твой вкус

Чонгук проснулся где-то в конце дня с разбитыми воспоминаниями о вчерашнем дне и с жуткой сухостью во рту. Голова трещала от долгого сна, и Чон поспешил на кухню, чтобы освежить холодной водой весь организм и прийти в себя окончательно. Стянув футболку и бросив ее куда-то на пол, Гук поплел на кухню и опустошил целый кувшин с водой, вылив остатки себе на лицо. Вот теперь стало намного легче. Намного. Включив вентилятор, который стоял в холле, Чонгук плюхнулся на диван и закрыл глаза. Прохладный искусственный воздух приятно охлаждал голое тело, и Гук погружался в мысли, которые начали лезть из ниоткуда. Что он помнит из вчерашнего, так это Чимина, который пришел к нему, а потом всё как-то расплывчато. И как только он подумал о Тэхене, из-за чего его тело резко вздрогнуло, и херовое чувство с нотками то ли ревности, то ли злости встрепенуло сердце, Гук вскочил с дивана, тут же ухватившись за волосы обеими руками. Вчера он поехал с Паком на поиски Тэхена. И он нашел его. И потом чуть ли не трахнул лучшего друга на капоте своей машины. Это пиздец. Тотальный пиздец. Что он натворил? Чон готов был избить самого себя, чтобы мозги встали на место и чтобы забыть Тэхена навсегда. — Сука, — шикнул Чон. Он был зол. Был зол на всех. На весь мир. Но больше всех на себя. Какого хера он подпустил Тэхена так близко к себе? Дал продолжение этой «я хочу поцеловать парня и всё»? Тэхен завладел им полностью. С первой их встречи. Чонгук этого не отрицает. Он до сих помнит его запах, его вкус, ощущает его присутствие. И с каждым гребаным днем хочет его всё сильнее и сильнее. — Сукин ты сын, Ким Тэхен. Я найду тебя… — Чонгука бомбит, и он не знает, что с этим делать. Внутри всё горит, и желание разнести всю комнату ко всем чертям только возрастает. —  … и трахну так, что ты пожалеешь, что родился геем. Ох, как пожалеешь. Чона выбивает от собственных рассуждений вибрация телефона, отчего он обводит взглядом всё окружение и находит источник звука под подушкой. На экране светились пропущенные звонки и сообщения от Чимина, и их было штук двадцать. Чонгук заблокировал телефон, даже не стал читать его содержимое. И как только он бросил телефон на диван, по всей квартире раздался звонок. Гук застыл, пялясь на одну точку и слушая неумолкаемый звонок, уже разъедающий слух, и потом поспешил к двери. Открыв ее, к нему тут же подпрыгивают с объятиями, и он слышит тихое: «Я так скучала». Убрав чужие руки от себя, Гук смотрит на нежданного гостя и не верит глазам. Это была Ло Май, с которой они недавно поссорились и которую он не ожидал здесь увидеть. Она ушла три дня назад, не предупредила и вот так вот исчезла. Это не похоже на нее. И сейчас появилась в хорошем настроении, будто между ними ничего не произошло. — Как ты это объяснишь? — Чон скрещивает руки на груди и, прожигая девушку взглядом, ждет ответа. — Что ты имеешь в виду? — Ло Май, не будь дурочкой. Я же знаю тебя. Мы с тобой в ссоре, и сейчас ты пришла сюда, обняла меня и сказала, что скучаешь по мне. Признавайся, ты что-то натворила? — Нет. Не я одна. А мы с тобой. — В смысле? Ло Май приближается к Гуку, берет его ладонь и кладет на свой живот, тут же начиная двигать ей и смотря в это время на удивленного Чона. — Ты скоро станешь папой. Гук поднимает глаза на девушку, находясь в полном изумлении и прокручивая последние слова Ло Май в голове. Что сейчас чувствует Чонгук? Это непонятные двойственные ощущения в перемешку