Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 257. “Я только что понял кое-что личное и болезненное”. К великому разочарованию Фарфарелло, ему пришлось прыгать с обрыва одному. Айя заявил, что слишком плотно поужинал и не хочет плавать, поэтому Шульдих назвал его “хорошим сыном” и Фарфарелло пришлось срочно убираться подальше от этого кошмара. Как только он вернулся, он и его котенок покинули команду на ночь, как и собирались. Как только стало темно, вокруг начали жечь костры и включать музыку, и это будило в Фарфарелло желание вести себя на публике таким образом, которого в Шварц определенно бы не одобрили. Он сам не одобрил бы сейчас всех этих буйств, потому что собирался заняться наконец собственным мужем. То, что случилось сегодня утром, больше никогда не должно было повториться. Во время ужина Фарфарелло понял, что в своем стремлении ощутить котенка физически в последнее время он все чаще и чаще ассоциировал себя со своим телом и забывал следить за психологическим состоянием партнера. А ведь у него был инструмент, позволяющий лучше понять Айю, и, черт возьми, лучше бы его использовать по назначению. Подождав, пока они доберутся до коттеджа, Фарфарелло решил использовать один из трюков командного мозголома и сказал: “Мы были ближе и счастливее в Нью-Йорке. Как ты думаешь, почему?” - чтобы смутить мысли Айи и услышать, что творится там, под поверхностными размышлениями. - Мне тоже так кажется. - Он почувствовал теплоту и заботу. - У нас было место, которое было только нашим. - Независимость. - Мы… сотворили дом только для нас, украсили его по своему вкусу на праздник, у нас была жизнь вне работы, пекли печенье и смотрели телевизор вместе, расслаблялись вместе, занимались каждый своим делом, но были в это время рядом, создали чувство стабильности, дали друг другу достаточно свободного пространства… - Мы там были больше похожи на пару, больше места друг для друга, меньше влияния со стороны. Нам меньше навязывали, как себя вести. Мы могли распоряжаться своим временем. Кажется, Айя провел немало времени за обедом, думая над тем, как он вел себя утром, и пришел к некоторым выводам. Он чувствовал, что его подавляют. Он ощущал себя слабым оттого, как легко Фарфарелло мог соблазнить его и чувствовал себя слишком виноватым, чтобы заслужить всю ту любовь, которую Фарфарелло упомянул в ванной. Казалось слабостью желать, чтобы тебя любили, трогали и успокаивали. Лучше быть злым, независимым и отстраненным. Хотя Айя логически понимал, что думать так не слишком разумно, эмоции оставались, особенно на инстинктивном уровне. Учитывая обычную природу эмоций Айи, могло быть много чего еще, чего он не понимал и потому не мог осознать и выразить мысленно. И хотя Фарфарелло был рад, что смог получить всю эту информацию, он был весьма раздосадован. Он достиг такого прогресса с котенком! В Нью-Йорке Айя нашел некоторую стабильность и чувствовал себя больше защищенным и с Фарфарелло, и как часть Шварц. Он даже начал с удовольствием ластиться по собственной инициативе. К сожалению, недавние события - появление останков сестры Айи, его новообретенные способности, потеря физических шрамов из-за влияния останков, психические травмы, которые он получил в бою с Ломом и кома, которая за ним последовала - все это выбило у Айи почву из-под ног, лишило его приобретенной стабильности и оставило с тяжкой ношей новой вины и чувством опасных уязвимости и чувствительности. В Вайсс Айя мог бы вернуться к работе в цветочном магазине, простой рутине, за которую он мог бы уцепиться, зализать свои раны в тишине и постепенно набраться сил снова. В свободном плавании Шварц на каникулах Айе некуда было пойти, все вокруг было незнакомым. Возможно, в целях самозащиты он отступил к более ранней версии самого себя, ощетинившись всеми шипами, чтобы выглядеть больше, сильнее и внушительнее. Метафора Фарфарелло увела его немного в сторону, теперь он хотел бы нарисовать этого котенка, ощетинившегося шипами, как цветок, и этот образ занял все его воображение. Как можно быть таким… котенком и розой одновременно? Стоило запомнить это и попробовать сделать набросок, когда будет время. Но сейчас Фарфарелло хотел вернуть своего мужа. Потребовалось столько времени, ухищрений, терпения и риска, чтобы привести его в норму в первый раз. Он не знал, повезет ли ему во второй, одна мысль об этом лишала его сил и вгоняла в депрессию. Пока что не было даже возможности искать им собственный дом - пока все не вернутся в Японию - так что нужно было срочно изобретать что-то прямо сейчас. К черту все. Может быть, Айе просто нужно, чтобы кто-то помог ему взглянуть на ситуацию другими глазами, увидеть, что поставлено на карту, помочь пойти Фарфарелло навстречу. - Я знаю, что в последнее время ты не был счастлив, да и я тоже, - сказал Фарфарелло, внимательно прислушиваясь к тому, что происходило в эмоциональном и ментальном поле его котенка. - Я пытаюсь понять, как мы могли бы исправить свой брак, но не вижу этого. Возможно, нам стоит расстаться. С таким успехом Фарфарелло мог бы ударить Айю молотком по позвоночнику, - такой силы удар сокрушил его изнутри. Темные тугие узлы его эмоций взлетели и заметались в урагане, а глаза вспыхнули болью, виной, страхом, тошнотой, страданием.... Хотя у Фарфарелло всегда были садистские наклонности, это новое чувство - реакция на его действие - позволила его понять мозголома чуть лучше. Это была настоящая