Все еще рано

…Страшно?.. Нет, скорее всего ему просто холодно. Столько дней прошло с того раза, когда он в последний раз с кем-то разговаривал. Столько же он не ел. Прошагивая серую улицу почти что разрушенного города, человек был похож на тех блуждавших существ. Иногда ему даже казалось, что скоро так и будет, что скоро он станет одним из тех, кого ненавидел до глубины души. Эти глаза, словно у дикого зверя, грязные, исцарапанные руки и ноги, кустарники на голове или полное отсутствие волос. Каждый раз при мысли о тех тварях мужчину выворачивало наизнанку, а сейчас, только посмотрите на него — ну чем не тот дикарь, атаковавший его группу. Вылитый. Чувствовал ли он, что вся его одежда была разорвана в клочья, а ступни врезались в жесткий снег? Понимал ли, куда идет с потрескавшейся кожей по всему телу? Если бы мы могли услышать все мысли и желания этого ходячего трупа, то ощутили бы только голод. На брюках, если их все еще можно было считать той частью гардероба, до сих пор висел брелок, размером с маленький флакон духов. С виду он также был похож на духи, но без каких-либо изящных изгибов. Просто мензурка. Вряд ли она каким-то образом заботила ее носителя, но у этого предмета было задание важнее, чем жизнь так желающего умереть. — Беги! — прозвучало в голове у замерзшего типа. Он не послушался этой команды, понимая хотя бы то, что если попробует разогнуть ногу, то свалится на землю, и на этот раз перестанет думать о своей кончине, так как попросту не встанет. Собственно, слушать голоса, появившиеся у вас в мозгу, тоже не стоит. Хотя это не было признаком съехавшей крыши, а лишь частью воспоминания: Руки тянутся, пока кожу с плеч уже сдирают с такой яростью, что она слезает и с ключиц, шеи, спины. Волосы, к счастью, заранее коротко подстриженные, никак не мешали особям разных полов срывать скальп с истерично вопившего человека. Его брошенный взгляд, возможно, последний перед тем, как в глазницах окажутся чужие, отвратительно гнилые пальцы, означал лишь то, что тому было жаль. Себя. Кричал мужчина от боли, которую ему причиняли оголодавшие существа. Нельзя даже допустить мысль, что намного сильнее его ранило то, что он не спас свой отряд. Никакого романтизма. Его кожу срывали, а конечности заламывали, одновременно впиваясь черными от грязи ногтями во все участки тела. Но, конечно, его волновало больше самочувствие других. Вырвав обглоданную руку из пучины дикарей, предводитель отряда кинул неподалеку стоящему сотруднику тот пузырек, который потом и оказался на брюках у него, у того почти добитого мужчины. — Беги! — снова оглушил голос и бродячий потряс макушкой, чтобы разбросать все те воспоминания по разным углам сознания. Он же послушался? Побежал — Лучше бы он… спасся вместо меня. Мужчина повторял это множество раз. Каждый раз все сильнее начиная верить, что он бы желал такого исхода. Когда тот выдыхал воздух, он начинал чувствовать резкую боль от шрама, проведенного через переносицу, который получил еще недавно. Человек слишком долго слышал один лишь хруст снега под изуродованными ступнями и собственное прерывающееся дыхание. Поэтому он ошибся. Думал, что сверху, а оказалось везде. Возможно, он уже это и не чувствовал из-за холода, но его ноги давно были чьим-то обедом. Ему стоило только догадываться, почему он стал терять сознание, когда только недавно его обрел. Слюна скатилась по его лицу, прежде чем пасть сомкнулась. Похоже, надо было бежать.

