Проклятие

      День вдруг пролетел, как скоростной болид над сущностью времени, чуть не задевая макушку прошлого настоящего и будущего. Момент за моментом, улыбка за горькими воспоминаниями... Кем бы ни был Эррор, но именно сегодня девушка поняла обратную сторону холодного вампира в полную меру. Хотелось крепко обняться, всхлипнуть, уткнувшись в плечо, и накрыться пледом...       Их общий выходной прошёл достаточно, чтобы можно было сказать "не зря!". Утреннее посещение квартирки в крайнем районе, где каждый угол пропах вдохновением одной художницы, продолжилось принудительной уборкой, в течение которой, доселе ловкий и быстрый, вампир упал в кучу одежды, а потом его ещё и засыпало сверху всякими тряпками. Полы отмывались с трудом, но ладони выглядели как фон на известной картине Эдварда Мунка. Из окон в коем-то веке стал виден внешний мир, который на вид в целом не очень, но это уже не важно. Развалившись на матрасе, удобно заменившем кровать, парочка преспокойно вдыхала приятный (что удивительно) запах красок.       Инк в шутку испачкала щеку загорелому засранцу, понимая, что и ей сейчас стоит умыться, а касательно одежды - вообще атас! Футболка перепачкана как только можно, штаны помимо пятен ещё и мокрые, а детектив тем временем оставался чистым, что не могло не вызвать лишних вопросов. Он хитро улыбнулся, тут же целуя художницу в щеку, как бы отомстив за "красочный грим" на лице. Ну, как можно обижаться после подобного?       После осмотра квартирки немного подчищенная девушка и её спутник уехали в магазин, где закупились продуктами на полгода, наверное, если бы не разгоревшийся аппетит Инк. Как бы должно было быть наоборот, но именно он остановил их перед скупкой всего магазина. И всё же в багажник поместились достаточно вещей, включая два рюкзачка для Палетт, в которых ещё покидали школьных тетрадок с книжками и альбомами, а то помрет ребёнок совсем.       Дома их, на удивление, никто не ждал. Ну, Пал просто уснула за чтением книжки и сладко пускала слюнку, так что её оставили впокое, накрыв одеялом и уходя на кухню разбирать пакеты с продуктами. Эррор довольно быстро расфасовал всё по полочкам, предлагая перекусить, от чего художница не отказалась, переодеваясь в чистую одежду, что опять спровоцировало смущающую до жути сцену.       — Я тут подумала... — она потянулась и взяла со стула чистую одежду, желая поскорее одеться и поесть, — Низачто бы не согласилась раньше с мыслью, что буду любить тебя... — вампир, до этого сладко разминавший крылья, чуть не поперхнулся воздухом и вопросительным взглядом вперился в оголенную спину своей сладкой жертвы. Инк будто бы почувствовала его взгляд и обернулась, замечая, как быстро появляется улыбка на ехидном лице, — Даже не думай! Я имела ввиду...       — Это можно считать за признание в любви? — Оши поднялся с кровати, обнимая художницу со спины, однако, к общему огорчению, она вырвалась из них, шустро натягивая футболку.       — Нет! Я имела ввиду спокойную жизнь и моё к тебе положительное отношение, а не признание. — что-ж... Улыбка от сказаных слов не исчезла, а только только укрепилась ухмылкой.       — Ну, да... Я постараюсь тебя понять. — за его хитрецу в голосе хотелось ударить, но итог бы был более чем печальным, хотя может и нет... В любом случае, ему ответом было молчание и урчащий желудок, словно грустный тюлень, — Хах! Твою любовь к еде даже сексом не перебить. Кстати, смотри не располней, или я заставлю тебя бегать.       — Ты не посмеешь! — Инк зашипела, словно кошка, вызывая новый приступ смеха у вампира, уже во всю старающегося не уржаться в голос. Пал может проснуться.       В остальном обед прошёл мирно, если не считать травлю физ.нагрузками, реакция на которых поражала даже саму девушку.       Ночное небо. Пятнышки уличных фонарей, свет которых усиливается к центру города, постепенно теряются во тьме. Холодный ветер пропускает сквозь волосы свои порывы, приподнимая светлые пряди в воздух. Секунды сыплются в тишине, словно песок сквозь пальцы. Вид с крыши высотки на молчаливый город напоминает о их давней встрече, уже давно посеяной где-то позади происходящего в будущем вплоть до настоящего. Сложная формула? Это не физика, если только физика не изучает время...       