Шестьдесят девятые Голодные Игры. Одни из нас.

Из отрешения меня освобождают родители, только что вошедшие в комнату. Я бросаюсь к маме в объятия, и уже не сдерживая слезы, рыдаю на ее плече. Мама гладит мою голову, и я немного успокоившись, понимаю, что пора сказать последние слова. -Я хочу чтобы вы знали, что я люблю вас. Вас обоих, — хнычу я.  — Ты должна постараться, прошу тебя, чтобы ни случилось, не теряй веру, — папа целует меня в лоб, и сжимает мои дрожащие пальцы в своих тёплых ладонях. Так мы и сидим, пока не приходят миротворцы. На прощание мама говорит, что любит меня и исчезает за дверью. Я снова остаюсь одна и сажусь на роскошную софу, стараясь успокоиться и собраться с мыслями. Но и это мне не удаётся сделать, дверь снова открывается, и с протянутыми руками ко мне подлетает Йоги. От его улыбки не осталось ни следа, глаза опухшие и покрасневшие, наверно от слез.Мы не обнимаемся, Йоги сразу садится ко мне: -Ты должна победить, просто обязана! — рычит блондин. -Ты ведь знаешь, что это невозможно. Я против 23х трибутов, половина из них машины-убийцы! — я начинаю снова рыдать. -Ты быстро бегаешь, умеешь добывать еду и лазать по деревьям, — подбадривает меня Йоги. -Я буду стараться, но ты ведь знаешь… шансов у меня нет. Я совсем одна буду там! Там не будет ни тебя, ни родителей, никого кто бы мог помочь! — мой голос срывается на крик. -Я знаю, что ты сможешь. Профи обычно тупые, ты их обхитришь, ты же умная. Я ничего не отвечаю, просто обнимаю его. Он крепко прижимает меня к себе, и я чувствую его тепло. Как же хочется остаться с ним. Входит миротворец, сообщая, что время истекло. Я хочу сказать Йоги, о том как он мне дорог, и как я буду скучать. Но он рушит мои планы, и подносит свои губы вплотную к моим. Это поцелуй не романтичней или страстный, это выражение боли, последних несчастных секунд вместе. Миротворец оттаскивает Йоги и тянет его к выходу. Дверь захлопывается. Больше ко мне никто не пришёл, и я стою у окна. Я обдумываю, то что сейчас произошло между мной и моим лучшим другом. Между нами никогда не было любви, я относилась к нему как к родному брату, а как он ко мне? Может все это время скрывал свои чувства? Впрочем, как бы то ни было, уже поздно. Я вряд ли снова увижу своих близких. Я слышу голос Азалии в холле и она сообщает трибутам, что пора отправляться. Миротворцы сопровождают нас по зданию, затем оттуда мы выходим на станцию. От мэрии до поезда нас фотографируют журналисты. Лицо у меня конечно не радостное, но и не испуганное. Вид Коула же говорит о том, что ему очень скучно. Мы заходим в поезд, и Азалия сопровождает каждого из нас до своего купе. Напоследок женщина сообщает, что через полчаса состоится обед. Комната огромная; бледно-голубые стены с позолоченными панелями; мебель из какого-то декоративного дерева, вокруг стоят вазы с цветами; шкаф полный одежды; кровать, больше, чем моя раза в 3. Глаза просто разбегаются, увидев такую роскошь. Я захожу в ванную, отделанную мрамором. Снимаю с себя одежду и захожу в душ. В душе больше десятка кнопок, можно выбрать напор и температуру воды, сорта мыла, разные гели и крема. Помывшись, я заплетаю волосы в косу и надеваю одежду из шкафа. Лёгкая лиловая блузка и темные обтягивающие брюки. Покрутившись у зеркала, сажусь к окну и любуюсь видами холмов, сосновые леса дистрикта 7 сменились горной местностью и яркими лугами. Совсем скоро Азалия зовёт меня на обед. Выхожу из комнаты, и следуя за Азалией вхожу в холл, в середине, которого стоит стеклянный стол, а на нем больше 20 блюд. За столом уже сидят Коул и Гектор Манаф. Последний- победитель 54х Голодных Игр, ему удалось победить, потому что практически все профи были убиты лавиной, сошедшей с гор Арены. Я сажусь за стол. Мне предстоит нелёгкий выбор: фаршированная птица, слишком большая для курицы; 5 гарниров, грибной суп, вазы с фруктами, в корзине большое количество разной выпечки. Я ни разу жизни не видела одновременно столько еды. Я пробую всего по чуть-чуть, и оглядываю своего собрата по несчастью. Коул практически не притронулся к еде, он молчит, и за все время здесь, проронил только пару слов. Его голова опущена, он даже не включается в разговор о выживании, который старательно ведёт Гектор. Мы случайно встречаемся глазами, взгляд Коула абсолютно холодный и серьёзный, мне становится не по себе, и я перевожу взгляд на Гектора. -Я вообще ничего не знаю о выживании. Не думаю, что у меня есть шансы. -Айрис, послушай, нельзя ставить на себе крест раньше времени. Вдруг все сложится для тебя удачно. От разговора с Гектором мне становится ещё хуже, и я раньше всех покидаю стол. Я не смотрю церемонию Жатвы по телевизору, меня даже не интересует как я там выгляжу. Захожу в свою комнату, закрываю дверь и ложусь прямо в одежде на кровать. Теперь мои мысли заняты Коулом. Он очень серьёзный, немногословный, я даже понятия не имею, какой он человек. Под качание поезда я забываюсь.