Семь дней, которые изменили мир

      Уилхофф Таркин тяжело поднял голову и окинул взглядом соседей. Сразу после ареста их несколько часов допрашивали люди из канцелярии императора. Сперва просто задавали вопросы. Потом те же вопросы повторились в сочетании с инъекциями наркотиков. Потом очные ставки. В этот подвал их привели почти одновременно. Таркин осторожно пошевелил сведенными за спиной руками. Металлические столбы, к которым их приковали, особой свободы движения не оставляли, но все же.       Драма явно шла к концу. Собственно, осталось одно действие: личный допрос императора, плавно переходящий в приведение приговора в исполнение. Гранд-мофф вновь завозился, стараясь увидеть соседей. Сенатор замер, словно каменный столб. Видать вспоминает все те страшилки, что в либеральных кругах про его величество рассказывают. Сам Таркин лично знал двух чиновников, которые не пережили аудиенции у Палпатина. Про еще трех слышал. Гаже всех сейчас, пожалуй, Айсарду: он не просто слышал, он наверняка присутствовал на такого рода аудиенциях. Уилхофф попытался встретиться взглядом с безопасником, но тот стоял, прикрыв глаза и едва заметно шевеля губами. Молится что ли? Зря.       Одаренных среди арестованных не было, но приближение Дарта Сидиуса все трое почувствовали заранее. Волна ужаса накатывала постепенно и к моменту появления старшего ситха достигла наивысшей точки. Встретиться взглядом со сверкающими из-под капюшона желтыми глазами просто нестерпимо, отвернуться – невозможно. Этот взгляд рвал нервы, выворачивал душу, плавил мозг. Таркин чувствовал, что седеет. Наконец, когда жертвы начали скатываться за грань безумия, волна схлынула. Нет, совсем не исчезла. Осталось напоминание, словно рокот невидимого океана за стеной: «Ты меня не видишь, но я здесь, рядом…» Палпатин прошелся раз-другой от стены к стене, словно выбирая с кого начать. Остановился перед Айсардом.       - Значит, у второго лица государства резко меняется семейное положение, о чем в течение суток узнает едва ли не полгалактики; - выразительный взгляд в сторону втянувшего голову в плечи Таркина: - А СИБ узнает об этом последней, и то - практически случайно. Просто вопиющая некомпетентность, не находите? Кстати, что-то внятное о похитителях сказать можете? Нет? Ну и что мне с вами делать…       - Готов понести заслуженное наказание; - выдохнул Айсард.       - Глупость сказали: готов – не готов, кто вас спрашивает; - сварливо отмахивается от не угодившего чиновника молнией силы средней мощности император и переключился на оппозиционного сенатора: - Что тут у нас? Мысли о силовом свержении режима. Тэк-с, это заговор что ли?       - Нет-нет! Мы просто говорили об альянсе за возрождение республики, который имел бы достаточный политический вес и силу, чтобы диктовать свою волю.       - Восстание, короче.       - Это просто разговоры.       - Ну, да. Слово к слову и слово за слово…       Дарт Сидиус задумчиво пожевал губами, пробормотав нечто вроде «и это вполне решаемо». Видимо, некий вывод для себя император сделал, поэтому, отправив сенатора в нокаут, переключился на гранд-моффа. Таркин почувствовал новую, накрывающую персонально его волну ужаса.       - Вот ведь незадача: вполне лояльный власти чиновник вдруг становится на сомнительный путь заговора. Почему так?       Вопрос задан. Император очевидно ждал ответа. Но Таркин вдруг понял, что не в силах произнести ни слова. Раньше и не думал, что выражение «онеметь от страха» может проявляться столь буквально. Палпатин задумчиво смотрел на свою жертву. Потом попытался простимулировать речевую активность, упершись в грудь посохом, снабженным весьма острым и наверняка накаченным силой металлическим наконечником. Нескольких тычков хватило, чтобы расцарапать кожу на груди до крови. Но желаемого эффекта не получилось. Гранд-мофф продолжал молчать, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.       - Мозги с перепугу отключаются сплошь и рядом. Но чтоб еще и членораздельная речь пропадала… Вы уникум, Таркин. Ну да не об этом речь. Собственно, у меня к вам, господа, один вопрос; - Палпатин словно живописец полотно оглядел свои жертвы: - Какого хатта вы поперлись в храм, когда уже видели там мою гвардию? Могли б сделать вид, что случайно мимо пролетали.       - Смысл? – тяжело поднял голову Айсард: - Возле Вейдера вы нас видели. Да и как бы я после этого дочери в глаза смотрел?       - Хм. Так вы ж с ней по полгода не разговариваете.       - Да, я, наверное, плохой отец. Только сами попробуйте без матери, зато с моей сумасшедшей службой воспитывать девочку-подростка с кучей комплексов!       Несколько озадаченный этой тирадой Палпатин задумчиво хмыкнул. Видимо, прикидывал свои шансы на успех в предложенных обстоятельствах. К какому выводу пришел, осталось неизвестным, но тему менять император не стал.       - Спасибо за откровенность, Айсард. А вы, сенатор, что на это скажете?       Органа промямлил нечто невразумительное на тему того, что директор СИБ безусловно душитель свободы и просто сволочь, но по данному конкретному вопросу они солидарны. И тут прорвало Таркина. Экспрессивно до ненормативности сообщил о том, где и как он видел всех собравшихся в диапазоне от обоих ситхов до альдераанского вице-короля с семейством. После такого только и оставалось, что зажмуриться и ждать конца.