с шоком. Это как камнем по голове. Рука Гука задрожала, и он притянул ее обратно к себе. Ло Май помрачнела от испуганного лица Гука и от его реакции. — Ты не рад? — Я… Это неожиданно. — Я сама только сегодня узнала. — И какой срок? — Почти один месяц. — А когда мы успели? На лице Ло Май проскользнула улыбка, глаза нервно пробежали по полу, и она обняла Гука, крепко обвивавая ручонками его талию и прилипая головой к груди. — Кто-то просто месяц назад не справился и оставил частичку себя во мне. — Я же никогда не… — Гук удивляется, прокручивая моменты, происходившие месяц назад, и смело делает для себя вывод, что сексом они всегда занимались, предохраняясь. Гук надевал презервативы, а Ло Май пила противозачаточные. Неужели кто-то не уследил и забыл? Но только не Чонгук, он всегда был внимателен и заботился о безопасности, он помнит слова Ло Май, эти «я приняла их пять минут назад, давай, возьми меня, Чонгук», и от этого Гук мог спокойно заняться половым актом, без этих тугих резинок, от которых он в последнее время просто устал. Значит, они тогда накосячили, значит, ими овладела жаркая страсть, значит, они просто наплевали на эти штучки, которые как бы стали для них привычкой, но что-то пошло не так. Чонгук смотрит в глаза напротив, будто можно было в них прочесть всю правду, где можно было найти ответы на все вопросы, начиная, скажи, Ло Май, что это просто шутка и что ты не беременна и заканчивая, ты перепутала таблетки или мой презерватив оказался бракованным. Чонгук не может этому поверить, никак не может. Это слишком нереально и слишком не по плану. С этим надо разобраться и побыстрее, ибо можно свихнуться, и Чон был уже на грани. — Ло Май, ты точно уверена? — голос его прозвучал серьезно и с нотками неуверенности, отчего девушка сразу подняла на него глаза и, не мигая, продолжала молча смотреть на него. — Какого черта ты сомневаешься, Чон Чонгук? — Чонгука аж передернуло от такого тона Ло Май, такого ударного вопроса он не ожидал. И что ему ответить? Ведь он действительно сейчас сомневался, искал подходящий ответ, но всё было по пизде. Если он скажет, что она не беременна или ее ребенок точно не от него, Ло Май убьет его сто раз. Чонгук это точно знал. Ло Май та еще бомба замедленного действия, и кажется, Чон «нажал» своим вопросом на ее рычаг. Она скоро взорвется. — Ло Май, я не сомневаюсь, я просто… — Лучше скажи, что ты просто не хочешь его принять, потому что разлюбил меня. Я угадала? Молчание, и в ушах трезвонят удары сердца, ни одна мышца не пошевельнулась на лице Чонгука, потому что он не ожидал, не ожидал такого поворота событий, что аж тело всё замерло. Мгновенно. А Ло Май повернулась к нему спиной, скрестив руки на груди, и сдвинулась с места. Направилась к дивану в гостиной, прошлась рукой по его верхнему краю и слышно хмыкнула. — Странно, что ты еще не выгнал меня из дома. Не устал терпеть наши ссоры? Я же такая вредная, жутко ревнивая… но полная дура! Дура, что сама не ушла. — Ло Май, что ты несешь? — Чонгук, почему мы с тобой начали ссориться? Почему ты стал холоден ко мне? Сначала я думала, что это из-за меня, из-за моего сложного характера. Да я даже собиралась простить тебя и забыть поцелуй с той шлюхой, если бы не… Господи, с ума сойти! Я не могла поверить. Не могла. Но я же всё видела. Вас, двоих. — Стой, о чем ты? — Чонгук сделал к девушке два шага, сжимая пальцы на своих руках и закусывая внутреннюю губу. — Тебе так надоели девушки? Или