Взгляд

Тишина. Она пронзает слух, заставляя каждого невольно закрыть уши. Писк настолько силен, что кажется, ещё чуть-чуть и перепонки треснут. Потом всё резко обрывается. Всё же, в этой тишине есть звуки — голоса, шёпот, который зовёт нас. Он зовёт нас вниз. В Ад. Среди них можно распознать многие знакомые голоса: сосед, подруга, однокурсник или даже совсем родной человек. В тишине можно услышать многое, и одновременно ничего. Но видели ли вы глаза Тишины? Знаете ли вы какой у неё взгляд? Грустный? Совсем нет, скорее безумный. Взгляд полон тайн и секретов. Она слышит все — страдания, печали, радости разных людей. И беззвучно хохочет над нами. Ей весело от нашей беспомощности. Взгляд темный, неподвижный, холодный. Другое дело — взгляд Темноты. Вот он уж точно неимоверно печален. Когда человек рождается, первое что он видит — тьма. Она скрывается повсюду, в каждом уголке дома, улицы, планеты. Тогда почему же печален взгляд её, если она видит как рождаются дети? Всё просто — Тьма живёт в нас. Она чувствует наши страхи и боли; она идет с нами по жизни, видит, как мы меняемся, как теряем дорогих людей, как нас бросает первая любовь, все наши попытки самоубийства и все наши чётные попытки совладать с внутренней тенью. Тьма поглощает людей, а после долго думает над прожитой жизнью человека. Когда человек умирает, последнее, что видит он — тьма. А после неё погружается в вечную тишину. Они едины, как Свет и Тьма, Огонь и Земля, Небо и Звезды. * * * Алый закат застилает небо. В этом мире закат бесконечен. Здесь он не предвестник следующего дня, наоборот, напоминание всего произошедшего и ускользающего из рук. Золотистое поле кажется повсюду - ему также нет конца. Хочется утонуть в нем и забыться. Упасть на слегка шумные колоски и глядеть на алое небо. Пшеничные колосья медленно поддавались слабому ветру, они двигались, двигались, двигались... словно время. Оно никогда не стоит на месте. Стоит подумать, что время идет и тянется, как вдруг его совсем уж не осталось. Одинокий небольшой домик, построенный в старых японских традициях, виднеется в дали и стоит прямо на середине тропы. Она заволакивает в водоворот, откуда нет пути назад. Тихий скрип половицы. Звук первые за долгие часы нарушил тишину. Здесь она постоянный гость. В этом доме все, без исключения, наполнено некой грустью. Каждая щель отдает усталостью и истомой. Этот дом, как и его хозяйка, помнит все. Они пережили многое, и теперь это единственное место, где есть свобода мысли, но не свобода души. Дом, насколько он был родным, настолько же стал тюремной камерой. Теперь дом - холодная одинокая клетка. За дверью в небольшую комнатку слышна пряжа. Нити ткут без перерыва. Это нить судьбы хозяйки — она окрашена в алый. Пожалуй, уже никогда ей не очиститься. По дому пронёсся ещё один тихий скрип. Пока Она не видит можно позволить себе чувствовать, хотя бы немного и ненадолго. Именно поэтому дом еще не стал ненавистен, но после появления в нём ещё одного прекрасного цветка — дышать стало будто бы труднее. Красивая, словно искусная кукла, бледная кожей девочка с длинными густыми черными волосами, алыми глазами, наполненные той же грустью, что и дом, идеально детскими чертами лица, аккуратным носом и тонкими губами потянулась к девушке, сидящей рядом. Когда их руки сплелись, девочка почувствовала взгляд зеленых глаз на себе. Поймав его, брюнетка в который раз осмотрела лицо сидящей напротив: большие зеленые, как сочная летняя трава глаза, широкие брови, длинные тонкие темно-русые волосы, аккуратно лежавшие на правом плече, миловидные черты лица, детские и невинные. Девушка была не высокого роста, сидела немного сгорбившись. Привычно слегка раскачивалась из стороны в сторону. Её успокаивает это. Пухлые губы растянулись в легкой улыбке от столь пристального взгляда. Шатенка не спеша пододвинулась ближе, чуть ощутимо сжимая в руке ткань светло-зеленой юкаты, идеально сидящей на её маленьком теле, мельком глянула на закрытую дверь, за которой до сих пор слышна пряжа. Не хотелось бы, чтобы Она их заметила. Не отрывая взгляда от брюнетки, зеленоглазка нежно поглаживала родное лицо и черные волосы, пальцами перебирая пряди, от чего у второй невольно побежали мурашки. Девочка слегка наклонила голову и потерлась щекой об руку в ответ, а после положила свою руку поверх руки девушки. Кожа девочки была холодной, а у шатенки, в свою очередь, теплой. Этот контраст заставил обоих судорожно и осторожно тихо вздохнуть. — Аи... - тихий, почти не слышимый шепот. Голос приятный и невероятно яркий. Брюнетке нравился её голос, особенно смех — слишком звонкий, слишком сильный, слишком живой. В такие моменты ей самой хотелось смеяться, услышать собственный смех. Забытый и чуждый теперь. Ей хотелось узнать, как их голоса будут