Она всегда так делает

Я сидела на Зельеварении и слушала лекцию о том, как приготовить амортенцию. И хоть профессор Снейп был устрашающим преподавателем, я ничего не записывала и не слушала. Мне, как никогда раньше, было скучно. Я просто хотела отдохнуть от всех лекций, от домашнего задания, которое я всегда пыталась сделать достаточно хорошо, чтобы получить хорошую оценку, от монотонной жизни. Просто очистить мысли и подумать о своем. Услышав со стороны, что меня кто-то зовет, я повернулась посмотреть, кто этот несчастный, который отвлек меня от «ничего неделанья». Увиденное заставило меня напрячься. Малфой держал в руках лист, который он показывал мне и на котором были написаны нелестные и нецензурные выражения в мою сторону, сопровождавшиеся не менее отвратными рисунками. — Отвяжись от меня, Малфой, — зашипела я в его сторону. Такое его поведение всегда доставляло мне много неприятных ощущений, а иногда и моральной боли. Хоть я и всегда пыталась быть выше этого, по вечерам, оставшись один на один со своими мыслями, я могла выпустить эмоции из себя. Сильной я только казалась. Настоящую меня не знает никто. Хотя это и не странно. Все что-то от кого-то скрывают, и из этого следует вывод, что никто никому не открывается на все сто процентов, никто никому не открывает свою душу, как и я. Все мы сами по себе, даже если рядом родные или друзья. У всех есть секреты. — Мисс Буклин и мистер Малфой, прошу вас покинуть кабинет, раз данная лекция не вызывает у вас никакого интереса, — услышала я идеальный голос профессора Снейпа. Я и не думала спорить, просто собрала вещи в сумку и вышла из аудитории. За мной вышел и Малфой, который занял ту же бесспорную позицию, что и я. Я решила пойти в гостиную своего факультета. — Ну, и какого это быть такой шлюхой? — с насмешкой и наглой улыбкой бросил он мне в спину. — Малфой, ты так жалок, — сказала я не поворачиваясь к нему лицом, но все же остановившись. — Жалкими могут быть только такие, как ты, — продолжил он, не меняя интонации. — Такой меня сделали только сплетни, которые ты и начал распространять, — стоя спиной к Малфою и повернув голову вправо, бросила эту фразу через плечо. — Большего ты и не достойна. — Знаешь, Малфой, — резко развернулась я и подошла ближе к парню. Эта его фраза здорово врезалась в меня и засела глубоко внутри, — я бесконечно долго пыталась рассмотреть в тебе хоть что-то, что могло бы объяснить твои слова или действия, но всё, что мне удалось увидеть, это то, насколько ты действительно жалок. Ты думаешь, что ты весёлый, интересный, что тебя все любят. Но нет, тебя любят только из-за твоего статуса, твоих денег и твоей внешности. Отними у тебя это — ты станешь никем. Посмотри на тех, кому сейчас плевать на твои деньги и всё прочее. Они ненавидят тебя. А ты ненавидишь их в отместку, потому что тебя бесит, что тобой кто-то может не восхищаться. Ты сам их оттолкнул. Кто-то в чем-то тебе отказал, и он становится тебе врагом. Ты не понимаешь, что такое дружба, бескорыстность, веселье, любовь… И мне жаль тебя. — Закрой свой грязный рот, или я сам тебя заткну! — в ярости прошипел он, сократив расстояние между нами до невозможности. — Не нравится правда, Малфой? Вспомни, когда я первая начинала с тобой спор, или когда первая кидала в твою сторону колкие комментарии, или вообще лезла к тебе в надежде поссориться? Правильно, никогда. Всё всегда начинал ты, — и, глядя в его глаза, полушепотом продолжила, — и я даже не знаю, чем заслужила такое отношение. Чем я так провинилась, что вынуждена проходить через этот ад? Он молчал и смотрел в мои глаза. Я знала, он не ответит, но видела, как его ярость в глазах немного угасла. Он в замешательстве. Я опустила