******

— Аккуратнее! — он схватил попутчика за воротник и откинул его обратно к стене, чтобы тот не свалился с обрушенного участка здания. Злобно сверкнув глазами, Саске снова пожалел, что взял с собой того, кто под ноги не научился смотреть. Осталось всего пара ступенек, и, почти без потерь, двое добрались до крыши дома. Разжав руку, Учиха рванул к краю постройки, чуть-чуть притормаживая ногами, не желая поскользнуться. Перед глазами оказался немного печальный для человечества пейзаж: повсюду были разруха, оставленная сотни лет назад техника, деревья вырывались из верхов всего, построенного человеком. А покрывала всю эту картину снежная пелена. Чтобы добраться в это место, подросткам пришлось пройти немало. А учитывая, что их бросало то в жару, то в холод, двигаться было сложно. Наруто подошел почти беззвучно, глубоко вдыхая и закидывая руки за голову. — А здесь свежо… — почти прошептал он. — У нас дышать совершенно невозможно. Более слышно договорив, Узумаки перевел взгляд с белоснежного города на человека, стоящего чуть поодаль от него самого. Кожа ничуть не темнее, чем осадки на ресницах и волосах друга. Разглядывая чужой вид, Наруто опустил руки, почувствовав прохладу, и спрятал ладони в карманы на штанах. — Да, — пробубнили ему в ответ. — Красиво… — позже добавил Саске. — Ага — не отводя глаз, завороженно произнес Наруто, следом опустив голову и прикрыв нос от морозного воздуха ладонью. Простояв на одном месте минут пять, оба заметили прохладу, уже забравшуюся под недостаточно теплую одежду. — Ну что, пошли? — первым предложил Узумаки, начиная потихоньку разворачиваться к выходу. Прежде чем Наруто потянул за ржавую ручку на двери, его руку перехватили на запястье и сильно сжали. Сразу же после того, как на Саске обратили внимание, он потянул тело к краю здания и указал куда-то пальцем, одновременно призывая присесть ближе к земле. — Смотри, — уже голосом пытаясь обратить взор Наруто на то, что увидел он, Учиха нервно стал копошиться другой рукой у себя в сумке. — Что там? — без улыбки спросил его. Саске посмотрел косо и слегка кивнул, будто подтверждая чужие предположения, но Наруто и вправду ничего не заметил. Когда Учиха это понял, он сорвался с места и пошел к выходу, утягивая за собой предмет раздражения. Они быстро спустились на первый этаж и выскочили на улицу, но вместо того, чтобы рвануть дальше, Саске резко остановился и подбежал к стене здания, постоянно оглядываясь по сторонам и поправляя сумку на плече. — Я смогу сам идти, — это замечание пропустили так же, как и все последующие, и Наруто еще некоторое время волокли по улице, стискивая ладонь. Снова прекратив движение слишком неожиданно, Саске напросился, и в него врезались, но он постарался закрыть на это глаза, поскольку прибыл туда, куда не стоило. — Смотри, — настойчиво воскликнул и указал рукой на землю, возле какой-то старой развалюхи, ранее считавшейся машиной. — Ну и что… — Наруто прервался, начиная сфокусировать взгляд на том месте. Увидев кровь, он вовсе замолк, забыв, что хотел наговорить знакомому. Когда оба подростка оказались возле тела, каждый стал думать о своем. Один жалел бедолагу. Пред ним была ужасающая картина: на чистом, белом и сверкающем снегу лежало тело человека. Какой возраст, пол было почти невозможно определить — все конечности были обглоданы, а кровь разбрызгана на несколько метров вокруг трупа. Да, мужчина определенно был мертв. Саске же, прикрыв рот кофтой, стал обходить со всех сторон тело, осматривая его тщательно, пробуя найти хоть что-то полезное. Человек мертв — ужас, но он-то — нет. Подобравшись к чему-то похожему на кисть, Учиха присел и дотронулся до остатков кожи, все сильнее прижимая к лицу ткань. Ему совершенно не хотелось трогать мертвечину, и лишь тот коснулся, то сразу вздрогнул и отпрянул от лежавшего на земле. — Он еще теплый! — воскликнул Учиха, строгим взглядом пресекая желание знакомого кинуться проверять пульс. — Я не сказал, что он жив, — уточнил он позже. Пока Наруто уселся на корточки, потирая глаза и виски, видимо, пытаясь убрать эту картину из головы, Саске снова потянулся к чужой руке. Ему стало менее противно трогать изуродованные пальцы, когда он знал, что от него потом не будет пахнуть трупом, и ему не