Личное

      Дыхание окончательно сбилось – легкие просто горели. Атмосфера накалялась, а бой затягивался. Забавным это уже точно не выглядело. Боруто стёр со лба выступивший пот. Провести почти сорок минут под палящим солнцем на пару с интенсивными нагрузками ещё суметь надо. Жара градусов тридцать. Блондин успел раз двадцать пожалеть, что надел сегодня свою обыкновенную тёмную одежду. Создавалось впечатление, что он варится заживо – так и сознание потерять можно, однако позволить себе такую роскошь в данный момент он не мог. Этот бой надо было выиграть любой ценой. Это финальный поединок. Победа здесь и всё – он Чунин. Не для того было приложено столько усилий на прошлых этапах, чтобы просто сдаться….       Когда выяснилось, что его противником будет Сарада, младший Узумаки немного опешил, но, не прошло и полминуты, как на его лице появилась ухмылка. Это будет стоящая битва, - он не сомневался. Давно хотелось не тренировочной дружеской потасовки и, похоже, что его желание было услышано кем-то свыше. Отличная возможность проверить, кто из них сильнее; тем более, что победителю достаётся всё, а это хорошая мотивация биться в полную силу и достигать предела своих нынешних возможностей. Уступать друзья друг другу не намеревались, поэтому перед началом, помимо того, что пожелали удачи, ещё и заранее извинились, а после сигнала к действию забыли обо всех привязанностях.       Очередная партия клонов исчезла, после нескольких ударов со стороны юной Учихи. Суть техники теневого клонирования отчасти в том, чтобы вымотать своего противника. Что ни говори, а это было правдой. Дубликаты умело путались у девушки под ногами и, несмотря на то, что они испарялись после первого же «нежного» прикосновения, на них всё равно затрачивалась энергия, которая была небезграничной. Усталость давала о себе знать у обоих, но всё же более потрепанным выглядел Боруто. Больше сил уходило на блокировку молниеносных атак подруги, которые сыпались одна за другой. В перерывах между защитой собственного благосостояния мальчик сам успевал наносить нехилый урон своей сопернице, чем здорово выводил ту из себя. Трудно было сказать, кто именно победит, ведь, по сути, шансы были равны. Колоссальное рвение к победе и невероятная решимость в глазах говорили о многом. - Устал? – со смешком спросила брюнетка, пытаясь отдышаться. - Готов продолжать хоть целый день, - Узумаки нахально улыбнулся, предварительно подвигав нижней челюстью, проверяя всё ли с ней в порядке, после встречи с кулаком. – Это весело. - Полностью согласна, - ой, не к добру это.       Боруто без особой мороки увернулся от летящих сюрикенов, но один из них порвал ему штанину. Похоже, что десятисекундная передышка окончена, и пора продолжать это шоу, на которое смотрит пол деревни. На трибунах нет свободных мест, что обычно редкость. Где-то здесь сидит его мама в обнимку с голосившей слова поддержки Химавари. В кой-то веки родной отец наблюдает за ним, ни на что не отвлекаясь. Хотя, чего это он обрадовался? Присутствовать на экзамене – обязанность Хокаге. Ничего не изменилось…. Но желание показать себя плотным сгустком сидело внутри. Его самолюбие задушит его, если он продолжит лажать и не сделает ничего путного. Все должны усвоить, что ввязываться в серьёзный бой с Узумаки Боруто – плохая идея, и стоит подумать дважды перед тем, как делать что-то подобное.       Два вновь призванных клона незамедлительно атаковали, наскакивая сверху. Переключившись на надоедливые копии, Сарада отвлеклась. Для блондина это был идеальный шанс, который упускать было нельзя, и он ринулся вперед, на ходу вызывая ещё дубликат. Пара блоков, один раз увернуться и вдарить со всей силы – всё, что нужно было для того, чтобы сбить противника с ног и отправить в недалекий полёт, окончившийся проездом тела по земле. Учиха довольно спокойно встала, слегка закашлявшись от грязи, попавшей в дыхательные пути. Плечо немного саднило, но это было терпимо – за сегодня прилетало и похуже. - Слабо, - вынесла свой вердикт педантичная куноичи. Не хотелось признавать, но друг действительно заставляет повозиться. Это, в данной ситуации, вызывало и гордость, и раздражение одновременно. Тот факт, что между ними происходит самый долгий бой за весь экзамен ни капли не настораживает, а наоборот, - свидетельствует о том, насколько именно они сильны, и как сильно они не хотят уступать друг другу. Однако с соперником надо заканчивать, а то он уже битый час стоит на её пути к мечте стать главой деревни. Самое время применить сверхчеловеческую силу и выбить дурь из одной блондинистой тыквы. - Как уж есть, - паренек почесал затылок, стараясь не терять бдительность. Боже, он чудовищно вымотался….       