глаза и, повернувшись к Малфою спиной, ушла, оставив его полностью погруженного в свои мысли. В гостиной сидели несколько человек из младших курсов. Я тихонько прошла к креслу, которое стояло в дальнем углу комнаты и, с тяжелым вздохом, опустилась на него. Немного посидев в обычной позе, в которой и принято сидеть на креслах, я психанула и приняла более удобную: голову положила на один подлокотник, а ноги свесила с другого. Мой взгляд устремился в потолок. Малфой здорово вывел меня из себя. И я так много наговорила ему. Не смотря на наши «теплые» отношения, мне было стыдно за некоторые мои фразы. В один момент я даже хотела перед ним извиниться, но вспомнив, сколько раз он передо мной извинялся, что равнялось цифре «ноль», я решила, что он не достоин этого. У меня тоже есть гордость. Тем более я говорила ему чистую правду, пусть местами и в грубой форме. Зачем он только надел эту маску? Он же не такой на самом деле. Я уверена, что не такой. Он просто выбрал неправильную дорогу. Зачем я только ищу ему оправдания? Странно, но за все его выходки я не ненавидела его. Я каждый раз пыталась найти ему какое-то оправдание и иногда даже находила. Я не хотела верить в то, что он плохой человек, я знала, что внутри он имеет светлые чувства. Посидев в гостиной ещё немного, я почувствовала какую-то слабость. Я была достаточно вымотана этим днем. Зная, что завтра выходной, я спокойно могла забыть о домашнем задании на один день, что, впрочем, и сделала. Мне безумно захотелось спать, поэтому я поднялась с кресла и пошла в свою комнату. Устало повалившись на кровать, меня быстро окутал сон. Проснувшись, я ещё некоторое время валялась в кровати с закрытыми глазами. Решившись их открыть, я посмотрела на часы, которые стояли на тумбочке. Двадцать минут первого ночи. Надо же, как я поспала. Медленно дойдя до ванной, я решила принять душ, чтобы прийти в себя. Спать мне точно уже не хотелось. Закончив все водные процедуры, я пошла обратно в комнату. Мои соседки, наверное, уже видели пятый сон. Я села на край своей кровати, решая, что делать оставшеюся ночь. Не придумав ничего лучше, я встала и пошла к выходу из комнаты, а затем из гостиной. Мне захотелось пойти в Выручай-комнату. Дойдя до нужного этажа и проделав нужные манипуляции, я зашла в появившеюся дверь в стене. Комната была именно такой, какой я её и представила. Её размер был не очень большим. Слева стояла кровать, на случай, если мне все же захочется спать. Справа было большое окно с широким подоконником, на котором лежал плед и были разбросаны маленькие подушки. А прямо располагался небольшой, но красивый камин. В нем уже вовсю горел огонь, наполняя комнату теплом. Перед камином лежал круглый мягкий ковер. Комната была в черно-сером цвете. Я села на ковер перед камином, следя за огнем. Языки пламени танцевали под неслышную человеческому слуху музыку. Это завораживало так, что нельзя было уже точно сказать, сколько прошло времени — пять минут или час. Так и сидя в позе лотоса, я пялилась в камин, думая опять же о ситуациях с Малфоем. Вдруг дверь за спиной скрипнула, и я услышала шаги. Я не стала поворачиваться, продолжая сидеть, как и сидела до этого. Эти шаги я никогда бы не спутала ни с какими другими. Даже как-то странно, но это действительно так. Я будто чувствовала его. — Не самая лучшая компания для тебя, верно? — хриплым, от долгого молчания, голосом спросила я. — Ну почему же? Вдруг и мне что-нибудь перепадет, — услышала я пошлые нотки в его голосе. Я закрыла глаза, тяжело дыша. Сколько он ещё может ранить меня своими словами. Я ведь не бетонная. — Знаешь, Малфой, — севшим голосом начала я, чувствуя, что могу не выдержать и просто расплакаться перед