандаши и тд. Подняв глаза, Клэри уставилась на брата, потом расплылась в улыбке и обняла брата. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что, — ответил парень и направился восвояси. Клэри присела на кровать, взяла один мелок, альбом и начала наносить штрихи.

***

Pov Роза. Как хорошо лежать на траве. Ярко светит солнце, а значит сегодня можно идти на пляж. Немного приподняв голову, понимаю, что нахожусь у себя на даче. Мы сюда ездим с родителями отдыхать, ну или с Клэри зажигать. Я была одета в какую-то ночную рубашку прошлого века, она доставала мне до щиколотки. Ох, я могла лежать на траве вечно, если бы меня не позвал очень знакомый голос. — Роза, где ты? — Нет, только не это, — прошептала я и села на траву. По телу побежали мурашки. — Роза, я тебя найду. Лучше выходи сама, иначе будет хуже, — это был голос Виктора. — Нет, нет, нет, этого не может быть, — продолжала я шептать, обхватив руками колени и раскачиваясь взад-вперед. — А, вот ты где, — протянул Виктор выходя из-за дома. — Ну говорил же — найду. — Нет, мы убежали от тебя. Ты не найдешь нас! — выплюнула я ему в лицо. — Скажи, где ты, я вас все равно найду. А нет — вы сами приползете и будете умолять взять вас обратно, — улыбнулся Виктор, да так улыбнулся, что по коже пробежал озноб. — Нет. — Тебе надо бояться не меня, а себя и свою подругу, — продолжал мой мучитель. — Ты о чем? — робко спросила я. — Вы думаете — я — чудовище. А вот и не угадали. Чудовище — это ВЫ, — продолжал Дашков. — Я вас не понимаю. — Скоро поймешь, — засмеялся старик. Я вскочила и поняла, что лежу в комнате в Институте. Ох, это был сон. Просто обычный кошмар. Я, наверно, переутомилась, да еще и переволновалась. Вот лезет всякая дурь в голову. Только его слова никак не вылетали из головы. «Тебе надо бояться не меня, а себя и свою подругу», «Вы думаете — я — чудовище. А вот и не угадали. Чудовище — это ВЫ». Что он этим хотел сказать? Хух, ладно, надо забыть. Потом разберемся. Сегодня у меня тяжелый день — мне предстоит разговор с родными. А сейчас пойду в тренировочное крыло, мне надо остудить голову.