Лимит неудач

Тот день у Чуи определенно не задался: с самого раннего утра с ним приключались разные вещи из разряда «ничего хорошего». Сначала будильник, работавший исправно вот уже который год, отказался звонить, из-за чего его хозяин проспал. Накахара, наверно, нежился бы в постели куда дольше, но его разбудил телефонный звонок. Чуя поднял трубку с готовностью послать звонившего в далекое и увлекательное путешествие, однако это желание в мгновение ока испарилось, когда в динамике зазвучал недовольный голос Огая, вопрошавший, почему Накахары ещё нет на работе. Посмотрев на часы – Чуя-то был уверен, что ему звонят в несусветную рань, – мафиози принялся извиняться, но его прервали следующим вопросом: не знает ли он, где Дазай? Как оказалось, Осаму куда-то пропал – с ним, правда, такое периодически случалось, и расхлебывал, как правило, Чуя. Мысленно пожелав горе-суициднику быстрой, но болезненной смерти, Накахара обещал разыскать напарника. После торопливых сборов, в ходе которых Чуя несколько раз споткнулся, а в итоге упал, ему удалось-таки выйти на улицу. Машина не завелась, и Накахара, матерясь без перерывов, поплелся пешком. Обшарив все места, где обычно самоубивался Осаму, но не обнаружив его, Чуя отправился к боссу. В кабинет Накахара вошел промокший до нитки – ему вдобавок «посчастливилось» попасть под дождь. А за несколько минут до этого босс мафии сидел в своем кабинете, окруженный привычной полутьмой, и перебирал документы. «Вот этот отчет написан отвратительно», – поморщился Мори, глядя на очередную бумагу, как вдруг прямо перед его носом, словно черт из табакерки, появились светлые кудряшки, а за ними – счастливая детская мордашка. В ярко-синих глазах Элис лазуритовыми волнами плескалась радость. – Ринтаро, смотри, что я нашла! – в руках девочки блеснула рубиновым скляночка с лаком для ногтей. Босс Мафии оторвался от бумаг. – Уж не в тумбочке ли у Кое-кун? – осведомился Огай. – Какая разница! – Элис уселась на стол и принялась вертеть лак в руках, любуясь игрой солнечных лучей, попадавших на стекло. – Ты всегда такой зану-у-уда, – протянула она, показав Мори язык. Глава Портовой Мафии, от чьего имени у одной половины Йокогамы бежали мурашки по спине, а у другой перехватывало дыхание, несколько раз хлопнул ресницами, изумленно глядя на свою способность. – Почему же я зануда, Элис-чан? – Потому что, – фыркнула девочка. – И не спорь. – Эх, Элис-чан… – Огай пробормотал что-то ещё, вновь утыкаясь в документы. То, что с малышкой Элис спорить бесполезно, Мори уяснил ещё в тот раз, когда призвал её впервые: маленький «ангелочек» была самым настоящим дьяволенком в платье, и горе тем, кто не желал признать её мнение истиной в последней инстанции. В кабинете воцарилась тишина – впрочем, уже через пять минут её нарушил звонкий голосок. – Ринтаро, мне скучно, – заявила Элис и прямо по столу притопала к эсперу. Огай поднял голову и устремил на девочку свои вечно сонные глаза. – Элис-чан, я немного занят. Давай я поиграю с тобой попозже? – Мори улыбнулся, и мелкие морщинки солнечными лучиками обозначились у уголков его глаз. – Это твоё «позже» наступит через часов пять, – надулась девочка. – Знаю я тебя. – Ты уж извини, Элис-чан. Работа такая, – Огай предпринял очередную попытку сосредоточиться на документации, но ему не дали – девочка схватилась за щеки Мори и принялась аккуратно тянуть их в стороны. – Я хочу играть в маникюрный салон. Давай сюда руку. Я буду делать тебя красивым. – Элис, милая, я же мужчина… – почти простонал Огай. Подчиненные, конечно, будут всячески скрывать своё удивление, если их босс вдруг продемонстрирует ноготки «как в салоне», но о том, что они скажут за глаза, даже думать не хотелось. – И что? – прекратив тискать Мори за щёки, Элис поставила руки в боки и нахмурила тонкие брови. – Красивыми должны быть все! Огай тяжко вздохнул. «Видно, быть