ним, поэтому, выдержав небольшую паузу, чтобы привести голос в норму, я продолжила, — я много думала о сегодняшней перепалке и о своих словах. — Думала, что бы ещё сказать такого, чтобы унизить меня ещё больше? — на удивление спокойным голосом, спросил он, хотя, как мне показалось, нотки обиды в его голосе всё же были. Я услышала его приближающейся шаги. Он подошел и сел рядом со мной, смотря на огонь. — Думала, что мне нужно извиниться, — я кинула на него мимолетный взгляд, чтобы увидеть его реакцию. Он сидел неподвижно, — но потом я вспомнила, что никаких извинений от тебя никогда не слышала и решила, что ты их не услышишь и от меня, — я услышала его тихий смешок и посмотрела на него. Он уже не смотрел на огонь, его голова была опущена, а его лицо украсила ухмылка. — Что ж, справедливо, — посмотрел он на меня в ответ. — А потом я поняла, что каждый раз после наших споров и перепалок, когда я была одна со своими мыслями, я искала оправдание твоим действиям и словам, — почему я ему оглашала все свои сегодняшние мысли, я не знала, но чувствовала, что это нужно, — Иногда мне даже удавалось их находить, — тихо сказала я, смотря в его глаза. Малфой молчал и рассматривал мое лицо. Он боялся посмотреть мне в глаза. Я понимала его замешательство. Мы никогда не сидели вот так, без ссор. Более того, никто из нас не был откровенным с другим. А что сейчас? Зачем я открываю ему свою душу? Я не должна доверять ему. Или… — Ты доставил мне столько боли, — продолжила я, чувствуя, что не могу удерживать слёзы, и не стала уже этого делать, поддавшись чувствам, — Твои слова, действия… Ты думаешь я сильная? После каждой нашей встречи я выплескивала всё наружу. Я не могла держать всё в себе. Я не сильная. Я терпела, сколько могла, а потом захлебывалась в собственных слезах в абсолютном одиночестве. Знаешь, Малфой, ты сейчас должен быть доволен собой, что сломил очередную ненужную тебе душу. И не просто сломил, а растоптал. — Я не… — хотел он ответить, все же не решаясь посмотреть в мои глаза, но я видела его эмоции, он был подавлен, я видела, он чувствовал вину, даже промелькнул маленький оттенок боли. Но я перебила его. — Но каждый раз я прощала тебя. Мысленно, но прощала, — перед глазами уже всё расплывалось от слез. Но я заметила, что после этих слов Малфой поднял голову и посмотрел в мои глаза. — Почему? Я ведь не заслужил этого, — услышала его тихий голос. И я на секунду задумалась, перестав плакать. — Я сама задавалась этим вопросом, — хриплым после плача голосом ответила я. — Я не могла понять, почему, после всего тобой совершенного, я сидела в слезах и искала в тебе светлые стороны, — теперь я не могла смотреть ему в глаза, поэтому повернула голову в сторону камина, но молчать не стала. — Я верю, что они у тебя есть. Наверное, эту веру порождает любовь. Она так всегда делает — не дает потерять веру в человека, к которому у тебя есть чувства, — я замолчала, переваривая, что я сейчас сказала. Свои слова отрицать я не буду, потому что только сейчас поняла, что абсолютно полностью честна с ним. — Теперь можешь делать с моими словами всё, что только захочешь, — слезы опять предательски медленно покатились с глаз, — хуже мне быть уже не может. Маленькая надежда на то, что он останется тут со мной, горела внутри меня маленьким огоньком. Но как только он молча поднялся на ноги, она угасла. И слезы всё не останавливались. Я просто закрыла глаза, потому что ещё немного и я закричу от безысходности. Я слышала, как его шаги отдаляются, но у двери остановились, я не слышала хлопка двери. Вдруг шаги начали быстро приближаться, и я почувствовала, как Малфой схватил меня за плечи, поднимая вверх. Я послушно встала, испугавшись