Сакура сама отлично контролировала свою чакру и обучала этому дочь. Неудивительно, что в её двенадцать удар у девчонки был что надо. Сконцентрироваться, направить поток в определённое место и, тем самым, бесповоротно увеличить силу. Разрушительное и очень-очень мощное умение – отличное оружие в битве. Главное не переборщить – не хочется размазать дружка по стенке и превратить его в кровавое пятно на глазах у родителей. Просто вырубить и насладиться честной, сладкой на вкус, победой. Всё, что сейчас нужно – небольшой отвлекающий манёвр. Сюрикены, как и раньше, отлично сгодятся на эту роль. В сумке их осталось не так много, но вполне хватит, чтобы осуществить задуманную идею. Кинуть смертоносные звездочки нужно было так, чтобы оставить потенциальной жертве лишь одно возможное место для уклонения от них, а когда он увернётся и окажется там, где надо, незамедлительно бить в эту точку. Идеальная тактика, а с умениями Сарады в обеих частях плана, выполнить её – раз плюнуть.       Боруто напрягается, когда Учиха срывается с места. Пара мгновений и она прыгает вверх, доставая из сумки на боку заточенные металлические звёзды, и незамедлительно отправляет их к цели. Блондин пригибает голову, делает кувырок назад и, проделав сальто, отскакивает в сторону. - Даже не… - его будущая речь была прервана ударом в живот. Внутри что-то предательски булькнуло, и волна боли мгновенно разнеслась по телу. Словно дух выбили. Не получается собраться, как будто парализовало.       Останавливаться было нельзя – дело нужно довести до конца, поэтому следующий удар прилетает в бок. Это заставляет с пронзительным криком отлететь на добрый десяток метров и жалко приземлиться где-то под трибуной, на которой за всем происходящим наблюдают семьи двух бойцов. Изо рта вырываются хрипы, царапающие горло. Мир будто плывет и стоит огромных усилий повернуть голову набок и приподнять её, чтобы сплюнуть смесь крови и слюны. Чёрт, он проигрывает девчонке! Позорище….       Последний удар, который точно вкопает его в землю, похоронив в ней, пришёлся бы на грудную клетку, но Узумаки увернулся, перекатившись в сторону в последний момент. Адресованный ему кулак ударил в поверхность пола. Грохот, прокатившийся по всей арене, заставил многих затаить дыхание. Поднявшийся столб пыли на некоторое время закрыл обзор для всех. Становилось немного не по себе. - Мамочка, с братиком всё хорошо? – Химавари спросила еле слышно. Малышке было страшно. - Конечно, солнце, - Хината пыталась казаться спокойной для дочери, но лёгкие срывающиеся нотки в её голосе раскрывали её сильное волнение. - Он же… - Хината, - Наруто хмурился. Неизвестность происходящего на арене пугала его ничуть не меньше, чем других. В конце концов, там его сын. – Просмотри, что происходит. - Да, сейчас, - потребовалось десять секунд, прежде чем бывшая Хьюга облегченно вздохнула. - Что там? - Он увернулся. Оба переводят дух, - после этих слов камень с души упал. - Может, стоит прекратить бой? – Шикамару облокотился о перила рядом с Наруто. – Хотя, зная этих двоих, они нам этого не простят.       У почтенного седьмого лорда вырвался смешок. И правда – не простят.       Находиться в пыльном облаке – то ещё занятие, но в этом были свои плюсы: можно было продумать следующий шаг. Сарада точно не будет наносить удар сейчас. Она затратила достаточно большой объем чакры, поэтому сейчас она также как и сам блондин пытается отдышаться. Такими темпами она победит. Если он получит хотя бы ещё один такой удар, то просто не сможет встать. Сейчас ему повезло – его не добили. Он, каким-то чудом, увернулся, а в этом грязном тумане смог отползти ещё дальше. Везение на его стороне, пусть он и с трудом приподнимается в сидячее положение, хрипит и кашляет кровью. Нужно перестать тянуть время привычными техниками. Надо побеждать сейчас, а то, через пятнадцать минут по правилам автоматически засчитают ничью….       Нет. Нет. Нет!       Ограничение по времени, что б его! Нужно сделать что-то, что обеспечит победу. Причём в короткие сроки. Малейшая ошибка и он будет побежден. Такой путь ради того, чтобы оступиться в последнее мгновение…. Ну уж нет. За эти пятнадцать минут многое изменится, к примеру: его место в иерархии ниндзя станет на ступень выше. Он докажет всем на что способен, даже, если сейчас придется применить то самое. Этого никто не ожидает, поэтому на его стороне будет элемент неожиданности.       Не держать же это в секрете всю жизнь. Шести лет было вполне достаточно....