только я? Какого это трахать парня? Понравилось? Да что я спрашиваю? Конечно понравилось! — вскочив с места, Ло Май направилась в сторону кухни, оставив ошарашенного от такого признания Гука. Он был не только ошарашен, а выбит из реальности. Этого не может быть. Ло Май не могла узнать. Никак. Это какое-то сумасшествие. Чонгук сжимает пальцы в кулак и идет следом за девушкой, которая молча стояла у окна и смотрела куда-то вдаль. Присутствие Чона не остается незамеченным, ведь он с грохотом врывается на кухню, задев по пути стул, отчего тот отлетает в сторону, и встает перед девушкой, резко развернув ее за плечи к себе лицом. Ло Май даже не испугалась, а наоборот, улыбнулась от такой яркой реакции Гука. — Тебе не понравилось, что я сказала? — спросила она с ребяческим тоном, словно играла с ним. — Ло Май… — Не пытайся меня остановить. — Я просто хочу узнать, откуда ты взяла эту брехню. Я трахал парня? Что? Откуда ты это выдумала? — Чон старался держаться. Он врал, но так надо. — Говорю же, я всё видела. Как там звали твоего новоиспеченного друга? А, Тэхен. Его задница небось аппетитнее, чем моя. — Ло Май, что ты видела? — Тебя с ним! Чонгук вспомнил. Вспомнил то злосчастное утро, когда проснулся в прохладной гостиной, чтобы по плану улизнуть отсюда обратно в спальню к Ло Май. Он вспомнил, что не застал Тэхена рядом с собой, а Ло Май в спальне. Никого не было в квартире. Чонгук разворачивается на пятках и пулей выходит из кухни. Берет лежащую под подушкой ту самую бумажку, автором которой якобы является Тэхен, и идет обратно к девушке. Он сейчас всё выяснит, расставит все точки над «и» пожмет руку Ло Май за ее гениальную идею и актерский талант. Как говорил Чимин, это могла написать она. — Твоих рук дело? — ткнул Гук бумажку ей в лицо. — Я знаю, что не Тэхен это написал. — Почему ты так уверен? Сдернув с плеча девушки сумку, Чонгук открывает ее и начинает рыться внутри в поисках ее блокнота, который она всегда носит с собой. Достав нужную вещь, Гук начинает листать и, развернув рандомные страницы, он показывает девушке блокнот и ту бумажку тоже. — Это твой почерк, Ло Май. — Нет. — Твой, — надавил он голосом, ощущая всем нутром, как закипает кровь в венах, а злость дурманит разум. — А теперь прочь отсюда. — Что? Ты меня выгоняешь? Вот так? — Я не буду повторять. — Ты урод, Чон Чонгук. Настоящий урод. «Знаю» Было же всё хорошо. Он и Ло Май. Вместе навсегда. Обними меня, поцелуй меня, а потом переезжай ко мне, я не могу засыпать один, хочу чувствовать тебя и дышать тобой. Было, но сейчас это всё исчезло. Быстро и без возврата. Мимолетная слабость затмила глубокое чувство, которое дурманило Чонгука на протяжении полгода, отобрала и заключила в клетку самые лучшие моменты и воспоминания, разорвала всё, что их связывало. Чонгук сделал для себя вывод. Он не любит Ло Май. Не любит. — Он тебе нравится? Чонгук выпускает воздух из легких и отстраняется от девушки, чтобы уйти отсюда. Подальше. Он устал. Он сломлен. Сейчас, на кухне, минуту назад, он покончил с Ло Май, с их отношениями, и дал знать, что он, действительно, урод. Слышится хлопок двери, означающий, что девушка покинула квартиру, оставив за собой звенящую тишину и Чонгука, который должен разобраться прямо сейчас с собственными чувствами. Он же не совсем свихнулся, чтобы бросать свою девушку, которая еще и беременна, носит под сердцем его ребенка? Но он это уже сделал. Поставил точку. Завершил их историю