его внезапной сильной хватки. Он сильно сжимал мои плечи, но я терпела, я уже достаточно открылась сегодня. — Зачем? Зачем ты это сделала? — кричал он и подтолкнул меня к стене, которая была за моей спиной, прижимая меня к ней. Я боялась посмотреть в его глаза. Я никогда так не плакала, как сегодня. — Я же пытался всё это предотвратить. Этого не должно было случиться! — О чем ты вообще говоришь? — спросила я, потакая его тону, слезы всё так же лились. Неожиданно он ударил кулаком о стену рядом с моей головой. В страхе я закрыла глаза. — Ты такая… — я приготовилась к очередной порции грязи в мою сторону не открывая глаз. Его голос вдруг стал спокойней. — Такая чистая, — что он сказал? Я ошарашенно открыла глаза, слезы, в замешательстве, перестали течь. — Я делал всё, чтобы ты не была в моей жизни. Я знал, что если это случится, я испорчу тебя. Думаешь мне было легко в те моменты, когда я пытался построить стену между нами? Я ненавидел себя за это, потому что отдалял тебя от себя. Но мне было плевать, что я чувствую, я хотел, чтобы ты жила нормальной жизнью, — он провел большим пальцем по моей щеке, вытерев дорожку недавних слез и бережно заправил за ухо выбившеюся прядь волос. Я слушала, но не верила, мне казалось это нереальным. Но он говорил твердо и уверено, с неподдельной болью в голосе. — Зачем? — тихим хриплым голосом задала я вопрос. — А затем, что любовь делает из человека альтруиста, — ответил он, смотря мне в глаза и опустив свои руки мне на талию. — Ведь она всегда так делает: чувствуя это, собственные желания уходят на второй план, вымещаясь тем, как сделать возлюбленного счастливым. — Видимо из меня это чувство сделало эгоистку, потому что мне всё равно, что ты думаешь, — ответила я, смотря Малфою в глаза, почувствовав, как он сжал мою талию руками, я продолжила твердым голосом, — я хочу быть с тобой. Я люблю тебя, — прошептала я три заветных слова. Он смотрел в мои глаза, я видела, что он боится что-то предпринять, он старался отгородить меня от себя и мы оба были несчастны. Но сейчас, когда мы знаем правду, уже нечего бояться. — Я люблю тебя, — ответил он тихо, но уверено. Его губы накрыли мои. Мы нуждались в этом, как в кислороде. Я обняла его, притягивая ближе, что сделал и он в ответ. Он прижимал меня к стене, исследуя руками моё тело. Я хотела почувствовать его всего и уверена, он тоже этого хотел. Он переместил свои руки мне на бедра и я, с его помощью, обхватила его торс ногами. Ещё какое-то время он прижимал меня к стене. Его губы перешли к моей шее, и я откинула голову, наслаждаясь его поцелуями. Тихий стон сорвался с моих губ. Для него это послужило зеленым светом, он взял меня покрепче и, не прерывая поцелуев, понес меня к кровати. Бережно положив меня, Малфой навис надо мной, даря новый поцелуй. Его руки пробрались под мою футболку и слегка сжали грудь. В ответ он получил новую порцию стонов. В следующую секунду я оказалась сверху, резко перевернув парня. Он не ожидал этого, но по его ухмылке было понятно, что ему это нравится. Сев сверху, я сняла свою футболку, оставаясь в черном лифе. Требуя продолжения, прерванного мною же, поцелуя, я опустилась к нему и впилась в его губы, вложив все чувства, которые я испытывала к Малфою. Я нуждалась в нем. Он был мне необходим. Он должен был это понимать. Дразня его, я потерлась промежностью о его пах. Не в силе больше терпеть, я обхватила его шею рукой и подняла в сидячее положение, с целью снять с Малфоя его ненужную, в такой момент, футболку. Сделав это с его помощью, он перевернул меня обратно на спину и ловким движением руки расстегнул лиф, снимая его и откинув в сторону. Припав к моей груди, он пытался расстегнуть пуговицу на