звучать вместе. Но она не могла этого сделать. Не при Ней. Алые глаза грустно взглянули на девушку напротив. Не говоря ни слова, Аи медленно провела рукой по губам шатенки, очерчивая их контур. На устах промелькнула слабая, ленивая улыбка, почти незаметная, но зеленые глаза успели поймать её. Еще секунда и их губы мягко, словно невесомо соприкасались, опаляя друг-друга горячим дыханием. Нежность. Это слово лучше других подходило для описания действий девушек. Движения были осторожными. Они боялись, что их заметят, но сегодня дома кроме них и Её больше никого. Чувство страха и желания заставляли сердце каждой биться с невероятной скоростью. Будто бы оно сейчас выпрыгнет и не вернётся обратно. — Хикари. Сказано одними губами, но в ушах шатенки слова отдавались бархатным голосом, который она так любила. Ей было этого безжалостно мало, но если они дадут слабину — их обнаружат. Хикари не знала, что будет, если это случится, но он понимала — это явно что-то плохое. В следующие минуты Аи углубила поцелуй в столь сладкие губы. По комнате пролетел тихий стон. В доме стояла тишина, изредка перебиваемая судорожными вдохами. В этой абсолютной тишине стон оказался невероятно громким и режущим слух. Звук пряжи на мгновенье прекратился. Испугавшись, Хикари легонько оттолкнула Аи и, немного помедлив, уселась на небольшом от неё расстоянии. Легкий румянец повис на щеках, в глазах проскользнула дикость и раздражение. Она корила себя за эту вечную несдержанность. Девочки продолжали неотрывно смотреть друг на друга, и целоваться — взглядом. Дыхание пришло в норму, но сердце по прежнему бешено колотилось в груди. Тонкая нить паутинки спустилась к полу, и на девушек посмотрели шесть паучьих глаз. Внимательно, изучающе, словно они искали в телах и взглядах девушек изъян. А может, Она искала там чувства? Их ведь не должно быть в этом доме, так? Тишина снова повисла в воздухе. Аи стойко и совершенно спокойно продолжала вглядываться в яркие зеленые омуты, а шатенка, не выдержав длительного напряжения, опустила голову вниз. Снова начала покачиваться. Сидела и слегка потирала руку, якобы вспоминая прикосновения Аи. Так продолжалось некоторое время. Паук уже скрылся из виду, но обе знали - теперь Она следит за ними. Экран старого компьютера внезапно зажегся алым. Это заставило обладательницу зеленых глаз вздрогнуть. Новый запрос - еще две души отправятся в Ад. Это неизбежно. — Аи, тебе письмо - сладко пропел старый женский голос за дверью. Звук пряжи возобновился. Встревоженные зеленые глаза вновь изучали бледное лицо девочки напротив. Взгляды встретились. Встав с деревянного пола, брюнетка молча прошла во двор, к озеру. Ей нужно очистить тело перед тем, как снова испачкать руки. Адская девочка примет любую месть, справедливую или нет - уже её не касается. Есть запрос — будет и месть. Уже у выхода она тихо ответила, слегка обернувшись: — Да, бабушка. Хикари пойдет со мной. Ответом ей был звук пряжи. Коротко посмотрев на девушку, сидящую на полу, Аи вышла из дома. Шатенка продолжала сидеть на месте, спиной чувствую пристальный паучий взор. Хикари знала, что Аи скажет это, что возьмёт её с собой. Она не хотела оставлять её наедине с Ней. Нахмурившись, девушка передернула плечами. Уж очень неприятный осадок от этого взора. Ей никогда он не нравился. Хикари нравился взгляд Аи. Девочка выглядела холодной и хрупкой, словно хрусталь, спокойной и задумчивой, но её глаза всегда отражали тепло. И невероятную грусть. Или они были такими только для Хикари? Этого она не знала. Зеленоглазка помнит только то, что с самой первой их встречи, с самого первого взгляда они были теплыми. Или же это была и есть просто жалость? Может ли вообще у Девочки из Ада быть какие-либо чувства? Ответ, который дала бы девушка, очевиден — да. Она не любила её называть "Адской девочкой", постоянно хмурилась, когда брюнетку так называли заказчики. А Аи каждый раз повторяла своё имя. Бесполезно. Они не могут называть её иначе, ведь они всегда смотрят ей в глаза. А что было в них в этот момент? Тоже загадка — девочка ни разу не повернулась к слугам, ни разу не отвела взгляд от будущей жертвы. По мнению шатенки, её взгляд манил, а не отталкивал. Взгляд Аи слишком много значил для Хикари. Ей нужны были его алые оттенки, он словно закат - горел, но не был полон жизни, скорее надежды на что-то. Угасание чего-то важного. Хикари пообещала себе узнать почему глаза Аи такие. Она пообещала сделать их счастливыми. Но возможно ли это? Тихо вздохнув, шатенка пошла вслед за девочкой. Хикари хочет увидеть её глаза, когда Аи делает это. Она хочет увидеть как в чужих глазах, полных ужаса, тенью отражается её хрупкое тело. Хикари нужен её взгляд в этот момент. В нём столько силы. Хикари важно, чтобы Аи смотрела лишь на неё. Всегда.