отношений, по-гадски поступив с ней. Чонгук отгоняет преследующие мысли и решает покинуть квартиру, чтобы сходить в кафе рядом с домом и набить желудок по-полной. Он чертовски голоден, и поэтому не жалко истратиться на две порции куксу с морепродуктами, что Гук и делает. Сев на самый конец кафе где-то в углу, Чон принимается за трапезу, слушая тихую музыку и галдение кучки ребят напротив. Глаза бегают по помещению, изучая посетителей и дизайн. Всё-таки здесь шумно, и пахнет острыми приправами. Две огромные посудины вскоре опустошаются, и Гук разваливается на стуле, чтобы отдохнуть перед возвращением домой, куда вовсе и не хотелось. Глаза снова бегают по головкам посетителей и останавливаются на дверях кафе. Новый посетитель. Слишком знакомый. Родной. Тэхен. Он был укутан почти до глаз пушистым шарфом, но Гук смог его узнать. Его походку, его красивые глаза, уши, волосы, которые были уложены сильным ветром в разные стороны. Тэхен поправляет челку и идет к кассе, а Чонгук следит за ним и не может поверить случившемуся. То ли он рад, то ли злость рвет глотку, что аж хочется выбежать отсюда ко всем чертям. Но он, мать его, сидит и наблюдает, как Тэхен расплачивается за заказ и как сквозь шарф улыбается кассирше, отчего его глаза мило сощуриваются. Пальцы невольно сжимаются в кулаки, и Чонгук отводит взгляд в сторону, чтобы не видеть Тэхена, не видеть, какой он прекрасный, какой он милый в этом шарфе, какой… желанный. Сука. Тэхена стало резко очень много. В воздухе, в крови, в голове. С ума сойти. Чонгук готов был реально выбежать отсюда, но Тэхен успевает первым покинуть кафе, после которого Гук продерживается здесь еще минуту и спокойно выходит из помещения. На улице совсем стемнело, холодный воздух пробивается в ноздри, и Чонгук спешит домой. В голове бегут трехэтажные маты, а между ними имя "Тэхен". Это точно был он. Не глюк же? Не пошатнувшая фантазия? А Тэхен. Развернув к нужному дому и дойдя до подъезда, Гук заходит внутрь. До квартиры три этажа, можно и пешком по лестнице. Оказавшись быстро около квартиры, Чон чуть ли не падает на ступени. Потому что он видит его. Здесь. Боже. Он пришел к нему. Сердце начинает бешено барабанить по ребрам, и Чонгук молчит, не знает, что сказать. Да он вообще не знает, что делать. Тэхен опускает шарф с лица и смотрит на парня напротив себя. Улыбается той самой улыбкой, от которой табуном мурашки побежали у Гука по спине, и со сладкой хрипотцой произносит слишком мучительное для него слово, его имя: — Чонгук-и. Чон молчит, не отводя от Кима глаза и наслаждаясь произнесенным им его имени, которое всё еще щекотало разум. Он снова в плену его прекрасного голоса. В плену его присутствия. В плену самого его. И сделай что-нибудь уже, Чон Чонгук! — Я очень проголодался, поэтому решил купить что-нибудь и угостить тебя тоже, — сказал Тэхен, запинаясь и смотря себе под ноги. — Хочешь рисовые пирожки? — Какого черта, Тэхен? — грубый тон Гука, и Ким изменяется в лице. Уголки губ опускаются вниз, а пакет из рук выпадает с пальцев на бетонный пол. — Я… — Уходи, — толкнув его от двери, Чон начинает ковыряться ключом в скважине. — Я знаю, что ты пришел вчера к Намджуну. Щелчок двери, и она открывается. Чонгук замирает в проходе и ждет, что еще скажет Тэхен. — Зачем? — «Зачем?» Голос эхом разлетается в округе, и Чон затаскивает парня внутрь квартиры. Грубо толкает его к стене, а сам опирается одной рукой об дверь и, найдя в слабой