власть. Айе было не все равно. Очевидно и очень, очень глубоко. На физическом плане Айя просто моргнул и стиснул зубы. Он часто и рвано дышал. Но он быстро справился с собой и гневно прорычал: - Моя реакция сделала тебя счастливым? Упс. У котенка в последние дни прорезалась собственная телепатия. На самом деле все еще заимствованная у Фарфарелло, конечно. К счастью, Фарфарелло мог ответить чистую правду: - Я рад знать, что тебе не все равно. Это устроило Айе еще один “удар молотком”, и гнев сменился новыми узлами бурлящих эмоций. Если бы можно было замедлить сложные эмоциональные реакции Айи, которые сменяли друг друга в бешеном вихре, они выглядели бы как… машина Голдберга, огромный механизм, изобретенный гениальным безумцем, - разрозненные части, которые прилагают огромные усилия, чтобы достичь нелепой цели. Шар вины катится по спиральному желобу, гнев прыгает вокруг, как заводной болванчик, пока не перевернет баланс любви/ненависти, и в целом наблюдать за конструкцией увлекательно, но все-таки выводы, к которым все приходит, заставляют наблюдателя удивиться. Но будь Айя легкой добычей, Фарфарелло давно потерял бы к нему интерес. Айя выглядел так, как будто сейчас его вывернет наизнанку. А потерять весь великолепный ужин, который они недавно съели, было бы слишком стыдно. Фарфарелло взял его за руку и мягко сказал: “Давай вернемся в коттедж, пушин”, надеясь, что его котенок поймет, что он предлагает уединение из любви, а не из жалости. - Да. Айя говорил так, как будто у него был комок в горле, и двигался далеко не так плавно, как в начале прогулки. Он разулся возле двери, бросил шляпу на диван и сел за кухонный стол. Его потряхивало. Айя наклонился вперед, закрыв глаза руками, и длинная челка скрывала большую часть его лица. Фарфарелло накрыл запястья своего котенка ладонями и сказал: - Позволь мне увидеть. Позволь мне увидеть, что я тебе важен. Сопротивляясь захвату Фарфарелло, Айя опустил руки, открывая глаза, полные слез. Он все еще выглядел как человек, которого сильно тошнит, и его губы дрожали. - Это … то, что ты хотел увидеть? То, что тебе было нужно? - Да. Я хотел знать, что ты все еще мой муж. Твоя реакция говорит о многом. - В том туре была девушка, которой я понравился. Я сказал ей, что уже занят. От таких слов Фарфарелло был готов мурчать. - Это именно то, что я хотел услышать. Прости, но я чувствовал, что теряю тебя и не видел другого способа узнать, что происходит на самом деле. Бессмысленно было биться головой о стену. Мне не нравится ссориться с тобой, но я не в состоянии отказаться от тебя. Когда мы вернемся в Японию - когда бы это ни случилось - я буду работать так тяжело, как только будет нужно, чтобы у нас была собственная квартира, дом, любое пространство только для нас двоих, как я и обещал, но до того я должен был сделать хоть что-нибудь. Было бы неплохо найти сейчас заказ для них обоих. Если бы они выплеснули тягу к славному кровопролитию на кого-нибудь другого, они бы меньше цапались друг с другом. Регулярная кровавая диета на работе всегда помогала Айе меньше кусать собственных соратников. Айя скривил губы. Котенок уже ненавидел их кажущийся бесконечным отпуск. Он хотел бы знать дату отъезда, чтобы начать готовиться. Контроль и возможность структурировать свою жизнь много значили для Айи. Если бы Фарфарелло мог помочь Айе в этом, многое изменилось бы. - Да, я все еще хочу нашу собственную квартиру, и я тоже буду бороться за нее вместе с тобой. Я все еще хочу… нас. - Тлеющий внутри гнев, потрескивая, медленно возвращался. - Но я ненавижу твою силу, которая дает возможность уничтожить меня. Что, ты увидел меня таким, и это тебе на самом деле помогло? Айе казалось, что гнев больше подходит, чем другие эмоции, он дает ему возможность показать свою силу, и Фарфарелло мог это понять. Опять же, контроль. Фарфарелло мягко накрыл руки котенка, лежащие на столе, своими, чтобы дать возможность почувствовать контакт, но не обездвиживать. - Ответ положительный. Мне это было нужно. - Пожалуй, я могу это понять, - пробурчал Айя, ощущая, как сквозь гнев и тоску прорастает легкое чувство вины. ****************************************************** Айя мог оставаться в своем справедливом гневе, если бы Фарфарелло сделал то, что он сделал, из чистого садизма, но он прекрасно понимал, что его последние действия заставили Фарфарелло усомниться в том, как обстоят дела в их браке. В конце концов, он и сам запутался. По контрасту с его поведением, обычно Фарфарелло ясно показывал, что он чувствует к Айе, - жадно, откровенно и распуская руки при любом удобном случае. Айя никогда не сомневался, что Фарфарелло любил и хотел его. Когда Фарфарелло шокировал его предложением расстаться, он был гораздо более поражен силой своей реакции, тем, насколько глубок был удар. Как будто врезаешься на машине в черный лед во время ночной поездки: жестокий удар, беспомощность, все летит к чертям в забвение, и тебе остается только ждать крушения, впереди - темное и неопределенное будущее. Кажется, несколько мгновений он вообще не дышал. Это заставило его понять, что он вообще больше не может представить своей жизни без Фарфарелло рядом, и он не знал, как на это реагировать. Серьезно, что ему теперь с собой делать? К черту. Он узнал, что сейчас Фарфарелло к нему чувствует, нашел в нем тот покой, который смог, принял обручальную сережку, зная, как для Фарфарелло это важно. Шварц работали