придется искать ванну посреди безлюдного города. Отогнув указательный, он убедился, что перед смертью мужчина что-то сжимал в ладони. Второй, третий, и мензурка выкатилась на красный снег, слегка пачкаясь кровью, но все равно блестя на солнце. Пользуясь тем, что Узумаки прятал лицо за руками, Учиха спрятал добытое к себе в сумку, заранее приготовив место для столь крошечной вещи. Ему не терпелось узнать, зачем человек сохранил этот предмет и не спасся сам, но со вторым, похоже, он разобрался и без лишней помощи. Все тело было изуродовано. Конечно, его же ели, но Саске обратил внимание на то, что у мужчины было предостаточно старых ран, чтобы умереть на холоде через какое-то время. Лицо было подпорчено сильнее всего, будто с него и началась атака, но сохранившаяся скула оставила на себе след от человеческого оружия. Шрам новый, но не настолько, как все остальные. Немного подумав, Саске встал и, пренебрегая нормами приличия, перешагнул через тело. Прежде чем Наруто успел высказаться о чужом неуважении, его схватили снова за ту же самую руку, поставили на ноги и потянули туда, откуда, судя по следам, пришел смертный. Учиха рассчитывал на то, что все остальные многочисленные следы, оставленные возле тела, однозначно направились в другую сторону. Таким образом, они не только покидали город, пройдя его ранее насквозь, но и избавляли себя от преследователей. — Я сам пойду, — чуть прикрикнул Наруто, вырывая свою руку из плена. И в самом деле, его достало, что его вечно таскают за руку, как ребенка. Однако эту мысль он пока не озвучивал. Два часа спустя подростки напоролись на вывеску «Вы покидаете ***». Оба вздохнули и продолжили путь. Путь куда? Наруто однозначно прошел все эти поля и города, чтобы составить компанию Саске, но что насчет его друга, то сказать было сложно. Он почти всегда молчал, говорил только при необходимости и часто в его речи присутствовало раздражение ко всему: к теме разговора, к шуму от попутчика, к чужой тупости. Сложно общаться с кем-то, когда ты напарываешься на одну злобу в ответ, но Наруто этого будто не замечал. Точнее — замечал, но реагировал так же, и все заканчивалось долгим молчанием или небольшой взбучкой. В нескольких метрах от покрытого снегом шоссе располагался заброшенный домик, напоминающий хижину охотника. Вывески все облезли, стекла потрескались или их вовсе не было, а внутри пахло чем-то протухшим, но положительная сторона была, что воняла так еда, а не чье-то тело. Поддавшись интересу и возможной наживе, Саске зашел первым в дверной проем, обходя дверь, давно снятую с петель. Одной рукой он уже держался за свое любимое оружие, другая висела в воздухе, иногда приостанавливая шаги Наруто. Запах усилился, но им почему-то не хотелось прикрываться, все-таки не так уж и отвратительно было, глаза не слезились и не тошнило. Окончательно пройдя в темный магазинчик, Учиха осмотрел зал на предмет каких-либо существ, а после кинулся к стеллажам в поисках… хоть чего-то. Наруто, зайдя внутрь, прошелся спокойным шагом к месту, где обычно стояли бутылки с водой. Он потянулся рукой к шкафчику и потянул за ручку. Дверь начала медленно открываться, сильно скрипя при этом. Зажмурившись из-за раздражающего звука, оба посетителя переглянулись, взглядом сообщая, что все довольно скудно и нет ничего нужного в этом магазине. Саске подумал про себя, что он единственный здесь приносит пользу, и из-за собственной шутки он слегка улыбнулся. Все-таки отыскав закрытую бутыль на одной из полок, Узумаки потянул ее на себя и, поднеся к лицу, стал читать. — Сделано в **** году… — пробубнил он. — Это когда было? — спросил он у тишины в магазине. — Давно, — ответив, Саске махнул рукой, жестом приказывая положить, возможно ядовитую и старую жидкость обратно. Может, уже и не жидкость даже. Наруто скривился, передразнивая лицо знакомого и резким движением пихая предмет обратно. За удивленным вскриком последовал громкий удар о кафельную плитку и рычание со стороны Учихи. — Ну да, бывает, уронил! Зачем рычать-то сразу… — с обидчивой ноткой в голосе произнес Наруто. — Ты о чем? — Саске уставился на вопросительное выражение лица и пояснил свой вопрос. — Я не рычал сейчас, я тебе что, животное? Быстрее, чем Учиха понял что произошло, их заметили.