темноте испуганные глаза, касается грудью техеновской груди, очень близко, аж чувствовалось теплое дыхание друг друга. — Сначала ответь мне на один вопрос: он тебя трахает? — Кто? Вторая рука Чона сжимает тэхеновскую кожу в области таза и опускается на ягодицу, проводит по ней, и он продолжает: — Он тебе действительно так близок, что ты в его доме лежишь на кровати совсем голый?! — Чонгук… — Ну что, нравится, как он трахает? — Чонгук, остановись, — Тэхен стал вырываться от Чонгука, но тот не отпускал, плотнее прижимался к нему тазом, а рукой нагло хозяйствовал под кофтой по спине, царапая ее кожу, отчего Ким ерзал под ним и шипел от боли. — Да что с тобой такое? — Это всё из-за тебя. Видишь, какой я ненормальный? Это ты меня таким делаешь. — Я боюсь тебя. Отпусти меня, Чонгук. — Ты не ответил на мой вопрос. Я жду. — Что ты хочешь от меня услышать? Чеерт, — громко застонал Тэхен в губы напротив, почувствовав у себя между ног руку Чона, сжимающую уже возбудившийся член, который предательски реагировал на его грубую ласку, и внизу живота начинало всё пульсировать. — Что ты делал у Намджуна? — Гук наклонился ближе к Тэхену, и его голос прозвучал в области шеи, ополяя горячим дыханием кожу, а рука продолжала трогать сквозь тряпку брюк его член, сжимая ствол по всей длине и увеличивая силу нажима, от которого Тэхен еле держался на ногах и обнимал Гука за шею. — Прекрати, Чонгук, пожалуйста. — Нет, не хочу. — Сукин ты сын. — Есть такое. — Ммм, — рука Чона пробирается внутрь брюк Тэхена, а также под белье, и накрывает его эрекцию. Головка уже мокрая, и Чонгук задевает ее большим пальцем, тут же слыша от Тэхена новый стон, и их становилось всё больше. Тэхен плавился под ним, кусал губы, облизывая их, а Чонгука накрывало цунами возбуждения. Тэхен такой сексуальный. Тэхен такой желанный. Тэхен такой дрочный. — Пожалуйста, ответь мне и уходи. — Ты же не хочешь, чтобы я ушел. Чон нервно сглатывает и резко отпускает брюки Кима вместе с бельем до колен и заключает его член в свои пальцы, начиная свободно водить по нему. — Но однажды ты ушел. И больше не появился. И где я тебя нашел? В доме у какого-то извращенца. Как ты мне это объяснишь, Тэхен-и? — Насчет извращенца ты прям в точку… Но с Намджуном я не сплю. Он мне как брат. — Ты его защищаешь таким образом? Ты думаешь, что я такой идиот и ничего не понимаю? — Я болею, и вчера у меня была температура. Меня разрывало на части. Если тебе так уж интересно, почему я был голым, вот тебе мой ответ. Я люблю спать голым. Эту привычку не изменить. Теперь ты доволен, Чон Чонгук? Ким Тэхен, мать его! У Гука всё задрожало внутри от прекрасной картины, где главным героем сие полотна является голый Тэхен, лежащий на животе с приоткрытыми глазами и смотрящий на Гука с таким голодным взглядом, что от всего ассорти вперемешку с реальным Тэхеном, который сейчас льнется к чонгуковской груди, проводит по ней рукой, задевая затвердевшие соски, что в штанах уже невыносимо тесно и плакать хочется, и с воображаемым Тэхеном, который уже приблизился к Гуку и шепчет самые непристойные слова в ухо. — Не доволен. Мне не нравится этот Намджун. — И что мне теперь делать? Намджун единственный, кто у меня есть сейчас, к кому я могу пойти. Чонгуку невыносимо, хочется Тэхена до головокружения, до последней капли, здесь и сейчас. — А как же я? — Тэхен молчит, Чонгук слушает его дыхание и, приблизившись к его лицу, тихо произносит: — Будь со мной. — Не могу.