***

Несмотря на то, что солнце находилось высоко в небе, было холодно. На дворе поздний октябрь золотой осени. Тихий денек в мирное время. Идиллия, о которой можно только мечтать. Казалось бы, что нет поводов для недовольств и ворчания. Но, всякое бывает…. - Да когда ж это пройдет, даттебаса! – Боруто крикнул в никуда. Его всё равно никто здесь не услышит. Полусгнивший деревянный причал у старого озера был у мальчишки любимым местом, где можно было подумать в одиночестве. Конечно, находился он дальше, чем разрешала уходить мама, но как известно – запретный плод сладок, да и правила созданы для того, чтобы их нарушать. Он уже большой мальчик – ему целых шесть! Дома нечего делать. Из-за зудящей боли в глазах всё вокруг раздражало, а срываться на маленькой трёхлетней сестре, что непрестанно звала играть его в чаепитие, не хотелось. Вот и ушёл сюда расслабиться – никто ж не будет доставать. В висках опять что-то пульсировало, сдавливая голову. Боже, за что ему это? Маленькие кулачки давили на веки до зеленых пятен, но боль не уходила. А потом… мир изменился. Стал выглядеть как-то по-иному. - Это… - Боруто подполз к краю досок, чтобы в водной глади увидеть своё отражение. – Бьякуган?

***

К лучшему, что в тот день этого вскрика никто не слышал. Узумаки хорошо помнил тот момент. И ту часть, где он на радостях случайно бултыхнулся в воду - тоже. То время вызывало ностальгию. Блондин никогда не забудет те эмоции, которые испытал, когда впервые увидел своё белое око и когда впервые докоснулся до взбухших напряжённых вен. Да, неприятно саднило, что доставляло дискомфорт, но было круто. Поначалу вообще было больно намеренно вызывать этот улучшенный ген, но впоследствии это прошло. Сейчас боли уже не было, однако наличествовала другая проблема, которая, Боруто надеялся, также пройдёт.       Довольно забавно, что ему удалось скрывать эти глаза так долго. Об этом «маленьком» секрете знал только Шикадай – его пришлось посвятить как раз из-за той самой проблемы. Боруто был признателен другу за то, что тот до сих пор честно хранил его сокровенную тайну и, по мере возможности, помогал справляться с возникающими трудностями, коих, на самом деле, было пруд пруди. Осознание того, что в особенно тяжёлые минуты можно было спокойно упасть на заботливо подставленное плечо, помогало стерпеть неудачи. Не будь приятель рядом, и он давно б сломался под тяжестью эфемерного бремени и рыдал бы, не скупясь на холодящие душу вопли вперемешку с водопадом слёз. Молчать и оставаться в тени – задача не из лёгких.       Юный ниндзя поправил съехавшее оголовье. Парящая грязевая пыль заставляет в очередной раз закашляться и с тошнотворным хрипом выплюнуть кровь. Да, Сарада знает куда бить, когда дело доходит до их специфических взаимоотношений. Как ни крути, а он стал её личной грушей для битья по поводу и без года в четыре. Повезло, если хотя бы пара рёбер осталась полностью невредимой. При каждом вздохе, как по команде, сгибает в три погибели – после этой заварушки помощь врача будет необходима – и Боруто знает, что не ему одному. И этот факт почему-то поднимает настроение, несмотря на то, что это является откровенным злорадством. Губы непроизвольно расползаются в надменную ухмылку, а уверенность иллюзорно окутывает всё тело. Страшных усилий требует принятие стоячего положения – сперва земля уходит из-под ног, но позже потерянный ранее баланс находится заново. Сердце колотилось, как сумасшедшее.       Неугодная дымка рассеивается спустя пару минут, за которые Боруто, чтобы успокоиться, мысленно досчитал до ста. По-хорошему, тактичнее было бы напасть сейчас, пока туман окончательно не рассеялся, но требовалась минимальная пауза. Первая часть поединка отняла немало сил и немедленное продолжение чревато перегрузкой и потерей сознания, если учесть, что за последний час по голове прилетало каждые три минуты. Чудо, что в глазах не двоилось, однако огромных синяков не избежать. Нутро активно протестовало, в надежде, что мозг прикажет своему двенадцатилетнему хозяину отказаться от одной дурацкой идеи. Но, к большому сожалению, та лишь сильнее укоренялась, не давая сделать ни шагу назад. Стало резко плевать на многие вещи….       