Звёзд с крыши почти не видно, несмотря на то, что теперь этажей больше. Как-то даже не волновал поздний час. Не волновало ничего, кроме тёмного силуета, в мгновение ока исчезнувшего за железным ограждением, камнем рухнувшего вниз. Сердце пропустило волнующий удар. Секунда, две... и он взмывает в воздух, оставляя за собой воздушный хвост, поднявший суету среди ветряных порывов. Быстро, почти безшумно, и только следующий взмах крыльями посылает характерный звук по пространству.       — Эррор, они великолепны! — восторженный голос донёсся до парня, удерживающего баланс недалеко от крыши. Подобное лавирование может привести к аварии, если он не сосредоточится, только как сосредоточиться, если тобой так восхищаются со стороны?       Плавный круг по ободу высотки, небольшое подготовительное взмывание вверх. Инк аккуратно встаёт на перила, расправляя руки в разные стороны. Теперь вид города не вызывает у неё таких диких мыслей о суициде, жизнь слишком изменилась для подобных мелочей и глупых решений. Кажется, что это счастливый конец? Нет, конечно... Ситуация всё такая же мрачная, особенно если вспомнить риски Палетт или всё тот же умирающий город. Он сух, он пуст на светлые эмоции. Он выгрызает в себе дыру, не считаясь с жителями. Что-ж... Это его решение. Он сам виноват в том, что вымирает раз за разом, вырывая куски мяса, лишь бы добраться до паразитов, а червячки пожирают его душу и сердце, докуда никто никогда не сможет добраться. Даже он сам...       Ветер делает резкий порыв, подталкивая Инк к пропасти, и тело послушно наклоняется под дудку заклинателя. Ещё мгновение, и она должна упасть, так? Она умрёт, так? Нет... Вампир подхватывает жертву сзади, крепко прижимая к себе тёплую спину художницы. Силует парит, даже не взмахнув крыльями. Ему достаточно этой планки.       Это могло бы продолжаться и дальше... Точнее, это продолжалось, пока всё не стихло, не кончилась энергия и не захотелось спать. Мир вокруг спал, и высасывал из них всю бодрость, что возобновлялась благодаря ярким эмоциям. Что-ж... Ничто не вечно. Даже вечер утопал в своём собственном романтическом бесцветии.       На следующий день оба проспали. Ну, как проспали... Эррор мог подойти ко второй смене, а вот Инк реально опоздала на работу, и как только это осознание пришло к ней, она с отчаянным стоном рухнула на подушку. Конечно, её тут же приобняли и чуть укрыли тёплым одеялом, под которым было бы хорошо спрятаться от окружающей тоски. Вот оно, душевное семейное утро, когда тебя не тянет страх о наказании, не тащат за ногу рано утром, а обнимают, мягко поглаживая по спине и целуя в оголённое плечико.       — Почему ты не можешь найти нормальную работу? — низкий, пронизывающий все клетки тела до единой, голос послышался прямо над ухом. По спине пробежались приятные мурашки. С ответом хотелось помедлить, чтобы собеседник хоть немного заволновался и спросил ещё раз, подарив новую порцию тепла.       — Я уже пыталась. Это очень сложно, особенно художнику. — ну, Инк довольно снизходительна для людей, так что пытать она никого не стала, отвечая правду. Не хотелось подниматься, вот так вот приятно потираясь щекой о поверхность подушки и греясь под тёплым одеялком, приятно разминая носочки от уюта. Даже свалить из церкви, но только бы это мгновение длилось вечность.       — Ну, я хотел бы сменить место жительства, и город, который больше всего меня устроил, тебе бы мог помочь... — Оши напряг слух. Он проснулся задолго до своей пленницы и всё обдумывал предстоящий разговор, стараясь преподнести его помягче. Да, им нужно было срочно съехать отсюда, и сама причина возникла внезапно, как снег в апреле: не смотря на свою облуплённость в идеях искать подступы к вампирам, полиция нашла кое-какую лазейку. К тайнам разумного подвида они не приблизились, но ловля бешеных кровососов вдруг стала более успешной, чем ожидалось в сравнении с прошлым прогрессом.       — Место жительства?... — как в забвении произнесла художница, и посмотрела на детектива, уже поднимающегося с кровати. К удивлению, крыльев за спиной не оказалось. Он их не раскрывал. — П-подожди... Ты хочешь уехать из города? — до неё все-таки дошла информация, перевареная на сонную голову.       — И Фреш тоже. У нас могут появиться проблемы, если мы не сделаем это сейчас. — парень говорил совершенно спокойно, по ходу диалога одеваясь, и пусть с виду это выглядело так просто, но внутри себя он понимал, что Инк может воспринять всё совершенно не так, как ей говорят. Часто это происходило из-за страха за кого-то, а именно - из-за дочери.       — Вот так бросить всё и уехать в другой город?! Я... Я не знаю что сказать. Ты уверен в этой надобности? — будто бы из надежды поинтересовалась она, и в ответ кивнули. Признаться, Оши ожидал более громкого скандала. Художница же ещё несколько секунд пребывала в молчании, медленно принимая положение сидя.       — Естественно, я заберу тебя с собой. Выбора у тебя нет, как и Палетт едет без права голоса. Нужно лишь уволиться с работы и решить, что делать с твоей квартирой. — он понял, что лучше оставить на неё эту информацию и удалиться. Пусть обдумает всё в одиночестве, а он пока приготовит что-нибудь поесть. Девушка ещё недолго смотрела на одеяло, пребывая в ступоре, и даже не заметила, как вампир бесшумно покинул комнату.       — Ага. Я постараюсь понять... — пусть её уже никто и не слушал.       Буквально через несколько коротких минут мимо кухни проскочила тень, что быстро надела обувь и, прихватив с собой пальто, исчезла за дверью. Нет, он не пойдёт за ней. Она не сбежит - это точно.

***

      Не смотря на то, что новость не должна была вызывать возмущений (Инк принадлежит вампиру, у неё нет того, чем она дорожит, кроме дочери, но дочь же будет с ней), в груди неприятно щемило, будто палец зажало между старых досок, а ты как бы можешь его вытащить, но не торопишься и без удовольствия собираешь занозы. Что-то такое, туманное, копошилось за рёбрами, заставляя чувствовать себя птицей в клетке, а ведь ещё вчера готова была поклясться, что всё было иначе. Сложно... Душевные тяги, тяжёлые мысли... Заметный груз, осевший на плечи, как ил на дно моря.       Сразу после прихода девушка заявила об своём уходе. Было немного страшно, признаться честно, но после непродолжительного разговора со жрицей её мигом отпустило, как петлю с шеи сняли. Договорились лишь отработать этот день, а бумагу об увольнении они уже подписали. Это так... по старой дружбе, грубо говоря. Женщина изучала её глаза во время разговора, будто пыталась выискать там что-то особое. Даже не плохое и не хорошее, но оно явно было ей нужно. И в одну из минут длинною в вечность нашла искомое, случайно пробив, как дыру, паузу в разговоре.       Это держало её в напряжении весь день и не собиралось отпускать мысли. Витало ощущение, что она была ей что-то должна и что-то очень важное, но вместо этого предпочла сбежать из храма, а та милосердно её отпустила, но реальность опровергла все догадки. Хотя внутренний мир успел надумать таких сюжетов, которых и в самых извращённых умах не увидишь. А вот, сёстры ни о чём не знали. Просто находились в неведении, всё так же здороваясь с ней и иногда задавая каверзные вопросы по поводу больницы. И это заставляло занозы в душе впиваться ещё глубже. Да, с большинством она тут вообще толком не общалась, - лишь словом перекидывалась - но слишком привыкла к ним. Нет, они не дороги ей. Скорее как ваза, которая долго стояла в углу и вдруг разбилась, и теперь там пусто, а тебе неуютно. Эта ваза, конечно, ещё не разбилась, но срок её потери уже известен.       В библиотеку она не заходила. Не видела смысла. Книги уже были пролистаны, проанализированы, пусть и не так чётко, как хотелось бы, но что за глупая идея, "один из демонов мог бы подсказать способ уничтожения вампиров". Это всё выдумки, сущности, придуманные разгорячёнными фантазиями людей, которые и в ежегодное уничтожение родной планеты готовы бы поверить. Глупо! По-детски глупо! Но Пал бы обиделась... Хотя она тоже как-то стала вампиром, пусть и наполовину, да и способностей у неё, как таковых, нет. Только голодает периодически и из-за этого может сойти с ума.       