и вполне нормально общались с Вайсс в Нью-Йорке, Токио и даже в Вене, так что можно предположить, что его прошлое и настоящее могут сосуществовать, формируя более мирное будущее, чем Айя вообще мог когда-либо ожидать. Хотя некоторые разочарования еще предстояло преодолеть, он начал думать, что все еще впереди. Он любил Фарфарелло со всей теплотой, которая казалась ему пугающе чуждой в последние дни. События в Вене разрушили это зарождающееся чувство спокойствия и изменили его представление о себе, сестре и своих обязанностях. Особенно его беспокоила кома, в которую он впал после битвы с Ломом - возможно, что-то внутри так и осталось поврежденным и несбалансированным. У него были обязательства перед Фарфарелло, но что-то в его собственном теле и подсознании подталкивало его к тому, чтобы не выполнять их. Всякий раз, когда он думал о том, что Айя могла бы выйти из комы и отречься от него, стыд, гнев и злоба теснили его грудь и причиняли физическую боль. Он старался не вспоминать слишком часто о том, каково было самому быть в коме несколько дней, потому что внутренний крик тогда было не остановить. Если бы Фарфарелло и, как ни странно, Шульдих не рискнули собой, последовав за ним, а Йоджи не помог им снаружи, Айя все еще был бы в коме. Он все еще иногда чувствовал странный… резонанс с ними, что иногда пугало… беспокоило его, потому что он не мог не испытывать неприязни к тому, что кто-то находится так близко к нему и, возможно, легко может узнать его мысли и чувства, какими бы запутанными они ни были. Но он все еще был многим обязан им. После всего, что все они - и особенно Фарфарелло - сделали для него и как он вел себя, должно было последовать наказание. Айя взял руки Фарфарелло в свои. Они стали гораздо более мягкими и гладкими с тех пор, как Фарфарелло начал использовать ки для исцеления. Айя видел все физические изменения в теле Фарфарелло раньше, чем Наги упомянул о них вслух, а еще он замечал кое-где солнечные ожоги. - Прости меня, Фарфарелло. Фарфарелло выглядел довольным. - Мне не нужны были извинения, но я их принимаю. Он в свою очередь сжал руки Айи, поглаживая тыльные стороны его ладоней большими пальцами. Чувствуя себя неловко от того, как приятны были эти ощущения, Айя попробовал отодвинуться, но Фарфарелло сжал его сильнее и сказал: - Ты заслуживаешь моей любви и прикосновений, а я заслуживаю твоих. Мученичество не поможет и только порадует наших врагов. Он посмотрел на Айю раздраженно. - Что? - Я только что понял кое-что личное и болезненное. Айя не мог справиться с сарказмом. - Не слишком весело, когда это происходит с тобой, да? - Конечно, нет. Не в силах вынести пристального взгляда Фарфарелло, Айя сказал: - ...Я не чувствовал себя полностью нормальным с тех пор как ... вышел из комы, но я буду стремиться к лучшему. Буду. Мы можем считать этот инцидент исчерпанным? - Мы всегда будем сражаться вместе, так что да. - Несмотря на все мои попытки, ты все-таки кое-где сгорел. - Ты тоже, но мы с этим легко справимся. Иди сюда. Айя последовал за ним в ванную, немного тревожась по поводу утренней размолвки. Но если окружение и напоминало Фарфарелло о чем-то, он не показывал этого, только снял рубашку и осмотрел в зеркале свои обгоревшие плечи, руки и лицо. - Неприемлемо. Я должен быть созданием ночи, а не жертвой солнца. Так точно не пойдет. Айя наблюдал, как красный тон медленно бледнеет, а кожа постепенно становится здоровой. Его все еще немного беспокоило, как легко Фарфарелло мог вылечить себя, но это было слишком удобное умение. Рассматривая свое отражение в зеркале, Айя заметил, что, несмотря на шляпу и солнцезащитный крем, у него тоже появились красные пятна на переносице. Он всегда был бледным, но с тех пор, как присоединился к Шварц, кажется, стал еще бледнее. - Я не позволю этой непристойности омрачать фарфоровую белизну твоей кожи, пушин, - сказал Фарфарелло, возложив правую руку на лицо Айи и посылая поток ки. Энегия ощущалась как яркое, возбуждающее покалывание, но одновременно и как неудобный зуд. Может, именно потому, что все это возбуждало? Очень хотелось закрыть глаза, но он держал веки наполовину приоткрытыми. Это исцеление не было совершено тайком и без разрешения. Фарфарелло позволил ему оставить хотя бы несколько шрамов в их исходной форме. - Мне, похоже, хватит, - сказал Айя мягко, сам удивляясь, как низко и маняще звучит его голос. - Что ж, хорошо. - Поток энергии иссяк, но ладонь Фарфарелло все еще оставалась на щеке Айи, теплая и надежная. Айя потерся щекой, принимая ощущение заботы и показывая свою привязанность. Тихо рыча от удовольствия, Фарфарелло придвинулся ближе и обвил своего котенка одной рукой, уютно пристраиваясь к нему всеми своими изгибами. Айя ощутил неожиданный прилив желания, несмотря на то, что это казалось невозможным после тех эмоциональных горок, на которых он сегодня прокатился. И хотя он не знал, сделает секс их ситуацию хуже или лучше, он не мог сопротивляться желанию обвить Фарфарелло руками в ответ и притянуть его к себе еще ближе, чтобы насладиться ощущением обнаженной кожи. Сердце Фарфарелло билось гораздо спокойнее, чем его собственное. - Тебе нужно успокоиться, пушин. Давай пойдем в постель. - Мне и здесь хорошо, - сказал Айя, не двигаясь с места. - Может быть еще лучше. Позволь мне сделать это для тебя. Пойдем. - Ладно. - Айя опустил руки и вместе с Фарфарелло дошел до кровати, устроился там на своей