Сентябрьский танец

Дилан открыл дверь ключом и буквально ввалился в прихожую. Он чувствовал себя совершенно измотанным после насыщенного студенческого дня. Томас вышел и взял у него сумку. Скрывшись на миг в комнате, он вернулся уже без неё, обнаружив О’Брайена, опустившимся на шкафчик для обуви. Спина его отражалась в зеркале, сидел он, немного ссутулившись. Блондин посмотрел на парня и увидел его уставший взгляд, направленный в никуда. «Совсем задолбался в универе, бедный», — подумал он и подошёл, опускаясь на колени, чтобы снять обувь с брюнета. Потянув за шнурок, Сангстер развязал тугой узел и потянул кроссовок на себя. Проделав то же самое со вторым, он посмотрел парню в глаза. Тот так и не двигался всё это время. Сжав его руки в своих, Томас поднёс их к своим губам и мягко коснулся. Сложно назвать это поцелуем: он просто коснулся губами кожи рук Дилана, стараясь подарить нежность и успокоить. Тот опустил на него взгляд и слабо улыбнулся. Аккуратно вырвавшись из хватки рук, юноша правой рукой дотронулся до щеки блондина. — Я так тебя люблю, — искренне признался он, — порой только ты заставляешь меня любить жизнь. Ты самое лучшее, что случалось со мной. Сангстер немного покраснел и, приподнявшись, поцеловал Дилана в губы. — Без тебя бы я свихнулся от одиночества, — ответил он на слова О’Брайена. — Вокруг тебя крутится весь мой мир, как бы пафосно это не звучало. Он потянул его за руку и слегка приобнял, простояв так несколько минут. Дилан дышал приятным запахом, исходящим от волос Томаса. Какие-то травы. Их запах словно успокаивал. Брюнет дышал всё тише и тише. — Пойдём, — Томас отпрянул. — Я приготовил тебе ужин. — Ава сказала, что ты не любишь готовить, — задумчиво протянул Дилан. — Но сколько мы встречаемся, ты всегда готовишь нам ужин. И очень вкусно. Я не понимаю… она наврала? — Нет, — смутился Томас. — Я не люблю готовить для себя. — Оу, — Дилан подумал, что тот только из-за него это и делает. — Хочешь, я попробую научиться это делать? Сможем по очереди готовить, — О’Брайен вспомнил свои жалкие попытки пожарить картошку: он уронил сковороду с кипящим маслом и залил им весь пол кухни. — Не надо: тебя кормить мне нравится, — покраснел Сангстер и усадил юношу за стол. — Я чувствую себя неумёхой, — возмутился Дилан. — Неправда. Зато ты разбираешься в электричестве и чинишь все электроприборы, которые буквально рушатся у меня в руках, — улыбнулся блондин и вытащил из духовки рулет из говядины, начинённый грибами. В кухне вкусно запахло, и живот Дилана заинтересованно заурчал. Томас усмехнулся на это и положил в тарелку кусок побольше. Притулив с краю кусочек чёрного хлеба, который любил Дилан, он подал тарелку парню и придвинул чашку овощного салата. Себе он положил гораздо меньше всего, будто сделал это за компанию, а не от голода, и присел напротив. — Поэтому ты и худой такой у меня, — проворчал Дилан. — Тебе не нравится? Дилан опустил голову: ему нравилось в Томасе всё, ведь душевная красота заставляла любить и всё остальное. Тем более не так уж и худ был Сангстер. Подняв взгляд, он сказал о том, что думает, снова заставив улыбнуться блондина. Ели они долго. Томас расспросил Дилана о его дне, и тот честно рассказал о всех своих бедах и радостях. Он никогда не врал Сангстеру. Смысла нет. Любящий человек примет и постарается понять абсолютно всё, а Томас его любил, и Дилан знал это, чувствовал сердцем. Брюнет всё ещё чувствовал усталость и, отужинав, поскорее добрался до гостиной и лёг на диван, потягиваясь. Размяв мышцы, он лёг и прикрыл глаза. Спать не хотелось, но хотелось забыть этот день, хотелось лета, отдыха, а сейчас самое начало осени, сентябрь. Томас зашёл и увидел брюнета. «Что-то нужно делать», — хмыкнул он, натыкаясь взглядом на радио, что досталось им вместе со съёмной квартирой. Блондин подошёл и чудом включил его. Да-да, электроприбор не ударил его током и не развалился от прикосновения! Заиграла песня, и Дилан удивлённо раскрыл глаза. — Не дам тебе киснуть сегодня, — улыбнулся Томас. Парень, пританцовывая, подошёл к брюнету и схватил его за руку, утягивая за собой. Играла «September», и Дилан совершенно не понимал, как танцевать под неё, о чём и сказал Томасу. — Неважно, как, — он улыбнулся и потянул его за левую руку на свободную часть гостиной. — Просто расслабься