Дерзкий

      Уставший альфа подходит к большому панорамному окну, откидывает голову назад и пару минут внимательно рассматривает потолок. Когда шея слегка затекает он кидает взгляд на горизонт, где розоватое небо, раскрываясь подобно цветку, скоро покажет яркое солнце. Скоро выходные, а это значит, что он сможет увидеть Хосока. Впрочем, он в любое время может его навестить, но работа упорно разлучает отца и сына. Его маленькое солнышко. Он всегда светится. Чего стоит только его улыбка. Чонгук оглянулся и посмотрел на стол, где в розовой рамке стояла фотография его ребёнка. Ох, он просто не может не улыбаться, глядя в эти счастливые глазки, ведь его папа рядом и обнимает с такой же искренней улыбкой. Квадратной, как они шутили. Что же с их отношениями? Да ничего. Все пять лет они и вместе, и нет. Похоже ребёнок единственная ниточка, связывающая их. Альфу и омегу разрывает от противоречивых чувств. Им хочется разорвать всё, что между ними было и убежать друг от друга, трусливо прикрываясь своей правдой. Именно своей. Общей то правды и нет. То есть, есть, но никому её признавать не хочется. Гордость душит их чувства, не давая возможности высказаться, не давая и малейшего шанса на то, что парни наконец разберутся в своих отношениях. Но всё же чувство любви всё ещё живёт в них. Нежность, запрятанная под слоями равнодушия, преданность, умело прикрытая сарказмом и редкими фразами на чужой счёт. Они чувствуют как никогда, что значит истинные. Особенно омега в дни своих течек. Нет. У них нет сил признать любовь. Тупая боль и обида заполняют сердце каждого и ребёнок, это единственное, что даёт смысл жить. — Да за что же Техён мучается? — скрываясь на крик, возмущается Сокджин, оставшись наедине со своим альфой. — За гордость и упёртость. Ещё пять лет назад бы разобрались, дак нет, им же надо выявить виноватого, да самим вдоволь насладиться жалостью к себе, — ворчит Намджун. — Мазохисты, — делает вывод Юнги. Чимин активно кивает, поддакивая мужу. И лишь маленький Хосок пытается наконец помирить родителей. — Хосок-а, малыш, вы сегодня с отцом встречаетесь? Он сказал, что вы в парк собирались? — Дааа, пап, — визжит ребёнок, — А ты с нами? — К сожалению, малыш, сегодня опять не смогу. — вздыхает омега, и мальчик видит как сильно Тэ сжимает кулаки, чтобы не разревется перед сыном. — Ну ладно, папулечка. — Вздыхает маленький альфа, делая вид, что не заметил слёзы, капнувшие из глаз его папочки. Чонгук приезжает как всегда вовремя. На пороге дома его уже встречает Тэхён с ребёнком. Чон будничным тоном, казалось, просто для приличия, интересуется здоровьем Кима. Тот, так же, не подавая интереса, спрашивает об успехах на работе. «Нормально», сказанное каждым даёт другому понять, что в свои дела его посвящать не собираются. Техёну иногда кажется, что между ними обоюдная боль. Они умело играют на слабых местах друг друга. Сейчас сына дома нет. В такие моменты рыжий как никогда ощущает всю боль происходящего. А что? Всё как они и хотели. Цивилизованно. А вместе с тем до рвоты серо и монотонно. Встать пораньше. Покормить сына. Отвести в садик. Отсидеть на работе. Забрать сына. Накормить. Спать. И по новой, точнее по старой. Скрипучей и противной схеме. В выходные он видит Гука. Эти мимолётные полные боли и отчаяния взгляды вдыхают жизнь. На неделю. Они не скажут, что им больно. Покажут лишь друг другу, чтобы задеть и показать насколько велика вина другого. Тэ готов волком на луну выть. Такое существование высасывает из него все силы. — Джин-хён, — скулит омега брату в плечо. — Что мне делать, я морально умираю. — Юнги-хён, — заплетающимся языком произносит альфа, глядя мутными глазами куда-то сквозь старшего, — Что мне делать? Я сдохну скоро от всего этого. Старшие лишь вздыхают, умоляя наконец признаться друг другу. Чонгук ведёт сынишку, по темнеющим улицам домой. Они весело провели день и теперь устало болтают о всякой ерунде. — Отец.