стороне. - Но если ты будешь обращаться со мной как со своим домашним питомцем, это меня не успокоит. Даже если это и будет ощущаться… мило. Фарфарелло продолжил гладить его по волосам и спине. - Но и хуже не сделает. К тому же я могу сказать, что тебе это нравится. Просто ты не в настроении это признавать. Фарфарелло что, пытался продолжить ссору? Айя глубоко вздохнул, чтобы снова не сорваться. И еще один глубокий вздох… Интересно, Фарфарелло все еще слушает его мысли и эмоции? Чтобы это выяснить, Айя немного сконцентрировался и понял, что больше не чувствует чужого присутствия. Так что он предположил, что Фарфарелло закрепился в своем теле, поэтому приглушил свою телепатию. Хорошо. Фарфарелло притянул его ближе и крепче. Их ноги уютно переплелись. - Хотя я и ненавижу просить о таком, - сказал Фарфарелло, - думаю, мы должны завтра пригласить мозголома проверить тебя на возможные повреждения. Ты стал раздражительнее с нашей битвы с Ломом, и мне кажется, он мог причинить какой-то скрытый вред, который мы еще не заметили. Хотя Айя думал примерно так же, воинственная часть заставила его ответить: - Я всегда угрюмый. Я стал таким, когда Такатори разрушил мою жизнь. - В последнее время сильнее. Айя не мог это отрицать. - Да. Просто … я ненавижу, когда Шульдих шурудит у меня в голове. - Думаешь, мне это нравится? - Нет. Я знаю, что нет. Мы поднимем эту тему завтра. Скорее всего, он в любом случае захочет меня проверить, если Наги уже сказал ему, что я использовал телепатическую речь. Как минимум я научился этому не у Шульдиха. Айя почувствовал улыбку Фарфарелло возле своей шеи перед тем, как тот сказал: - Я горжусь этим. В его голосе не было сарказма. Айя почувствовал себя лучше оттого, что у него был план действий, даже если они его не радовали. Он всегда предпочитал что-нибудь делать, даже если это просто простые шаги в сторону намеченной цели. Горячее дыхание возле уха заставляло его дрожать и прижиматься ближе, осторожно проводя носом по шее Фарфарелло. Айя определенно чувствовал себя лучше. ****************************************************** Никто из них не был хорош в шахматах, но Фенрир продолжал надирать Йоджи задницу всеми возможными способами. Переволновавшись из-за того, что фигуры можно передвигать телекинетически, Йоджи стал хуже в стратегии, и теперь он видел, что не стоит соглашаться на такие телекинетические тренировки, особенно когда Саша смотрит и отпускает невинные комментарии, предатель. - Передвигай коня по Г-образной траектории над фигурами! По Г-образной! А ты… ломаешь форму! - Фенрир показывал рукой путь, по которому Йоджи должен был нести коня над доской. - Почти прямой угол, - Саша почти преуспел в том, чтобы звучать как человек, умирающий от скуки. - Да! Прямой угол! Давай! Звучало-то просто, но шахматные фигурки Йоджи дрожали и шлепались прямо на другие фигурки на доске, порождая хаос. Он никак не мог приблизиться ни к углу, который ему показывали, ни хотя бы просто к достаточно плавной кривой. Вдобавок ко всему его версия телекинеза продолжала пытаться бросить фигурку через всю комнату в конце каждого движения. - Обычно я так не работаю. Я делаю щиты или использую тонкие линии, которыми просто хлещу вокруг! - ворчал Йоджи, боясь резкости, с которой его телепатия выходила из-под контроля. Когда Саша начал хихикать, Йоджи сказал: - Да не так. И как ты еще мог называть меня извращенцем? - Прекрасно мог, Йоджи, спасибо за заботу, - продолжал хихикать Саша. - Ты не помогаешь и ты совершенно точно не оказываешь мне моральную поддержку. - А я здесь не для этого. Я здесь развлекаюсь. У него даже улыбка и интонации были как у Шульдиха в этот момент. - Что-то в последнее время у тебя язычок развязался. Саша пожал плечами. - Может, потому что я чувствую себя спокойно. Звучало неплохо, но Йоджи не мог остановиться, он вошел в раж. - Вот это ты настоящий? Ужас. - Йоджи. - Фенрир выглядел серьезным. - Мы знаем, что ты обычно так себя и ведешь, но это не единственный способ показать свои таланты. Тебе нужно… развивать их в другую сторону. Тебе никогда не хотелось стать лучше, чем ты есть? - Разве тебе не хотелось бы, чтобы Фенрир перестал чувствовать превосходство над тобой? - поддел Саша. - Черт, да, - пришлось ответить Йоджи. - Но вообще-то жестко использовать его таким образом. Что, ребят, из-за того, что вам пришлось пройти через насилие в Розенкройц, вы решили усложнить жизнь мне? - Ты понятия не имеешь о настоящем усложнении жизни. Мы никоим образом не копируем умственное, эмоциональное и физическое насилие, которое фактически использовали в Розенкрейц. У нас просто времени нет на настоящую промывку мозгов. - Саша старался выглядеть легкомысленным и ехидным, но Йоджи чувствовал, как настоящая темнота проступает сквозь эту маску. - Мы выше этого, - сказал Фенрир, и было видно, что он не шутит. - И ты нам нравишься. Оскорбления, смертельные угрозы и порка в твоем случае не помогут. Что ж, шутки о том, как плох Розенкройц, с ними не пройдут. Будем знать. Йоджи подумал, что место в котором они были, намного хуже, чем он раньше представлял. “Хотел бы я когда-нибудь услышать об этом”. Дверь открылась. Вошла Елена и спросила: - Почему магазин закрыт в середине дня? - Йоджи сказал, мы можем закрыться! На обед! - сказал Фенрир, и Саша немедленно присоединился к нему: “Да, точно, так он и сказал”. - Вас обоих это не оправдывает. Вы все знаете, что магазин может прекрасно