Поломанные

      Легкий туман завис над землей, обволакивая кусты жимолости и пробуждая закрытые бутоны роз ото сна. Лето редко бывает приятным, все чаще иссушающие ветра и зной, а поливать спасительной водой не всем по карману. «Но не для меня», мысленно улыбнулся я.       Люблю этот особняк. Старые, кирпичные стены, сохраняющие тепло зимой и прохладу летом. Три этажа памяти и историй. Как и предыдущие владельцы особняка, я категорически отказывался что-либо менять. Внешнее величественное и внутреннее дворцовое убранство, с анфиладами комнат. Вход с портиком, опирающимся на колонны. Высокий цоколь. Большие окна в залах и витражи над лестницами и переходами. Тяжелые портьеры, оплетенные декоративными шнурами. И гармония предназначения комнат с их убранством. Умели, ценили, творили люди прошлого. А сейчас… - Опять размышляешь над ущербностью людей нашего времени? - Лав. Приятно видеть тебя. – Я повернулся к обладательнице голоса. - Прямо-таки рад. – Удивленно приподнятая бровь. - Ты же знаешь, - всегда рад. Абсолютно всегда.       Лаверна, хотя я ее называю Лав, чаще всего. Прекрасна и сексуальна. У ее ног бы лежал, ни один поклонник, если бы она не препарировала мысленно каждого проходящего и не раскладывала на составляющие любые жесты и действия оных, анализируя и определяя психотип. А у нашей братии, врожденный, подсознательный, животный страх к таким Женщинам. Вот и бояться ее, даже самые сильные мира сего, еще на подходе оценивая ее грубо и абсолютно неправильно.       Невысокая, с мягкими округлыми формами и впечатляющими глазами. Тонкие щиколотки и тонкие запястья, мягкая кожа и волнистые волосы, сейчас выкрашенные в розовый цвет.       Непокорная, волевая, самобытная, с оригинальным вкусом, но плюс ко всем ее достоинствам, ее оружие - интеллект.       Общение с ней, никогда не дает расслабиться, этакая зарядка для ума, что для меня, важная и необходимая процедура. Я подошел к кофейному столику и показав сначала один палец, а потом два, замер. - Ты же знаешь, что я не люблю кофе. – Поджав губы произнесла она. - А сегодня? Данный купаж великолепен и необычен. Попробуй, для разнообразия. Либо подтвердишься в своем отношении к нему, либо опровергнешь свои же убеждения. Ничего не теряешь. - Ну, давай попробую.       На столик опускаю великолепную фарфоровую чашку, белую с синими узорами, ручная работа прошлого столетия, оставшийся, единственный экземпляр. Позволяю использовать ее только Лаверне, даже сам не трогаю, ибо «в сердцах» могу разломить даже пальцами. - Так, над чем ты размышлял у окна? - Все тот же вопрос. Как предки могли создавать такое великолепие, как этот особняк, и при этом, довести собственный вид, до того что имеем сейчас.       Она слушала меня, чуть наклонив голову к плечу и прищурив глаза. Поджав ногу сидела, абсолютно расслабленно, но невероятно сосредоточено. Помолчав пару минут, вдохнула: - Пару дней назад мне привезли очередной «ворох макулатуры», как его окрестили принесшие. Так вот, в нем оказались выкладки некого генетика, именно об «эффекте бутылочного горлышка». Он предсказывал этапы развития, задолго до явных и видимых признаков того, что имеем сейчас. В его докладе есть потенциальная модель «соулмейтов», назвал ее по-другому, однако сути это не меняет. Тебе интересно? - Разумеется, - протянул я, наслаждаясь вкусом кофе. - Как ты знаешь, любители представителей одного пола были всегда. Их даже осуждали и считали больными, от чего принудительно «лечили». Последствия тебе объяснять не надо. На уровне подсознания у «меньшинств», так их тогда называли, выработался страх и четкое отторжение всего, что связано с традиционной культурой. Эти люди сначала скрывали свою ориентацию, потом собирали общества и продвигали себе подобных в различные сферы, что привело к тому, что начался регресс развития и эволюционный сбой. Ненадолго. Всего полвека и женские особи стали рассматриваться как инкубаторы и не более того. Если, конечно, они тоже не были частью «меньшинств». Дабы избежать репрессий и потенциальных неприятностей, детям с малого возраста прививались иные, неестественные нормы. Мать ребенка не имела прав никаких, тогда как «меньшинства» считались доминирующей ветвью развития. - Это мы с тобой уже обсуждали, но к чему ты это? - Все просто. Приведу пример. Ты, когда стал бриться, щетина стала более жесткой и густой, почему? Потому что включается защитный механизм. Если покров исчезает, значит он недостаточно крепкий. Организм сам регулирует рост волос, дабы жизнь была «под защитой». Условно говоря, в природе все происходит также. Если нормы не работают - нормы меняют. Это психология. А вот если функция матерей через женскую особь вымирает, то разумеется, природа просто обязана выдать механизм продолжения вида, через другие, мутационные механизмы. Так вот, тот самый генетик, предположил, что сначала должны будут появляться «половинки», т.е те, кто будет дополнять друг друга, разного пола. А после, возможно и появятся однополые «половинки». - Так. Ты хочешь сказать, что, - я замолчал на несколько секунд подбирая слова, - возможно, мой соулмейт не женщина, а мужчина? А выжженная метка - попытка избавится от такой «эволюции»? - Эко тебя расперло? Все-то тебя от обиды коробит. Я говорю о том, почему все реже стали появляться здоровые особи нашего вида, а все чаще с одной, максимум двумя извилинами в мозге. - Понятно. Ну мы и так стараемся выявлять более ли менее «одаренных», спасая их где только можно. Да и наш клан сейчас настолько силен, что вполне может побороться за главенство в нашем ареале обитания.       Метка очередной раз сильно зачесалась. Смазав ее кремом, надел повязку. - Кстати, - произнес я, - как твоя метка? - Пфф. Да никак. Такая же бледная и неясная. - Может найдем и твоего?       Лаверна встала, поправила свой наряд и вышла из комнаты и только у выхода замерла и произнесла: - Но твоя версия, что твой соулмейт мужчина, не лишена здравого смысла.       Брошенная мной подушка попала в закрытую дверь.