моих джинсах, что вскоре у него получилось. Я выгибалась на встречу его губам, наслаждаясь его действиями. Поднявшись, он снял с меня джинсы, оставляя только одну вещь на моем теле. Вернувшись к моим губам, он заново исследовал мое тело руками. Не в силах терпеть, я быстро расстегнула его джинсы и попыталась их снять, помогая себе ногой. Когда у меня это получилось, он прижался ко мне, давая почувствовать его желание. Я закрыла глаза, подавшись бедрами вперед, и моё дыхание участилось. Стон вырвался из меня, когда он начал целовать мою шею, проведя рукой по внутренней стороне бедер. Он резко отодвинул трусики и одним движением пальца вошел внутрь, продолжая целовать шею. С моих губ сорвался тихий короткий крик. Бедром я чувствовала его желание. Резко он стянул с меня последнюю вещь, оставляя меня полностью нагой и рассматривая меня. Я попыталась прикрыться, сдвинув ноги, но он помешал мне это сделать, положив свои руки мне на колени и раздвигая их. Мои щеки закрасил румянец, и я повернула голову вправо, пряча взгляд. Я почувствовала его губы рядом, и он прошептал: — Ты прекрасна, — услышав это, я повернулась к нему, смотря в его глаза. Они излучали искренность. И я поверила ему. Он медленно опустился к моим губам и подарил самый теплый поцелуй за весь этот вечер. Перейдя на мою шею, он спустил свои боксеры и уперся в мою промежность, подаваясь бедрами вперед. Как только я пришла в себя, я хриплым голосом прошептала: — Подожди. — Что-то не так? — замерев, взволновано спросил он. — Нет. То есть да… То есть… Не забывай, что все слухи обо мне были только слухами, — отведя взгляд в сторону, сказала я. Он легко улыбнулся и прошептал: — Я знаю. Но как бы я не хотел забрать всю твою боль себе, мне это не под силу. Не бойся и расслабься. Доверься мне, — прошептал он мне последнюю фразу на ухо. Я, немного помедлив, пытаясь расслабиться, кивнула. — Я верю тебе, — и его губы накрыли мои. Резкий толчок и боль пронзила тело. Мой вскрик заглушили губы Малфоя. Замерев, он дал мне время привыкнуть, тяжело дыша мне в шею, а я прикусила губу, чтобы как-то заглушить боль. Спустя какое-то время я подалась бедрами навстречу парню, чувствуя легкий дискомфорт. Малфой медленно двинулся мне навстречу. Полностью заполнив меня, он начал выходить. Стон удовольствия сорвался с моих губ и я опять подалась ему навстречу. Мои стоны и его вздохи заполнили эту маленькую комнату. Он двигался с такой страстью, но такой осторожностью, боясь причинить мне боль, а я, обвив руками его шею, двигалась с парнем в такт. Мимолетные поцелуи отпечатывались на губах, передавая всю нежность момента. Было ощущение, что мы одни не только в комнате, но и в целом мире. В этот момент всё потеряло смысл, кроме нас и наших чувств. В один момент волна блаженства накрыла нас с головой. Он вышел из меня и кончил куда-то в сторону, а я закрыла глаза, приходя в себя. Я почувствовала короткий нежный поцелуй в уголок губ и услышала, как Драко лег справа от меня. Я открыла глаза и повернулась к нему лицом. Он поднялся, накрыл нас пледом и лег обратно на левый бок, закинув левую руку под голову. Я лежала на правом боку, подсунув под правую щеку левую ладонь. Наши ноги переплелись и мы смотрели друг другу в глаза. У каждого на губах светилась маленькая тень счастливой улыбки. — Я так и не попросил прощения, — став на миг серьезней, прошептал Драко. — И не нужно, Драко, я тебя уже давно простила, — улыбаясь, прошептала я. — Ты первый раз назвала меня по имени. — Потому что сейчас уже нечего скрывать, — шепотом ответила я. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, — обнимая меня, услышал Драко. И счастливее нас в тот момент никого в целой вселенной не было.