Охота на Сиф

Ночью, когда вокруг слышны были разве что сверчки, Локи сквозь сон различил посторонний природе звук. Он проснулся, но не открыл глаза, а внимательно прислушался. «Явно чьи-то шаги». Сгорая от любопытства и догадок, Локи незаметно открыл глаза и в паре метров от себя увидел чью-то согнутую огромную спину, а потом различил чмоканье губами. «Так-так. Как я и ожидал». Грузная фигура Вольштагга склонилась над банкой ягод. Воин измазался в ягодном соку, но это не мешало ему ещё и ещё загребать ладонью новую порцию. «Надо же быть таким обжорой!», — мысленно возмущался маг. Наконец, Вольштагг всё доел и пошёл к ручью. «Чтобы скрыть следы преступления, — пронеслось в голове у Локи. — Ну ничего, появятся новые следы». Довольный трикстер поправил одеяло, но внезапно услышав что-то, замер и глянул на Сиф. Юная воительница была укутана так, что из-под одеяла была видна только её голова. Девушка медленно дышала, как и всякий любой крепко спящий человек. «Хмм. Показалось», — проговорил про себя Локи и закрыв глаза, окунулся в мир сновидений… В окутанном тишиной раннего утра воздухе раздался голос Фандрала: «О, Хель!», — который разбудил Тора, Огуна и Локи. Сиф и Вольштагг спали ещё довольно крепко, да и вставать было ещё рановато. Тор раскрыл слипшиеся спросонья глаза, и тихо пробурчал: «Какого Хеля?». Локи уже увидел «какого Хеля» и подтолкнул брата, наперёд шепнув: «Только тише». Через мгновение трое ещё немного сонных друзей посмотрели на испуганного и до ужаса забавного Фандрала. Он указывал на Вольштагга, спавшего и мерно дышавшего, лежа на спине. На лице его — вернее на том месте, где оно обычно бывает, было что-то очень странное. Глаза были в порядке, но веки были надуты как ярко синие шары. Губы — всё равно что две сосиски, а щёки и лоб — в оранжевых пятнах. — Что это? — ошарашено спросил Тор у Фандрала. Локи пока что молчал. — Я откуда знаю! — процедил воин. — Надо бы его разбудить, а то вдруг… того. Тор сглотнул, поняв это «того». — Да не будет того, — тихо сказал Локи. Он не хотел путаницы глупых предположений, что это на лице у спящего обжоры и откуда оно… — Надо разбудить его, — собрался было встать Тор. — Тор, — маг шепнул на ухо брату. — Надо у ручья выяснить, некоторые спят, — и Локи кивнул в сторону спящей Сиф. — Да-да, конечно, — ответил Тор. Друзья разбудили Вольштагга, и стараясь идти как можно тише, стали спускаться к ручью. Огун остался разводить костер. А Сиф уже давно не спала, она слушала шёпот… Его шёпот. Утро. Вольштагг вопил от досады и злости: — Почему, ну почему это случилось со мной! Воин понимал, что это всё от ягод. Но не мог же он сказать это всем. И тут у него созрел замечательный план: — Я знаю! Это всё ты, хитроумный фокусник! — он решил свалить всю вину на Локи, мол это был его трюк, глядишь все и обойдётся, и Фандрал поддержит, и… Сиф тоже. А Локи уже вычислил его стратегию, и понял, что шанс, что ему поверят равен нулю. «Ну разве Тор… Нет, он поколеблется и поверит этой компашке». Когда они подошли к лагерю, Локи всё-таки ответил, стараясь держаться как можно уверенней: — Ты получил по заслугам. Я ведь говорил, что ягоды ядовитые. А ты их съел! Вот и получай. — Я? Ты меня обвиняешь в… вв. — Он не мог выговорить от охватывающего его чувства бешенства. — Да. Ты их съел ночью, — подтвердил сказанное Локи. — Да я спал так крепко, что пушкой не разбудишь! — Заорал Вольштагг. Фандрал пожал плечами и сказал: — Да, Локи, он спал крепко. Я ничего не слышал ночью. А зная твоё пристрастие к… — К чему? — вдруг наивно спросил Тор. Он догадывался, что его брата начинают обвинять в чём-то. — К трюкам и розыгрышам, чтоб их Хель! — Не выдержал Вольштагг. Локи прикусил губу — он понял, что ему не поверят. Он в ловушке. Вольштагг продолжал: — Он же всегда издевался надо мной! Помните, как из-за него я две недели ходил с розовыми волосами и ногтями?! — Все присутствующие улыбнулись, но заметив разъяренное лицо товарища, подавили смешок. Локи хотел было добавить: «Да, я это сделал, потому что ты стащил у меня тетрадь с полезными рецептами», — но не стал этого произносить, считая попытки оправдаться бесполезными. — Это ты виноват! — тыкал Вольштагг распухшим пальцем в сторону трикстера. — Локи, к сожалению, иного нам не представляется, — с грустью проговорил Фандрал. — Это ты. — Брат, неужели они говорят правду? — с надеждой обратился к побледневшему от осознания безвыходности магу Тор. — Нет! Не правда! Все обернулись. Сзади стояла Сиф, еще не причесавшаяся со сна, но с твёрдым выражением в лице. Локи почувствовал, что внутри что-то шевельнулось, и подумал: «С голоду». — Что… Что неправда? — пытался прикинуться непонимающим Вольштагг. — Неправда то, в чём ты обвинил Локи. — Уверенно начала говорить Сиф. На лице трикстера появился румянец. И, чтобы он исчез, Локи глубоко вздохнул, но это не помогло. А Сиф продолжала. — Ты съел ягоды, которые он собрал, и у тебя появилась вот такая реакция. Я сама ночью видела, как ты хомячил ягоды одну за другой! Воцарилась минута молчания. Наконец Тор произнес: — Ну, вот и славно. Вот всё и прояснилось. Пошли завтракать. Хотя, думаю, Вольштагг уже наелся. Все дружно засмеялись, будто ничего и не было. Даже Локи улыбнулся, но не по той же причине общего веселья, а потому что: «Хмм… Она не спала тогда! Мне не показалось. Хитрая же, Сиф, хитрая! Но она защитила меня. Хотя, может просто из чувства справедливости, присущего ей.». Локи не хотел обнадеживать себя… Но то не был обман.