работать с тремя продавцами, если у всех будут плавающие обеденные перерывы. Вы понимали, что он - не лучший пример, но решили его послушать? - Саша решил, а я - как он, - сказал Фенрир. - Спасибо, что бросаешь меня под танки, - сказал Саша. Елена покачала головой. - Ты знаешь, что я думаю о личной ответственности, Фенрир. - Спасибо, ребята. Она была в прекрасном настроении, когда мы выходили из ресторана, - сказал Кен, появляясь из-за ее плеча. - Значит, Кен проживет еще один день. Ура! - воскликнул Йоджи. - Нечего сказать, лучше молчи, - ответил Кен. Йоджи чувствовал, когда сменить тему. - Оми заглядывал к нам, но не по делу, просто посмотреть, как мы тут. - Жаль, что я с ним не встретился. - Мне тоже жаль, Кен, - сказала Елена. - Не, все в порядке, - Кен улыбнулся ей. - Я рад, что провел это время с тобой. И хорошо, что Оми развеялся. Авв. Они так мило выглядели вместе. Внезапно Йоджи почувствовал волну шока и отчаяния, как будто кто-то вырвал его сердце и разрезал низ живота. Утопая в этих ощущениях, он некоторое время не понимал, что Саша бросился к нему, а все остальные выглядели очень обеспокоенными. Все немного поутихло, но потом удар повторился снова. Когда и второй приступ сошел на нет, Йоджи выдохнул: - Какого черта это было? На нас напали? Что с магазином? Саша, держась за его плечо и поддерживая его, сказал: - Больше похоже на телепатическую связь. - С Айей и Шварц все в порядке? - спросил Йоджи в панике. - Как мы можем ответить? - спросил Кен. - Как мы вообще можем это знать? - Это не выглядело как смерть или ранение, - сказал Саша. - Больше как серьезный эмоциональный шок в обоих случаях. - Тогда, скорее всего, Айя, - предположил Кен. - Да уж, подозрительно, - прохрипел Йоджи, все еще чувствуя себя слабым и выбитым из колеи, хотя все ощущения исчезли. Он понял, что цепляется за Сашу. Хорошо, что для него достоинство не было самой важной вещью в мире. - Мне нужно знать, что произошло. Я хочу позвонить Оми. - Ты знаешь, если он позвонит, они могут не ответить просто потому, что они в отпуске, а не потому, что у них проблемы, - сказала Елена. - Или они могут не ответить, потому что они Шварц и считают себя выше нас, - добавил Кен. - К тому же у них там ночь, - влез Саша. - А мы можем все-таки позвонить Оми? - спросил Йоджи. - Я бы почувствовал, что мы пытаемся что-то сделать. - Конечно, - ответила Елена. - Я это сделаю. Йоджи, иди отдыхай. Саша, останься с ним на случай, если у него будут еще приступы. Мы с Кеном и Фенриром возьмем на себя магазин после того как я поговорю с Персией-сан. - Йоджи дают увольнительную? Вот так шок, - сказал Кен, но выглядел он всерьез обеспокоенным. - Поправляйся, Йоджи, - сказал Фенрир. - Пойдем наверх, - Саша помог ему опереться на свое плечо и они вместе поднялись по лестнице. В своей спальне Йоджи сел на кровать, глубоко вдохнул и попытался приободриться от того, что не почувствовал третьего удара негативных эмоций. Йоджи верил Саше, что эти удары не означали ранений или смертей, так что отсутствие продолжения означало: что бы там ни происходило, оно прекратилось и человек, от которого исходили эмоции, успокоился. К счастью. Но Йоджи продолжал волноваться. - Елена дала тебе выходной не для того, чтобы ты волновался и накручивал себя, - сказал Саша. Йоджи закурил сигарету. - А как насчет выпить? - Что-то мне подсказывает, что она не хотела бы, чтобы ты пил и продолжал свои мрачные размышления, - фыркнул Саша. - Она как Венди в компании Пропащих Мальчишек. - Эй, мы по крайней мере одеты лучше, чем они. Садись. - Я не смогу шпионить в твоей комнате, если буду сидеть, - Саша, казалось, был очень занят осмотром комнаты Йоджи. - Такое захватывающее зрелище? - Я делю комнату с Фенриром. А здесь совсем другой мир. Это комната взрослого гедониста. - Ага. Так что: никаких мрачных размышлений, нервничать нельзя, пить нельзя, и еще слишком рано для совместного выезда в клуб, - хотя я обещал как-нибудь взять тебя с собой. Что же нам остается? - Разве у тебя нет никаких хобби? Дрыхнуть не считается. - Считается! - Йоджи вдруг пришла в голову идея, которая заставила его улыбнуться. - Я давно не позволял себе нормально выспаться. А в Вене большую часть времени мне то и дело ломали кайф. В глазах Саши вспыхнул жаркий интерес. - Бедный Йоджи. - Это трагедия, - ответил Йоджи и подумал, что Саша выглядит теперь гораздо более спокойным, ухоженным и здоровым, чем тогда, - тощий, мрачный, одетый в лохмотья и нервный. Йоджи не думал о нем долгое время в сексуальном смысле. - Так что, воспользуемся возможностью? ****************************************************** Саша рассмеялся. Он ожидал чего-то подобного, но не ждал, что это произойдет именно сегодня. - Нет, ну серьезно! - повторил Йоджи. - Я смеюсь над твоим чувством момента. Вообще не стоило бы, потому что для тебя это довольно обычно, но что поделаешь. - Хорошо. Вообще я люблю, когда меня принимают всерьез. Саша снова ударился в хохот, и Йоджи воскликнул: “Ну эй!” - Прости. Я не хотел разрушать настроение. - Спасибо, - ответил Йоджи с видом оскорбленного достоинства. Сашу тянуло к нему практически с самого момента их встречи, и больше не было сомнений во взаимности этого чувства. Он не должен был принимать предложение Йоджи, но он хотел этого. Однако что-то в самом Йоджи просто требовало, чтобы Саша продолжал его дразнить. - Так у тебя не было возможностей… пока ты о них сам не