Дурацкая или нет, а она опустит чашу весов в его сторону.       Если вскинуть голову, то острота обычного зрения позволит увидеть лица родных и друзей. Похоже, что абсолютно все решили отложить свои повседневные дела ради того, чтобы посмотреть занимательный бой одних из сильнейших генинов Конохи. Даже дед и тётя Ханаби присутствуют. Боруто не удивился бы, если случайно узнал, что в их компаниях перед поединком делали ставки. Раз уж так, то плакали денежки тех, кто сегодня поставил на Учиху. - Боруто! – низкий голос и растянутое по слогам собственное имя наводят ужас. - Не злись, Сарада-чан, - можно валиться с ног от усталости и боли, но нельзя терять своей нахальности, ведь это сильно раздражает противника, а из-за раздраженности он теряет бдительность. – Будем считать, что я не специально. Дзюцу теневого клонирования!       Клоны мгновенно бросились на девушку, но та успешно уклонялась. Один дубликат сумел задеть щеку куноичи кунаем, за что получил ногой в челюсть. Атаки становились предсказуемы, и от них было мало толку. - Тебе не надоело? Хотя кому я это говорю? Это любимая техника седьмого, неудивительно, что ты так хорошо её используешь, - надоедало расправляться с дешёвыми копиями. – Твой папа отлично натренировал тебя, вот теперь и используешь этот приём везде, похоже, что сам ты тоже от него без ума.       В голубых глазах гаснет привычный огонь, а челюсть сводит оттого, как сильно сжались зубы. Каждый раз одно и то же, чёрт побери! Сколько можно тыкать его носом в то, что он и сам прекрасно знает? Абсолютно каждый хоть разок, но указал ему на это, а некоторые делают это с завидной постоянностью. И без их слов тошно. «Ну, это же сын седьмого, это естественно для него», «Его мама бывшая наследница клана Хьюга, неудивительно, что у него получилось», «Его отец лучший в этом деле, поэтому этот хулиган тоже так хорош», «Мать отлично контролирует чакру, - ему повезло с такой наследственностью»…. Младший Узумаки мог продолжать этот список почти до бесконечности. За его сравнительно небольшую жизнь он слышал нечто подобное каждый день по нескольку раз. Формулировка разная, а суть одна – он везунчик. И этот штамп красовался у него на лбу с раннего детства. Никто никогда не хвалил его за то, что он – это он, что его победы – это его победы. Все как будто были уверены, что к его маленьким триумфам имеет отношение только его происхождение, а усилия, виденные всеми, которые он прилагал, это так – дополнительные мелочи.       Появившееся чувство опустошения угнетало. Сутулая поза могла говорить о робости. Голова безвольно повисла, как у сломанной во время игры куклы. Грязная соломенная чёлка закрыла собой лицо. Кулаки сжимались до побеления, а маленькие ноготки впивались в обветренные ладони. При дыхании потряхивало, и эта тряска являлась тем единственным, что отличало блондина от каменной статуи. Боруто физически ощутил, как из его васильковых глаз начал стремительно утекать цвет, словно струя воды из-под крана. Привычное чувство притока чакры к вискам прибавило уверенности. Зрачок помутнел и моментально слился с радужкой. Появился характерный водянистый отблеск, встречающийся у слепых людей. Сетка пульсирующих вен набухла сразу же, как блондин нашёл в себе силы сосредоточиться и взял под контроль остатки своей внутренней энергии. Родное белое око, к которому он так сильно привык, оказалось на своём законном месте.       На трибунах воцарилось напряжённое молчание – все ждали….