мне моделью», – усмехнулся про себя мафиози, как вдруг раздался стук в дверь, после чего в кабинете появился Накахара. «А вот и избавление моё пришло», – губы Огая скривились в улыбке. Чуя при виде этакой ухмылочки сразу почуял неладное, но спасать свою рыжую голову было уже поздно, а потому, сняв шляпу, с которой стекала вода, и вытянувшись стрункой, Накахара сухо доложил: – Дазая нигде нет. Трупа тоже. – А он уже нашелся. Буквально только что позвонил и обещал скоро быть, – Огай чуть подался вперед. – Получается, пока Дазай-кун не пришел, ты свободен? – Ну… да, – по спине Чуи пробежал холодок. – В таком случае поиграй с Элис-чан. Это, конечно, не приказ, но тебе ведь не сложно, правда? – Нет, не сложно, – невозмутимо ответил Накахара, про себя отметив, что не дай Бог кому-то не выполнить такой вот «это не приказ». – Вот и славно! – хлопнул в ладоши Огай. – Да, Элис? – Играть с Чуей! – весело воскликнула девочка и закружилась на столе, широко раскинув тонкие руки. – А Чуе можно накрасить ногти? – Конечно, можно, – Мори сделал вид, что не заметил, как его подчиненный подавился воздухом. – Пойдём, – обратилась Элис уже к Накахаре, легко спрыгнув со стола и хватая Чую за руку. – Ты же любишь красный? – Я вообще-то… конечно, люблю, – поймав ледяной взгляд Огая, Чуя понял: возражать девочке не стоит. При боссе, во всяком случае. – Ура, Чуя – супер-модель! – уже через секунду Элис тащила Накахару по коридору, невольно заставив мафиози поражаться тому, сколько силы скрывается в этом хрупком на первый взгляд создании. Огай хмыкнул и уткнулся обратно в документы. «Нет, всё-таки этот документ написан отвратительно», – нахмурился Мори. Элис тем временем решила остановиться на одном из небольших диванчиков в коридоре, куда обреченно плюхнулся Накахара. Девочка принялась отвинчивать крышку флакончика, деловито высунув язык. Хоп! – и в руках у Элис красуется алая кисточка. Чуя издал звук умирающего кита. Однако делать нечего, согласие уже было дано, а потому Накахара медленно стянул перчатку с левой руки, явив миру покрытую множеством мелких шрамов кисть. – Может, лучше я тебя накрашу? – Чуя предпринял робкую попытку отделаться от маникюра, но получил категоричный отказ. Кисточка коснулась одного из ногтей и окрасила его в алый. Юноша тяжко вздохнул, мысленно утешая себя тем, что в перчатке маникюр все равно никто не увидит, а потом можно будет прийти домой и смыть лак. «Главное, чтобы никто сейчас не заметил это безобразие», – подумал Чуя и вдруг услышал знакомый голос. «Где ты раньше был, а?!» – Накахара вслушивался в набившую уже оскомину песенку, до последнего надеясь, что ее «исполнитель» выберет иную дорогу, однако знакомый до боли мотивчик звучал всё ближе и ближе. «Твою мать, сглазил», – ругнулся про себя мафиози, когда к словам песни присоединился отчетливый метроном шагов. – Рюрюрю шинджю ва… – самозабвенно выводил Дазай, направляясь прямо к Элис и Чуе. Он шёл с прикрытыми глазами, и у Накахары на секунду вновь возникла надежда не быть осмеянным, однако ей было суждено разбиться в дребезги после радостного восклицания Элис: – Дазай, иди сюда! Тебя Ринтаро искал! – Да, я знаю, Элис, – прекратив пение, Осаму открыл глаза и посмотрел на белокурую девочку, буквально светящуюся от радости, потом – на хмурое лицо Накахары, снова на Элис и, наконец, на оголенную руку Чуи, которую к тому моменту малышка Элис уже успела сделать «красивой» – все ногти переливались только что наложенным лаком. Сделав над собой усилие, чтобы не засмеяться в голос, Дазай зажал себе рот рукой, сотрясаясь всем телом от беззвучного смеха. – Не подавись, – мрачно бросил Накахара и опять сглазил: Осаму как-то неудачно сглотнул и зашелся в приступе кашля не хуже, чем у Акутагавы. – Не помри, – прибавил Чуя уже с большей надеждой, но в этот момент Дазай наконец-то прокашлялся и, по всей