Закономерности

      Короткий сигнал SMS-оповещения будит Эмму Свон в пять утра. Она неохотно отрывает голову от подушки и, еле открыв глаза, недоуменно смотрит на экран телефона.       «Свон, знаешь, кто ты?»       — Крюк, — стонет Спасительница, жалея о том, что познакомила его с современной техникой.       «Я самый злой шериф этого города, который отчаянно хочет надрать твой зад. Черт возьми, что тебе надо в такое время?»       Это занимает больше времени, чем Эмма рассчитывала: спросонья девушка не попадает по клавишам, да еще приходится сдерживаться, чтобы не сорваться на сплошную ругань. Конечно, это не его вина, что в последние дни она почти не спала, но все же — зачем писать в такую рань?       «Прости, лапочка. С меня кофе. Но вернемся к вопросу: знаешь, кто ты?»       «Мать, шериф, принцесса, Спасительница»       «Не только, Свон. Ты хорошая девочка»       «И что это должно означать?»       «Хорошие девочки всегда западают на плохих мальчиков ;)»       Эмма закатывает глаза, понимая, к чему ведет Крюк. Эти его попытки добиться ее расположения слишком милые раздражающие. На губах девушки невольно появляется улыбка, когда она представляет, как он многозначительно приподнимает брови на словах о плохих мальчиках. Телефон снова оживает в ее руке, подмигивая еще одним сообщением.       «Это закономерность, так что не сопротивляйся, любимая»       Свон улыбается еще шире и просто убирает телефон подальше. У нее есть еще полтора часа на сон, и она собирается ими воспользоваться. А Крюк… Что ж, пусть подождет еще немного.

***

      Перед работой Эмма привычно заезжает в кафе «У бабушки» за завтраком. Руби, завидев шерифа, приветливо кивает и, прежде чем начать собирать заказ, ставит перед девушкой стаканчик с кофе.       — Что ж, он тебе и правда нужен, — произносит Шапка, подмигивая, и уходит, изящно покачивая бедрами.       — Спасибо, — бормочет Свон, размышляя о том, насколько невыспавшейся она, должно быть, выглядит. Девушка делает глоток, невольно вспоминая причину этого — Крюк. Он, кстати, обещал ей кофе.       Эмма замирает на мгновение, а после, сомневаясь, начинает внимательно рассматривать свой стаканчик. Так и есть — она, слишком уставшая, не заметила сразу надписи.       «Закономерность номер два: не отвечая на мои сообщения, ты лишь дразнишь меня»       Свон в очередной раз улыбается и допивает кофе. Руби отдает ей пакет и еще один стаканчик — на этот раз с какао.       — Эмма, — официантка усмехается и, перегнувшись через стойку, шепчет: — Неужели это то, о чем я думаю?       — О чем ты? — смущенно отводит взгляд в сторону Спасительница.       — Ты знаешь, о чем я. О Киллиане-чертовом-пирате-Джонсе. Он заявился сегодня в шесть утра, сделал заказ для тебя и выглядел при этом таким довольным, словно только вылез из твоей постели. Так скажи мне, дорогая, что между вами?       — Ничего, — пытается отмахнуться Свон, но Шапка замечает, как слегка дергается уголок рта шерифа в тщетной попытке скрыть улыбку.       — Ну-ну, — хмыкает она и отклоняется назад. Однако по ее взгляду Эмма понимает, что разговор этот обязательно возобновится. — Хорошего дня.       — И тебе, Руби. — Шериф буквально выбегает из кафе, спеша скрыться от излишне проницательной подруги.

***

      В полицейском участке Эмму уже ждет Дэвид. Оторвавшись от заполнения каких-то бумаг, он обнимает дочь и передает, что сегодня вечером они со Снежкой ждут ее на ужин.       Свон кивает, хотя у нее и были свои планы. Например, заказать им с Генри пиццу и посмотреть какой-нибудь фильм. И, возможно, подумать о Киллиане Крюке, который безмерно ей нравится надоел.       С другой стороны, вечер, наполненный разговорами с семьей, дает ей возможность отвлечься и попытаться убедить себя в том, что она все та же — закованная в прочную броню своей красной куртки.       Через пару часов Дэвид уезжает на вызов, оставляя Эмму в одиночестве. Она просматривает заполненную им документацию и довольно хмыкает — почерк у принца не менее прекрасный, чем он сам.       Закрыв участок изнутри на ключ, шериф ложится на диван, надеясь подремать лишние полчаса. Но только она начинает засыпать, как слышит стук в дверь — раздражающий и заставляющий девушку ненавидеть того, кто помешал ей.       Джонс.       «Ну естественно», — закатывает глаза Эмма, когда он проходит внутрь.       — Надеюсь, это не войдет у тебя в привычку? — недовольно спрашивает девушка, скрещивая руки на груди и напряженно наблюдая за пиратом. Тот садится прямо на стол, небрежно сдвигая в сторону бумаги, и улыбается — так самоуверенно, как только он один и умеет.       — Что именно, лапочка? Быть таким притягательным? — он подается вперед и подцепляет крюком распущенные волосы Свон.       — Будить меня, — Эмма медленно отклоняется и завороженно наблюдает, как ее локоны скользят по гладкому металлу.       — В следующий раз я буду более нежен, — шепчет Джонс, стремительно вставая со стола и привлекая девушку ближе. — Поцелуй тебя устроит?       Она, к его удивлению, не отстраняется, лишь устало смотрит на пирата своими невероятными серо-зелеными глазами.       — Я чувствую вину, милая, — становится серьезным Крюк, очерчивая пальцами линию подбородка Эммы. — Хочешь, останусь вместо тебя в участке?       Шериф удивленно приподнимает брови, разглядывая мужчину напротив. В его взгляде — ни капли флирта, только нежность и что-то еще, о чем Свон боится думать. Его предложение слишком заманчиво, и Эмма колеблется некоторое время, после чего, наконец, соглашается:       — Я лягу здесь.       — Ну нет, лапочка, езжай домой, — Крюк снимает с вешалки ее куртку и протягивает ей. — Если случится что-то слишком серьезное, я позвоню. Со всем остальным справлюсь сам.       Эмма кусает губу в нерешительности, и Джонс напоминает ей:       — Доверие, да?       Она кивает и слабо улыбается. Уже выходя из участка, девушка кидает последний взгляд на Киллиана, вольготно раскинувшегося в кресле Дэвида, и предупреждает:       — Мой отец скоро вернется.       — О, ты же не ревнуешь меня к нему? — усмехается пират, подмигивая Свон. Та в очередной раз закатывает глаза и, наконец, уходит. Поездка до дома занимает каких-то десять минут, после чего, раздевшись и положив телефон на тумбочку, Эмма падает на кровать и моментально засыпает.

