Поломанные

      Гуль уже видел Тора в подобном состоянии, когда впервые стала появляться метка. Это было настолько болезненно что Тор не раз терял сознание. После некоторых размышлений, оба пришли к выводу, что подобная реакция возможна из-за смешения крови Тора и Гуля, когда последний восстанавливал руку Босса.       Но для главы клана, любая боль от метки, была в почти в радость, ведь теперь он может стать полноценным.       Гуль аккуратно снял перчатку и защитную повязку, рассматривая метку. Казалось, что она налита огнем. Ярко — красная, как свежий ожог под тонкой, почти пергаментной кожей — пульсирующее зеркальце с несколькими витиеватыми символами.       Взяв бокал с коньяком, Гуль влил туда немного густой смеси из небольшой фляжки, которую носил всегда с собой. Приподняв голову Тора, попытался влить в рот жидкость. После первой тягучей капли, веки Тора приподнялись, и он смог разомкнуть слипшиеся губы. Проглотив все что было в бокале произнес: — Лимончик хоть дай, — улыбнулся, хотя и криво, он. — Ну раз шутишь, то будешь в порядке.       Гуль поднял Босса на руки и переложил на диван, а сам сел на невысокий столик рядом. — Предполагаю, — продолжил Гуль, — что твоя чувствительность повысилась. Ну и то, что твой Соул где-то недалеко. — Тогда почему не заживает? — Может потому, что твой не знает об этом? Это ты лучше у леди Лаверны спроси, она больше разбирается в этой теме. Как ты себя чувствуешь? — Как будто по мне прошлось стадо слонов, туда и обратно, — Тор едва улыбнулся, — дважды. А вообще…       Гуль видел, что у Тора поплыл взгляд, веки прикрылись и он провалился в сон, поэтому он тихо вышел из кабинета.       Габи стояла у двери с пледом в руках. — Габи, ты знаешь, что делать? — Да, знаю. Встречу перенести? — Нет, он проснется вовремя. Если что-то понадобится, никому ни слова, сразу зови меня.       Гуль еще раз обернулся и посмотрел на дверь. Покачал головой и вышел.       … Гуль оказался прав, Тор проснулся вовремя, тело ощущалось сильным, мышцы налитыми, зрение обострилось. Он сполз опять на пол и лег в привычной для себя, вытянутой позе.       Что может чувствовать человек, если он знает что неполноценен? Или что может делать, когда похож на жаждущего живительной влаги в знойной пустыне? Тор задавал себе эти вопросы почти каждый день. Перерывы были только когда он мог завалить себя работой, но с каждым днем действий с его непосредственным участием все меньше. Организация растет, кадры удается подбирать эффективно, а главное, он верил в то, что все делает правильно.       Тор не доверял Иерархам, но и альтернативы принятой модели общества не видел пока что. Он организовал специальное ответвление для помощи в поисках соулмейтов. Внедрил традицию поздравления и поддержки встретившихся апперов, от лица клана. Воссоздал приют для маленьких брошенок, по принципам, о которых ему рассказала Лав.       Нет, о конечно не был «добрым самаритянином», а жизнь некачественных и фолкеров для него мало значила. Это было пушечное мясо, расходный материал, удобрение с помощью которого может появится дивный, юный цветок и для этого не жалко ни десятков, ни сотен, ни даже тысяч умерших.       Гладио Тор — сильная личность. Он не знал ни отца, ни мать. У него нет сестер и братьев. У него не было имени, по правилам имя давалось только при появлении метки или, когда ребенок покидал приют. Дети в приюте, были серой массой без будущего и без целей. Но однажды, в приют привезли девочку, с русыми, невзрачными волосами. Она ни с кем не играла и мало разговаривала, но много читала. В приюте не было библиотеки, но были бумаги для розжига печи, потертые и часто грязные, тем ни менее, девочка сидела в чулане перебирая этот мусор, чтобы после читать все подряд, -страницы, вырванные из книг и обрывки газет. Наблюдая за ней, Тор оттачивал свою внимательность, как затачивают качественный клинок — до зеркальности. Она не была особо выдающейся или яркой, она была «вещью в себе». А Тор не понимал, как сочетаются постоянное развитие интеллекта и уверенности в собственной непривлекательности на грани патологии. С ней не хотелось знакомится, но за ней хотелось наблюдать. Это было разнообразие среди одинаковых, ровных, ничем не примечательных будней.       Уже позже, после знакомства с Гулем, Гладио научился быть галантным и стал по-новому смотреть за действиями и стремлениями девочки. У нее первой и единственной в приюте, стала проявляться метка. Ей первой дали имя и назначили время отбытия из приюта. Так появилась Лаверна в жизни, тогда еще безымянного мальчика. И разумеется, уже будучи принятым в клан, Тор нашел Лаверну и после некоторых раздумий предложил свою дружбу и покровительство, в котором она, правда, не нуждалась.       Свое же имя мальчик получил от Гуля. Постояв перед зеркалом слушая себя, Гладио принял его и настоял, чтобы, оформляя документы при выписке из приюта, он стал Гладио Тор официально.       Впервые метка стала появляться в девятнадцать лет — рекордно поздний возраст. Красивый рисунок с инициалами. Тогда Тор понял что такое радость. В груди шевелился просыпаясь росток. Невозможная нежность вела его. Тор всматривался в глаза и лица каждой встречной девушки. Ожидая и ликуя в предвкушении. Он устраивал праздники для подчиненных и приемы с обязательно большим количеством девушек, надеясь на встречу и не теряя надежду. Но… … …       Во время одного из рейдов, внезапно, Гладио почувствовал жуткую боль в руке, метку как будто облили кислотой. Тор горел заживо, изнутри, без пламени. Не спадающая несколько дней температура, выкручивающая кости и потеря сознания. Невозможность есть, резкая потеря веса и сил. Гладио был похож на натертый мелом скелет, обтянутый кожей. Ни один из медицинских методов не помогал и тогда Гуль опять напоил Тора из своей фляжки. Восстановление было таким же стремительным, все функции организма пришли в норму, кроме самой метки — с тех пор, на руке была не заживающая рана.       И вот теперь, рана начала затягиваться, не менее болезненно, но все также не давая возможности что-либо понять. Тор анализировал все симптомы и сроки из возникновения. Перебрал всех новых и не очень, знакомых девушек, девочек, а после и женщин в возрасте, мало ли. Но ни одного подтверждения или хотя бы зацепки не нашел.       Внутри разворачивалась баталия между внезапной радостью, от «выздоровления» метки и злостью, от не нахождения собственного Соула. Это самое странное чувство — собственной беспомощности, редкое, вызывающее агрессию и желание что-либо уничтожить.       Постучала Габи и через дверь сообщила что все в сборе и ждут только Босса. — Прекрасно, — произнес Тор с желчной улыбкой, — посмотрим кто со мной играет.