видимости, откидывать коньки не собирался. – Я сегодня планировал броситься в реку, так что твоё пожелание неуместно, – голос Осаму все еще звучал хрипловато. – Так чего не бросился? – криво усмехнулся Чуя, невольно припомнив, как с утра он пожелал Осаму помереть. «Черт, и это не сбылось, – парень мотнул головой, встряхнув рыжие кудри. – И почему сегодня всё идёт наперекосяк?». – Что головой трясешь, модник? – вопрос прозвучал до противного насмешливо. – Чтобы идиоты вроде тебя спрашивали, – Накахара уже дошел до той точки кипения, когда даже присутствие Элис не удерживало от соблазна огрызнуться. – Ах, что за выражения при Элис-чан! – Дазай заломил руки в театральном жесте. – Прекращай свой цирк, – Чуя поднялся с дивана, – нам нужно к боссу. Накахара надеялся, что Осаму получит хороший такой втык от Мори за своё исчезновение, однако глава Портовой мафии был слишком занят документами, чтобы как следует отругать своего воспитанника. Дазай пообещал, что подобное больше не повторится (наверняка скрестил пальцы), Огай сделал вид, что поверил ему, а после дал краткий инструктаж. Новое задание заключалось в передаче одного очень-очень важного документа одному очень-очень важному лицу – в общем, вполне себе задание для рядовых исполнителей, и, если бы не важность документа, опаснейший дуэт мафии не стали бы трогать. «Я бы мог сегодня и дальше спать», – недовольно заметил Накахара, но возмущение его, конечно, осталось лишь в мыслях: никто в здравом уме не осмелился бы высказать подобное Огаю. Место, куда следовало отнести документ, находилось недалеко, потому решено было добираться на своих двоих. С заданием, благо, разобрались быстро и без происшествий – если, конечно, не считать за происшествия падения Накахары, умудрившегося оступиться трижды: один раз на лестнице (мафиози чудом не сломал шею) и ещё два – на ровном месте. Он бы упал и в четвертый раз, но Дазай, чей запас шуточек про неуклюжесть напарника заметно убавился, успел его подхватить. – Тебя совсем ноги не держат. Ты что, опустошил вчера половину винных погребов Франции? – Дазай вопросительно выгнул бровь, вглядываясь в лицо напарника. Чуя хотел было огрызнуться, но с удивлением отметил, что Осаму не улыбался. – Я вчера не пил, – честно ответил Накахара. А потом решив, что терять нечего, поведал Дазаю о всех сегодняшних невзгодах. Поначалу лицо Осаму выглядело сосредоточенным, но чем дальше Чуя рассказывал, тем шире растягивалась улыбка Дазая. Едва Накахара закончил говорить, как Осаму загадочно произнёс: – Хочешь, избавлю тебя от этой полосы неудач? – Как, интересно? – Чуя невольно подумал, что загоревшийся в глазах напарника огонёк ничего хорошего не предвещает. – Очень просто, – Дазай смотрел прямо в глаза Накахаре. Тот не выдержал и нервно сглотнул. – Тебе просто надо достигнуть лимита неудач. – Куда уж больше, – поморщился Накахара. – Разве что в реке ещё не тонул. – Неплохая идея, кстати. –Так, топиться я не собираюсь. Двойной суицид барышням предлагай. – Не обольщайся, – Дазай говорил наигранно оскорблённо. – С тобой самоубиваться я не стану: ты даже с накрашенными ногтями на приличную леди не тянешь. – Эй! – возмущенно вскрикнул Накахара, но Дазай не обратил никакого внимания. – Хотя, конечно, я могу скинуть тебя в реку в одиночку… может, привязать тебе к ногам что-нибудь тяжелое? – Я сказал, что против! – А неплохая идея… – Ты меня вообще слушаешь?! Река бодро катила свои воды вперёд, а солнечные блики золотистыми пятнышками плясали на изборожденной волнами поверхности. Сей вид вполне заслуживал быть запечатленным кистью художника и мог бы порадовать кого угодно, но только не Чую, стоявшего на пристани со связанными ногами и глядевшего на реку так хмуро, что, казалось, волны под его взглядом вот-вот заледенеют. – Ну-ну, веселее! – Дазай похлопал напарника по плечу, ещё больше его взбесив. – Хуже, чем это, уже