За несколько часов до

      Огромная ледышка пронзила грудную клетку, разламывая рёбра, уничтожая четырёхкамерный орган, замораживая своим холодом прилипшие к голубоватой глади лоскуты. Мертвенный мороз поглощал еле уловимое тепло, передвигаясь по застывшим кровеносным сосудам. Остреё показывается из спины. Этот кусок льда медленно, но верно ползёт напролом, расширяя дыру. Больно, холодно, но совершенно безразлично. Смотришь куда-то в землю, изредка смыкая веки. Дрожь, мелкая дрожь проходит по костям, сокращает мышцы, чтобы хоть как-то согреться. Лёд уже коснулся хрупких ключиц, давя всё сильнее, заставляя хрупкую кость треснуть.       Лёд кончается, пройдя сквозь тело полностью, упал наземь, разбившись на несколько миллиардов блестящих, окровавленных осколков, точно дорогостоящий хрусталь. Ноги подкосились и ты едва не падаешь на колени. Едва. Ты хватаешься за что-то, продолжая стоять на ослабевших, ватных ногах. Со злостью, скалясь, чувствуя металлический противный привкус во рту, на языке, зубах и нёбе, тянешь дрожащую руку к пространству внутри. Проходишь насквозь. Страшно. Невольно берёшься за что-то. Боль и жжение. Стискиваешь это и со всей возможной сейчас силой вырываешь. Остаток сердца. «Ненавижу тебя.» — произносишь ты, шипя, смотря на этот клочок, причину появления чувств. Смотришь, скалишься сильнее, оголяя дальние зубы. Медленно сжимаешь кулак, чувствуя, как раздавливается это нечто, ненужное тебе. Выбрасываешь прочь от себя. Кутаешься в кожаную куртку и, хромая и харкая кровью, ковыляешь к тёмному коридору, с потолка которого свисали вниз звенящие ледяные сталактиты…