и получай удовольствие. Он отошёл и стал двигать бёдрами, щёлкая пальцами. — Do you remember the 21-st night of September? Love was changing the minds of pretenders While chasing the clouds away, — стал подпевать Томас. Голос его был приятный, и Дилан поднял на парня взгляд. — Не думал, что ты умеешь петь, — он начинал расслабляться и пританцовывать под ритмичную музыку. — Our hearts were ringing In the key that our souls were singing. As we danced in the night, Remember how the stars stole the night away, — Томас пожал плечами и продолжил петь. Ba de ya — say do you remember Ba de ya — dancing in September Ba de ya — never was a cloudy day Ba duda, ba duda, ba duda, badu Ba duda, badu, ba duda, badu Ba duda, badu, ba duda — My thoughts are with you Holding hands with your heart to see you Only blue talk and love, Remember how we knew love was here to stay Now December found the love we shared in September. Only blue talk and love, Remember the true love we share today, — неожиданно для себя запел Дилан. Томас подошёл нему и схватил за руки, кружа туда-сюда. О’Брайен еле успевал за ним. Обоим стало жарко, но они продолжали танцевать. Было весело и уютно. Сама песня была прекрасна. Сангстер снова отпустил его и слегка отошёл. Положив одну руку на бедро, он стал под ритм махать второй над головой и двигаться под музыку телом. Дилан отзеркалил его движения. Он чувствовал себя немного глупо, и поэтому ему становилось веселее. Оба совершенно не умели танцевать, но почему-то решились на это. И это оказалось весело. Ba de ya — say do you remember Ba de ya — dancing in September Ba de ya — never was a cloudy day There was a Ba de ya — say do you remember Ba de ya — dancing in September Ba de ya — golden dreams were shiny days — The bell was ringing, aha Our souls were singing Do you remember Never a cloudy day, — запели они в унисон. Дилан взял Томаса за руки и поочерёдно тянул каждую руку к себе, Томас же тянул к себе противоположную руку Дилана. Получился незамысловатый танец, который и танцем-то не назовёшь, но оба получали огромный заряд веселья и энергии и не обращали ни на что внимания. Рассмеявшись, они отпустили друг друга. Оба раскраснелись. В комнате будто стало жарко. Песня доигрывала последние аккорды, а парни смеялись и счастливо улыбались друг другу, слушая бесконечные «Ba de ya». There was a Ba de ya — say do you remember Ba de ya — dancing in September Ba de ya — never was a cloudy day There was a Ba de ya — say do you remember Ba de ya — dancing in September Ba de ya — golden dreams were shiny days — Думаю, мы не забудем наш с тобой сентябрьский танец, — улыбнулся Томас и прильнул к Дилану. Тот сжал его талию, словно в тисках, и поцеловал. — Ни за что, — поклялся он, кладя голову на плечо Томасу. Песня постепенно затухала… Ba de ya de ya de ya Ba de ya de ya de ya ba de ya de ya de ya De ya Ba de ya de ya de ya Ba de ya de ya de ya ba de ya de ya de ya _________________________________________ Перевод песни Earth, Wind and Fire — September Сентябрь Ты помнишь ночь 21 сентября? Любовь изменила наше сознание. Мы гнались за облаками, Наши сердца звенели в том ключе, В котором пели наши души. Как мы танцевали той ночью! Помнишь — как звезды сияли всю ночь напролет. Да, да, да. Эй, эй, эй. Ба-ду-а — говорю тебе, помнишь? Ба-ду-а — танцы в сентябре Ба-ду-а — день не хмурился. Ба-ду-да, именно, именно так. Ба-ду-да, без сомнения. Ба-ду-да, ба-ду, ба-ду-да. Мои мысли с тобой. Взявшись за руки, мы соединили сердца. Только эротические разговоры и любовь, Помнишь — мы знали, что любовь останется с нами. Теперь, в декабре, мы согреваемся той сентябрьской любовью. Только эротические разговоры и любовь, Помни — сегодня с нами настоящая любовь. Эй, эй, эй Ба-ду-а — говорю тебе, помнишь? Ба-ду-а — танцы в сентябре Ба-ду-а — день не хмурился. Ба-ду-а — говорю тебе, помнишь? Ба-ду-а — танцы в сентябре Ба-ду-а — золотые мечты освещали дни. Теперь вдруг зазвонил колокол, а-ха… Наши души так красиво звучали! Ты вспоминаешь каждый пасмурный день, о! Это было… Ба-ду-а — говорю тебе, помнишь? Ба-ду-а — танцы в сентябре Ба-ду-а — день не хмурился. Ба-ду-а — говорю тебе, помнишь? Ба-ду-а — танцы в сентябре Ба-ду-а — золотые мечты освещали дни. Ба-ду-а, ду-а, ду-а. Ба-ду-а, ду-а, ду-а. Ба-ду-а, ду-а, ду-а