- Хосок становится серьёзным и смотрит, нахмурив бровки на отца. — Хоби? — Гук непонимающе смотрит на малыша. — Ты любишь папу? Брови старшего альфы вмиг сходятся на переносице. — Да… — Почему же вы не вместе? — Потому что…твой папа меня не любит. — Мне папа сказал, что он любит тебя. — Он мне тоже так говорил. — И почему же тогда у меня неполная семья? — сердится малыш. — Йа, Чон Хосок! — Отец! — Не всему можно верить, дорогой мой. — Отец! Вы настолько глупы, что только вы сами этого не замечаете! А мне обидно! Вы мне всё портите своими отношениями! Я хочу и отца и папу. А вы! — ребёнок всхлипывает. — Где ты такого набрался? — Дядя Намджун и дядя Сокджин сказали. — Что же они говорили ещё? — Что папе надо всё рассказать. — Всё — это, что? — Я не знаю. Папа сказал, это не для моих ушей. Старший, задумавшись смотрел куда-то вдаль. — Отец, я замёрз, — возвратили в реальность Чонгука слова сына. — Ах, да, заяц. Пошли… Весь следующий день альфа не мог найти себе места, размышляя над словами Хо. Что же такого должен сказать Тэ. Из-за чего вся их жизни идёт к чёрту. Нужно узнать во чтобы то ни стало. И именно у Тэ. Альфа решил, что сегодня же вечером зайдёт к омеге. Тэхён бежал к офису Чона, не обращая внимания на усталость и сильное сердцебиение. Он должен прямо сейчас всё рассказать ему. Всё. И чтобы не случилось потом, Гук просто будет знать правду. Рыжий, заскочив в двери здания, направился к лифту. Поднявшись на нужный этаж, Тэхён заметил, что двери, ведущие в кабинет Чона приоткрыты. Ким, хотел было открыть эту дверь, но услышав посторонний голос с чонгуковским, остановился и тихонько заглянул в щель… — Чонгук-а, — прошептал он. Ким напрягся каждой клеточкой тела, когда заметил, что какой-то смазливый омежка мило беседует с его Гуком, а тот ему охотно отвечает, еще в добавок улыбается. -Чонгуууууук… — Тэхён и не заметил как полностью открыл дверь, а когда его осенило, что на него уставилось несколько удивленных взглядов, быстро развернулся и побежал вон из этого офиса. Когда Чон, увидел в дверях почти рыдающего омегу, сразу кинулся бежать за ним, на последок, кинув пару слов знакомому омеге: — Сюмин, мне срочно нужно к Тэ. — Хорошо Гук, обязательно выбей из него правду! — Да! — Файтин, — омега поднял руку и, сжав кулачок, потряс вслед удаляющемуся альфе. Тэхён медленно ввалился в дом, сползая по стене с дикими рыданиями. Что он видел в своей долбаной жизни? Правильно, ничего хорошего. Даже истинный отвернулся. Пускай остаётся с той омегой, они будут отличной парой. Ким отлично справится и без него… Он ему не нужен Тэ доходит до ванной, набирая холодную воду до краев, и задумчиво смотрит на лезвие в руках. Откуда оно у него? Что он будет сейчас делать? Надо ли всё это ему? Он так сильно ушел в свои мысли, что не услышал скрип, открывающейся входной двери, не увидел ошарашенного, раскрасневшийся Чона. — Тэхёнааа, — севшим и дрожащим голосом, зовёт альфа. Ким вздрагивает, когда слышит своё имя, и переводит взгляд на свои руки, державшие до этого лезвие. Тэ вмиг оседает на пол и заходится в нечеловеческом крике вперемешку с горькими слезами… Чонгук, застывший в проёме, резко сорвался с места к омеге, сжимая его в объятиях. — Гукиии…