***

      Сигнал SMS будит Спасительницу в девять тридцать пять вечера. Она машинально тянется за телефоном, но прикроватная тумбочка пуста. Эмма моментально просыпается и, поднявшись с кровати, в темноте идет к выключателю.       Свет больно бьет по глазам, и девушка прикрывает их ладонью. Когда она отводит руку, с ее губ невольно срывается проклятье. На ее кровати — на той половине, что оставалась свободной, пока она спала, сидит Крюк. Свон думает о том, что его становится подозрительно много в ее жизни.       — Что ты, черт возьми, здесь делаешь?       — И это твоя благодарность? — обижается Джонс. — Я, между прочим, не только в участке за тебя отдувался.       — В смысле? — недоуменно приподнимает брови Эмма. Понимая, что так просто от пирата не избавиться, она кивком приглашает его в гостиную. Запоздало приходит мысль о Генри — видимо, он остался у Регины.       — Прекрасный, узнав о твоем состоянии, был очень признателен мне за заботу и даже решился пригласить меня на семейный ужин. Отказываться было бы невежливо, так что… — Крюк пожимает плечами и, вместо того, чтобы сесть, вытягивается на диване, положив голову Эмме на колени. И это так уютно и по-домашнему, что девушка пытается столкнуть его всего один раз.       Какое-то время они молча смотрят друг на друга, теряясь в химии взглядов. Киллиан пахнет солью и ромом, путешествиями и приключениями, а Эмма — с взлохмаченными после сна волосами, в растянутой майке — кажется воплощением спокойствия и нежности. Она делает глубокий вдох и неожиданно тихо произносит:       — Спасибо.       Крюк сдерживает усмешку, ему не хочется портить этот момент шутками или флиртом.       — Это третья закономерность, милая, — так же тихо отвечает он, слегка приподнимаясь, чтобы оказаться ближе — заметить, как дрогнули ресницы, как расширились зрачки, как Эмма закусила губу. — Любить тебя — это находить свое счастье в твоем.       Девушка медленно сокращает оставшееся между ними расстояние и прижимается к его губам в поцелуе — осторожном, изучающем, до безумия сладком и волнительном. Ее рука нежно очерчивает контуры его лица.       Джонс не торопится, позволяя ей разобраться в своих чувствах. И улыбается, когда Эмма, оторвавшись на секунду, шепчет:       — Киллиан…

***

      «Не знаю, лапочка, можно ли назвать это закономерностью, но если бы мы жили в произведениях Шекспира, нам бы достались «Ромео и Джульетта»       Свон улыбается, понимая, что кое-кто начинает приобщаться не только к современным технологиям. Она перечитывает сообщение и в этот раз серьезнее задумывается над словами Киллиана.       «Только не говори, что мы умрем»       «Ты — нет, а вот у меня есть все шансы»       Эмма хмурится и на всякий случай проверяет, на месте ли ее пистолет.       «Где ты?»       Ответа нет слишком долго, и девушка, схватив телефон, спешно обувается и почти выбегает из дома. Садясь в машину, она все еще не знает, где искать Крюка, но не собирается бросать его на произвол судьбы. Именно в этот момент приходит новое сообщение.       «С такой тещей, как Белоснежка, Ромео не понадобился бы яд»       Эмма прячет лицо в ладони и смеется — от облегчения, от нелепости ситуации и, может даже, от страха. Она знает, на что способна ее мать в гневе, но уверена, что Джонс это заслужил…       «Лук и стрелы — еще куда ни шло, но, Свон, твой отец дал ей пистолет»       …или нет.