Эррор говорил, что у неё могут начать резаться клыки. Звучит забавно, ведь девочка не маленькая, но как оказалось, вампир становится сильным и переживает физические изменения в подросковом возрасте, а психологические - самым человеческим образом, без прелюдий. Не смотря на это, нюх у малышки был - что надо! Учует всё и всех, особенно в магазинах, если ходит среди людей, а иногда она могла, всего лишь посмотрев в глаза, описать примерный внутренний мир человека. Ведь внешний вид строится на внутреннем, а глаза - зеркало души, так? Вроде...       Рабочий день пролетел невероятно быстро, удивляя всех до единого. Он оказался слишком загруженным, что даже не заметили, но у художницы было своё объяснение. Оно работало лишь относительно её, однако... Переживания. Тянущие на дно тёмного колодца души, одной сплочённой группой переживания утягивали её уставший скелет вниз.       Теперь она больше никогда не оденет своей формы, если только не во снах. Это не станет огромнейшей потерей, даже неким освобождением от определённых "клеток", но всё же... Инк аккуратно сложила её в шкаф с формой, даже чуточку вздыхая. Что-ж... Зато ей не так грустно, как могло быть, а это хороший плюс. Итак слишком много осело на плечи, как проблем. Выходить она собиралась через главный вход, чтоб в последний раз запомнить храм. Надо бы поинтересоваться, будет ли Эррор проводить исследования на этой территории или сгинет, только и поминали. Вряд ли он так просто всё оставит. Никто бы не оставил.       Тёмная зала выглядела удручающее, но внушала некое величие, будто внутри живут древние-древние мудрецы, принимающие каждый день по сотне посетителей, и каждый просит совет. В церкви всё иначе. У Инк она вызывала ощущение богатства, будто бы всё вокруг пропитано святым духом, как богатство от слова "Бог". Конечно, в каком-то смысле звучит немного... извращенно? Может быть... Огромные окна под потолком никогда не открывались, и зимой из-за них было холодновато, однако более-менее умеренно. Терпимо, если точнее, хотя пальцы так белели, словно кровь никогда не растекалась в венах, а вместо неё белая краска.       Инк внимательно изучала их. Лунный свет просачивался откуда-то сбоку, поскольку самого ночного светила видно не было, но такой момент завораживал. Сзади послышались негромкие шаги.       — Ты всё-таки принесла мне то, что я просила. — это был далеко не вопрос. Твёрдое, как горный камень, утверждение. Жрица знала о чём говорила. Её появление было немного неожиданным, но от того художница не повернулась. Лишь, как и прежде, наблюдала за блеклым лунным светом, будто бы опустившимся над погребальной плитой, только над храмом. Это немного напрягало.       — Что именно? — она даже не заметила, как сказала это. Слова просто промелькнули в голове и ловко соскользнули с языка от своей хозяйки, от мыслей, постепенно вновь собирающихся в кучу. Кучу вопросов. Конечно, легче было уйти, но зачем. А Матерь тем временем стояла у алтаря, глядя ей в спину.       — Порождение. Ты пожертвовала своей кровью в тот раз, помнишь? Я посчитала, что пережив столько горя, ты - единственная, кто сможет понести такое бремя, но я не думала, что ты найдёшь его сама. — она прикрыла глаза и тяжело вздохнула, показывая всю усталость. Будни сильно давили на сущности этого города. Город давил. Как уже упоминалось, он проедал самого себя насквозь, мучая эти и своих жителей - бóльшую его составляющую.       — Его? И что за порождение? Я же ничего такого не сделала, вроде... — Инк всё так же заворожённо разглядывала цветную мозайку. Ей в ответ послышался смешок. Что, незнание - это не глупость, а вполне нормальное явление.       — Порождение тьмы. Тебе нужно понять... Если бы я хотела, то давно бы забрала его, но мне не позволят. — Жрица острым взглядом окинула помещение, — Моя часть была выполнена, но кто мог подумать, что всё так кончится... — Инк непонятливо повернулась, однако никого не увидела. Ушла? Так быстро?! Ну и ладно, ей всё равно нужно уходить...