просил? - Да. - Мне кажется, Шварц не согласились бы с этим утверждением. - О, заткнись. - Хорошо, хорошо. Я буду на твоей стороне. В Вене тебе пришлось нелегко. - Да, черт возьми! - И до того тоже. Как долго вообще ты продержался на сухом пайке? Этот вопрос заставил Йоджи слегка спустить паруса. - Ох. Звучало многообещающе. - Мне нужно знать, как многого ты от меня ждешь. Месяц воздержания? - Вроде того. - Лжец. - Если бы я лгал, а это неправда, ты бы никогда не узнал, потому что я слишком хорош. - Всегда интересно встретить того, что так уверен в том, что он хороший лжец. Особенно если он так себе. Мне даже не приходится читать тебя. Что за сосуд бьется на лбу у Йоджи? “Вена”. - Конечно. У тебя ничего не получилось в Вене. Жесткий облом, да? - Слишком жесткий. Несмотря на то, что Саша позволил Йоджи сохранить свои мысли в неприкосновенности, его мозг быстро выбросил все компрометирующие воспоминания вперед, в ментальное поле, как транспаранты. Саше не стоило знать, что Йоджи переспал практически со всем составом Шварц. Даже с Фарфарелло? Вау. Хочешь собрать их всех? - А до того, как приехал в Вену? - спросил Саша. - Хватит уже. Достаточно. - Так что примерно две недели. Две недели. Ух ты, вот уж действительно катастрофа. Ты бы умер, если бы не срочная помощь! - Спасибо. - Ты вообще знаешь, что многие обычные парни ничего не получают годами? Десятилетиями! - Окей, окей. Я въехал в тему. Саша сел на кровать, которая выглядела очень удобной, рядом с Йоджи, бедро к бедру. - Я не говорю, что у нас не будет секса. Кровать по ощущениям была такой же удобной, как и на вид. Отлично. - Нет, очарование момента уже разрушено. К тому же, я не могу быть с кем-то, кто находит мои синие яйца поводом для смеха, - Йоджи говорил полушутя, полусерьезно. Судя по выпуклости на штанах, член Йоджи не испытывал никаких сомнений. Улыбаясь, Саша положил голову на плечо Йоджи. - Ну давай, я здесь, чтобы тебе помочь. Он знал способы отвлечь Йоджи от излишнего беспокойства. И хотя Йоджи эти способы были определенно очень приятны, он сказал: - Ты же знаешь, что не обязан спать со мной, да? Твое место в команде не зависит от этого. - Конечно. Я собираюсь сделать это просто потому, что хочу. Йоджи тихонько усмехнулся. - Хорошо. - Конечно. Людям больше нравится, когда их действительно хотят, - мало кого устраивает быть меньшим из двух зол. - Ты не должен делать ничего, что тебе не нравится. Хотя Саша мог сказать, что вообще-то это он мог заставить Йоджи сделать все, чего ему, Саше, хотелось бы, он решил придержать язык, чтобы поберечь эго партнера. - Спасибо. Так мы переходим к главному блюду или нет? Йоджи затушил сигарету в пепельнице, затем обернулся, чтобы поцеловать Сашу, что заткнуло бы другого парня… если бы он не был телепатом. Однако Саша решил быть милосердным и просто ответить на поцелуй. Кроме того, руки Йоджи скользили по бедрам и поясу его черных джинсов, изучая и захватывая все, за что могли зацепиться. - Эти штаны слишком плотные, - Йоджи как будто был разочарован. - Тебе это не нравится? Да ты что? - О да. - Тогда есть прекрасный способ решить эту проблему. - Дело говоришь! Йоджи погладил выпуклость на передней части Сашиных брюк, расстегнул пуговицу и молнию и запустил руку под резинку трусов, чтобы наконец член захватить всей рукой, что заставило Сашу выгнуться навстречу его прикосновению. Он мог сойти с ума от всех этих взаимных поглаживаний и поцелуев, от того, с каким наслаждением Йоджи стонал ему в рот. Йоджи был очень откровенен в своем удовольствии. Волны наслаждения Йоджи захлестывали их обоих, резонировали с его собственными, делали все намного ярче. Все это заставляло Сашу чувствовать, насколько ему доверяют, - это теплое ощущение усиливало наслаждение. Прислушиваясь к ощущениям Йоджи телепатически, Саша понимал, когда стоило усилить амплитуду собственных движений - жестче, сильнее - и под жадное хныканье обхватил весь ствол и обвел пальцем головку. Саша выдохнул: - Сними с меня эти штаны наконец. Я не хочу кончать вот так. Как он и рассчитывал, Йоджи гораздо больше завелся от его живого голоса, хриплого и изломанного удовольствием, чем от телепатического. Саша чувствовал дрожь Йоджи. - Я тоже не хочу, чтобы вот так … - сказал Йоджи. - Тогда давай ненадолго оторвемся друг от друга и разденемся? - Ох, давай. Они так и сделали, хотя у обоих были проблемы с тем, чтобы выпутаться из брюк и нижнего белья. Йоджи закончил быстрее, потому что стянул с себя пуловер одним рывком, а Саше пришлось сражаться с пуговицами на рубашке, так что Йоджи решил ему помочь. Но пальцы Йоджи, сплетаясь с Сашиными, не улучшали ситуацию. Это было даже забавно. - Зачем тебе одежда с такими маленькими пуговицами? - спросил Йоджи. - Я телепат, а не провидец. Я понятия не имел, что сегодня случится. - Не поспоришь. - Спасибо. - Саша наконец закончил расстегивать рубашку, но Йоджи потянул его назад, в свои объятия, раньше, чем он успел ее снять. В том, что они оба были убийцами, был один огромный плюс - не нужно было объяснять свои шрамы. Йоджи смотрелся со своими чертовски прекрасно, и тонкие следы от его проволоки тут и там на руках делали его еще интереснее, если обращать на них внимание. Йоджи смотрел на Сашу так, как будто находил его потрясающе сексуальным, и кто бы не был в восторге от такого? К тому же, эти шрамы доказывали, что в случае чего они выживут. Почти обнаженные, они теперь свободно ласкали друг