ничего не случится. – Не случится ничего хуже твоей дурацкой идеи, – зло пробормотал Накахара. – Что же, если тебе и впредь охота здороваться с асфальтом каждые пять минут – прошу, можешь идти на все четыре стороны. Я ради него из кожи вон лезу, а он… – на лице Осаму столь убедительно изобразилась смертельная обида, что Чуя в очередной раз отметил, что из мафиози мог бы получиться отличный актёр. – Ладно-ладно, делай, что ты там хотел, – нехотя согласился Накахара. Смертельная обида тотчас испарилась с лица Осаму. – Полный вперед! – весело воскликнул он и толкнул товарища в реку. Бултых! – и Чуя уже под водой. Вода оказалась не то что холодной, а прямо-таки ледяной, несмотря на солнце, светившее весь день сегодня над Йокогамой. Чуя вдруг с ужасом осознал, что ему сводит конечности от холода. «И на кой чёрт я послушал этого перебинтованного ублюдка?!» – мысленно воскликнул мафиози. Дазай сидел на берегу и не отрывал взгляда от воды. «Всплывёт сам или нет?» – где-то в глубине карих глаз крылось беспокойство. Вдруг с рекой начало твориться нечто странное. Сначала полностью утихли волны, потом вода вдруг забурлила, будто в гигантской кастрюле, а появившиеся на поверхности пузыри, отсвечивая красным, отрывались от речной глади и зависали в воздухе до тех пор, пока вода не обнажила дно и сидящего на нём Накахару. Чертыхаясь, Чуя пытался развязать узлы на ногах. – Ух ты, – Дазай прикоснулся к одному из висящих в воздухе пузырей. В мгновение ока на перебинтованных пальцах против воли владельца возникло голубоватое сияние. Синеватая вспышка охватила пузырь, и красноватое свечение вокруг него исчезло. Не поддерживаемая более гравитацией, вода прозрачной струйкой хлынула вниз и попала прямо за шиворот Чуе. – Эй, убери свои лапы! Второй раз потопить себя не дам, – расправившись наконец с веревками, Накахара легко запрыгнул на берег. Вода за его спиной обрушилась всей своей массой обратно в русло, обдав обоих мафиози на берегу с головы до ног. – Ты подождать не мог? – Дазай был явно не в восторге от того, что с него ручьём стекает вода. – А что, мне одному купаться? – ухмыльнулся Чуя. – Ты как раз хотел сегодня топиться. Если что, река свободна. – Спасибо, мне сейчас не хоче… апчхи! Апчхи! Апчхи! – Только не говори, что ты простыл, – Чуя покосился на покрасневшие глаза напарника. – Хах, ещё не хватало мне… апчхи! – Охренеть, – присвистнул Накахара. – Столько раз из реки тебя вытаскивали – и хоть бы хны, а тут разок промок – и всё, насморк. На обратном пути Дазай три раза споткнулся: дважды – на лестнице (и как только шею не свернул!), а ещё один – на ровном месте. Он полетел бы носом вперёд и снова, если бы Накахара – он, странное дело, падать перестал – не схватил напарника вовремя за шиворот. При этом Осаму постоянно чихал, да с такой силой, что Чуя всерьёз забеспокоился, как бы у Дазая не оторвалась голова. Больше с Накахарой до самого вечера ничего не приключалось: босс похвалил за выполненное задание и разрешил раньше уйти домой, по пути куда Чуя ни разу не споткнулся; еда в микроволновке не взорвалась, никто не докучал звонками, а старый любимый будильник, как выяснилось, был в рабочем состоянии, просто его забыли завести, из-за чего Накахара и проспал. Засыпал Чуя в хорошем настроении: то ли благодаря тому, что избавился от преследования госпожи Неудачи, то ли от того, что вместо себя невольно пихнул в её объятия Дазая – тот отправил СМС, что сильно простудился, вдобавок ещё и ногу повредил. «Можем опробовать завтра твой способ. Хоть ты и придурок, но «Лимит неудач» действительно работает», – такой была ответная смс-ка. Блаженно улыбнувшись, Чуя отложил телефон в сторону, стянул в последний момент перчатки и закрыл глаза, приобняв подушку двумя руками. Мафиози погрузился в сон, так и не заметив в полутьме комнаты, что ногти на одной руке так и остались накрашенными.