друга, и так было намного легче. Саша высоко оценил ловкость рук Йоджи и его уверенность в себе. И его искусные поцелуи. Саша отвечал тем же, время от времени утыкаясь носом в его шею, и наслаждаясь соленой гладкой кожей Йоджи. Их бедра двигались вместе, сливаясь в одном ритме. Он дважды получил удовольствие и видел - и почувствовал, - что с Йоджи случилось то же самое. Он вернул Йоджи их совместные чувства, усилив петлю и закольцевав ощущения. Они оба тяжело дышали между поцелуями, так близко… Когда Саша скользнул рукой ниже, чтобы погладить головку члена Йоджи, тот в очередной раз выгнулся в оргазме и утянул Сашу за собой - просто в телепатической связке. После этого они долго лежали переплетенные, вспотевшие и переполненные до краев теплом, в дружеском молчании. Саша чувствовал себя уютно как никогда еще не чувствовал себя после секса. Когда он спал с Йоджи в Вене - то есть просто спал с ним в постели - это было на удивление мило, и он скучал по тем ощущениям. Не то чтобы он ожидал, что будет здесь проводить ночи с Йоджи. К тому же оказалось, что Йоджи кинестетик и обожает обниматься, что Саше определенно очень нравилось. А эта кровать была так хороша. Неудивительно, что Йоджи так не хочет покидать ее по утрам. В конце концов Саша спросил: - Теперь чувствуешь себя лучше? - даже хотя мог и не спрашивать. Йоджи и так излучал удовлетворение. - Намного. Спасибо. - Йоджи поцеловал его в нос, и Саша почувствовал новую волну интереса. - Ты что, хочешь еще раз? Йоджи снова усмехнулся. - А ты из тех, кто вынужден просить? Саша почувствовал что-то вроде вспышки предупреждения от Елены. - Черт возьми. Елены собирается подняться к нам, чтобы передать что-то от Оми. - Вот дерьмо. Йоджи поднял майку с пола, слегка вытер их обоих, отбросил ее куда-то в сторону и натянул на них покрывало как раз вовремя перед тем, как раздался стук в дверь. - Йоджи, у меня новости, - послышался голос Елены из-за двери. - Ты там одет? - Да. Заходи, - ответил Йоджи. Она вошла и приподняла одну бровь, увидев их. - Ничего удивительного, конечно. - А ты странная дамочка. Так что он передал? - Кроуфорд сказал, что Фарфарелло был слегка бесчувственным в важном разговоре с Айей, теперь они в порядке, и это больше не повторится. По крайней мере, в ближайшее время. - И Оми поверил в таком вопросе слову Кроуфорда? - Он сказал, что Кроуфорд звучал так, что ему хотелось верить. Хотя мы должны иметь в виду, что время от времени Фарфарелло срывается с поводка. - Это уж точно. ~ Мы что-то транслировали?~ спросил ее Саша. ~ Так, легкие волны похоти, не больше. Ты неплохо закрываешься, ~ ответила она. ~ Хорошо. Очень не хотелось бы делать это… как будто у вас с Фенриром на глазах. ~ ~ Да, вышло бы неловко. Уважаю твою позицию, особенно из-за Фенрира. ~ - Я возвращаюсь к работе, - сказала Елена. - Саша, если хочешь, можешь продолжать отвлекать Йоджи. - Мы как раз этим и занимались, - сказал Саша вслух. Она улыбнулась. - На том вас и оставлю. Пока. Когда ее шаги в коридоре затихли, Йоджи посмотрел на Сашу из-под ресниц и сказал: - Давай переместимся в душ. Мы могли бы и помыться, и доиграть одновременно. - Как по мне, звучит отлично. ****************************************************** Хотя доверять Кроуфорду полностью было бы неразумно, то, что Оми передал с его слов, и то, что потом сказал Саша про физическую боль и ее психологическое значение, успокоило Йоджи. По крайней мере, нового приступа не было, так что он предположил: что бы ни выбило Айю из колеи дважды, оно больше не повторялось. Йоджи знал, что от вечно напряженного Айи и его сумасшедшего парня можно ожидать чего угодно в любой момент. Когда Шварц вернутся в Японию, Йоджи стоит привносить больше стабилизирующего влияния в Айину жизнь. Йоджи знал, что некоторые просто лопнули бы от смеха, если услышали бы его мысли. Учитывая это, ему стоило бы ограничить общение с телепатами, но ему нравился Саша, к тому же телепаты были такими великолепными любовниками, - так быстро схватывали, что нравится их партнерам. Эмоциональная привязанность и гедонизм правили бал в жизни Йоджи в последнее время, и он не думал, что в ближайшем будущем что-то изменится. Это явно было лучше, чем вина и изоляция. К слову о гедонизме: он начал их совместный поход в ванную с того, что показал Саше, насколько чувственным может быть обычный душ, массируя его голову, нанося шампунь и кондиционер, пробегая пальцами по коже, заставляя Сашу плавиться, крутиться во все стороны и почти мурлыкать. Было здорово видеть его таким расслабленным и счастливым. Почти всю жизнь проведя на улицах, Саша не был избалован, что, конечно, было преступлением. Его удивленные реакции явно показывали, что уж он-то так не обращался с собой, когда принимал душ. И Йоджи собирался показать ему, как стоит использовать ванную на полную катушку, устраивая себе роскошный СПА в любых условиях. В конце концов, горячая вода по коже добавляет еще один уровень к ощущению безопасности. Руки Саши обвивали и гладили его, словно подтверждая, что все идет правильно. Зная о Сашином прошлом, Йоджи отступил бы, увидев хоть малейший признак сомнения и нерешительности по поводу их сексуальной связи. Сашу столько раз принуждали к этому в его недолгой жизни. Но теперь он выглядел настолько веселым и полным энтузиазма, что, кажется, вовсе позабыл о своих прошлых бедах. Он заслуживал лучшего, и если Йоджи мог помочь ему, помогая при этом себе - что ж, пришло самое время сделать это. Но было все еще очень странно видеть и слышать в нем Шульдиха временами. Особенно когда мелькало это особенное выражение лица. Когда он был окружен клонами Шульдиха со всех сторон, это было настолько сюрреалистическое ощущение, что просто не воспринималось всерьез, но с одним из них наедине… Большую часть времени это был просто Саша, особенно когда он делал эту свою панковскую подводку глаз на время миссий, но иногда он выглядел уж слишком молодым, андрогинным Шульдихом, а уж его голос… Хорошо хоть его короткие, обесцвеченные волосы помогали их отличить. Кроме того, он тоже дразнил Йоджи, но редко именно в том садистическом тоне, в каком мог бы это делать настоящий Шульдих. К тому же он … ощущался иначе. Теплее, дружелюбнее, более вовлеченным, менее сосредоточенным на себе и самодовольным, так что все-таки это не была полноценная копия Шульдиха. Саша ущипнул его за ухо. - Ты там на автопилоте, что ли? Черт. К счастью, этот вопрос хотя бы означал, что Саша не читал его мысли. - Я отвлекся на минутку. - Мне стоит вовлечь тебя обратно, - Саша поцеловал его глубоко и тщательно. - О да, - промурлыкал Йоджи, скользя руками по Сашиной спине. От его кожи пахло мылом Йоджи, шампунем и кондиционером Йоджи, так что в животе Йоджи проснулась сладкая пещерная дрожь собственника. Довольно скоро все эти поглаживания, поцелуи и скольжения друг по другу довели Йоджи до пика возбуждения, и теперь он хотел гораздо большего, чем простой совместной мастурбации. - Саша, трахни меня. Мне это действительно нужно, - сказал Йоджи и улыбнулся, когда увидел, как загорелись Сашины глаза. Чтобы быть готовым к чему угодно, Йоджи прихватил с собой в ванную презервативы и лубрикант. Саша щелкнул фиксатором и сказал низким, глубоким, сексуальным голосом: - Возможно, ты захочешь отвернуться к стене и приготовиться. Да, попытка сделать это лицом к лицу в душе привела бы, наверное, к тому, что один из них упал бы и что-нибудь себе сломал, что, конечно, испортило бы все настроение. Йоджи последовал приказу и ощутил приятную дрожь оттого, что не мог толком разглядеть, что происходило у него за спиной. - Я о тебе позабочусь, - сказал Саша, кружа своими скользкими пальцами по входу Йоджи, легко надавливая и пробуя войти; это добавляло нетерпения и заводило Йоджи еще сильнее, он хотел большего прямо сейчас. Скользнув внутрь до конца, один из Сашиных пальцев наконец нашел сладкую точку и надавил на нее - а потом снова, и снова, и снова, посылая мурашки вдоль позвоночника. C громкими стонами Йоджи насаживался на Сашин палец, умоляя о том, чтобы его взяли глубже и сильнее. Ответный смешок Саши прозвучал немного зловеще; он просто продолжил ласкать простату Йоджи пальцами, никак не реагируя на мольбы. Это навело Йоджи на грязные мыслишки о том, как Саша заслужил свое предыдущее имя - “Горе”. “Черт возьми. Саша, пожалуйста”. “Пожалуйста, что? Что мне сделать?” Неожиданно он коснулся Йоджи так, что, казалось, сейчас все взорвется, но другая рука плотно охватила основание члена, чтобы остановить его. Это не помешало бедрам Йоджи совершать импульсивные движения вперед в кольцо из пальцев и назад, к жестоким, недостаточно удовлетворяющим его ласкам. Достоинство переоценено, когда вся кровь покидает мозг и ты хочешь кончить так сильно, что готов на все. - Я хочу твой член. Пожалуйста, трахни меня им. - Хорошо. - Саша вынул свои пальцы. - Ты сам попросил меня об этом. Йоджи закричал, когда Саша вошел в него до самых яиц, а потом вышел полностью, и снова прижался, начал тереться, почти так, как Йоджи хотел, но все-таки не совсем именно так. Собственные ощущения и телепатическое эхо ошеломили его. Саша все еще держал член Йоджи и его яйца в кулаке. Он же не был настолько жесток, чтобы заставлять Йоджи просить буквально обо всем, нет? Все-таки не был. Саша начал двигаться быстрее и жестче, в ритме, о котором Йоджи мечтал, задевая его чувствительные места с идеальной точностью. Жарко выдохнул в самое ухо: - Боже, Йоджи, как хорошо… Эти слова накрыли его такой волной чувств, что, кажется, он мог кончить только от них, если бы больше не было ничего. - Саша… Саша задрожал и продолжил трахать его так, как будто не собирался заканчивать еще неделю. Это было чертовски хорошо, но по опыту Йоджи пора было заканчивать. Йоджи задвигался и сам активнее в ладони Саши, пытаясь трахнуть ее в свою очередь. - Не сейчас, - переводя дыхание, отозвался Саша, и Йоджи не сдержал стон разочарования, - все хорошо, Йоджи. Саша продолжал трахать его жестче и глубже, заставляя его удивляться и думать, как долго все это будет продолжаться, а затем отпустил его член и одновременно с этим сделал несколько особенно резких движений. Йоджи кончил так ярко, что ему показалось, что он увидел звезды в этом взрыве ощущений. Он услышал, как Саша громко вскрикнул, а потом впился в Йоджину шею зубами, переживая свой собственный оргазм. - Я не чувствую свои колени, - сказал Йоджи через некоторое время. Вода уже остыла, он ее выключил. - … да. Сейчас пойдем отсюда. Я уже замерзаю. Саша отстранился, позволив Йоджи повернуться и посмотреть на него. Сашина подводка размазалась довольно сильно, так что было похоже, что у него серьезная бессонница и круги под глазами. Это странным образом снова включило в Йоджи режим защитника. - Вот почему у меня есть большие пушистые полотенца. Я готов к уютному долгому сну. А ты готов? - О да.