***

      Отшлифованная поверхность деревянного манекена благосклонно принимала удар за ударом. Ритмичный стук раздавался по всему тренировочному полю. Солнце давно скрылось за линией горизонта, но прохладнее от этого не стало. Духота летней ночи нагоняла усталость, и делать ничего не хотелось. Тусклый свет, исходивший от уличного фонаря, периодически мерцал, чем сильно раздражал собиравшегося вздремнуть Шикадая. Нара изначально встал в позу и никуда идти не хотел, но один наглый шалопай его мнения явно не спрашивал и принёс сюда чуть ли не за шкирку. Сопротивляться, честно говоря, было лень, да и не бросать же тыквоголового на произвол судьбы – нетоварищеский это подход к делу, поэтому брюнет, тяжело вздохнув и закатив глаза, смирился со своей участью и попытался скоротать время за рассматриванием звёздного неба. Правда, действие сие через три часа сильно наскучило. - Ты закончил? – ниндзя теней зевнул. Спать хотелось неимоверно. - Ещё нет, - сказав это, Боруто, с очередным «ха» на выдохе, вновь ударил по деревяшке. - Это уже шестой «Сенбон Спарринг» за сегодня. Завязывай, а то руки отобьешь, - Узумаки лишь яростнее продолжил. Сам решит, когда хватит. Чем больше, тем лучше. - Не отобью, - нельзя отбить то, что уже отбито. Ладони потеряли чувствительность ещё три тысячи ударов назад. Сама рука давно уже отвердела, словно камень, а извечные мозоли, приставшие как налет, только сильнее огрубили детскую кожу. Это и называется закалкой.       Сосредоточенное лицо блондина заставляло задуматься. Хмурый вид не вписывался в образ. Полное погружение в мысли? Вероятно. Причем в не самые замечательные. - Говори, я слушаю, - наблюдать за отчаянными потугами друга не хотелось. - Это несправедливо! – хлопок одновременно двумя руками сотряс манекен. – НЕСПРАВЕДЛИВО!!! ДАТТЕБАСА! - Не ори. Никто не знает, что мы тут, да и ночь на дворе, дубина, - очередной зевок не заставил себя долго ждать. – Опять из-за Химавари? Не бери в голову. - Издеваешься? Легко тебе говорить, - Боруто огрызнулся, не забыв фыркнуть в знак своего глубочайшего презрения. И всё равно, что это так по-детски. Он ведь сам ещё ребёнок, так что можно прощать ещё тройку лет такое поведение. – У тебя нет сестры, которая пробудила Бьякуган якобы раньше тебя. - И? Что случилось-то опять? – Шикадай уже знал ответ на свой вопрос. Эта история повторялась каждую неделю, и её сценарий он давно уже успел выучить назубок, но другу надо выговориться, а то будет бродить, словно дух неприкаянный.       Смерив друга уставшим взглядом, блондин провел рукой по волосам, что намокли от пота и теперь прилипали ко лбу. Буря внутри немного успокоилась, но до конца не исчезла. На душе скребли кошки, и становилось противно от самого себя. Даже тошнотворно. Какой старший брат злиться на сестру практически ни за что? Она же не виновата, что все знают про её активированный улучшенный ген и, поэтому помогают ей развивать его. Но дурацкое чувство зависти, в котором Боруто так часто тонул, начинало отравлять существование, превращая повседневность в кромешный ад. Беспочвенные конфликты, без которых стопроцентно можно было обойтись, стали возникать всё чаще. Эмоции и собственное недовольство приходилось сдерживать огромными усилиями. Это не всегда получалось. Порой происходили срывы: то на маму накричит за то, что та добродушно спросила, как у него прошёл день, то, по понятным причинам, наедет на Химу, то в разы сильнее проклянёт отца с его вечной работой….       Узумаки начинал себя тихо ненавидеть. Пришло понимание того, что у взрослых действительно до смешного огромное терпение, раз они терпят такого неуравновешенного дебошира, как он.       Блондин с силой ударил кулаком по деревянному тренажёру. Костяшки пронзила боль, а на ошкуренной поверхности образовались еле заметные вмятины. - Я ужасен, - мальчик вынес себе скромный вердикт и облокотился на манекен, позже обессиленно съехав по нему вниз. - Согласен, - Нара помахал рукой в доказательство своих слов. Скамейка с каждой минутой становилась всё уютнее. Если так пойдёт и дальше, то он просто уснёт, а Боруто семенящей походкой в его мыслях отправится лесом. - Её опять оставили на дополнительную тренировку с тётей Ханаби, а мне сказали, что на сегодня всё, - сын Хокаге начал свой монолог, предварительно слегка откинув голову и уставившись на звёздное небо. Говорил тихо и не спешил. – Почему я тоже не могу остаться и продолжать? Или хотя бы посмотреть, какие уроки дают моей сестре. Несправедливо. Она открыла в себе эту силу только через год после меня и впервые же десять минут уложила папу с одного удара. Он весь день в отключке провалялся! И у неё глаза не болели. У меня ушли месяцы, чтобы научиться вызывать око по желанию. Я потратил столько времени на чёртов контроль чакры! Она с первого раза угодила в танкецу, а я… только-только начинаю правильно бить, спустя три-то года. Что за чёрт?       Боруто уткнулся в колени, дополнительно закрывшись руками. Шикадай знал, что друг не плачет, но уже на грани. Несмотря на то, что Узумаки много ныл и часто жаловался, он не переставал пытаться. Каждый день не меньше четырёх часов мальчуган отводил чисто на тренировки техник клана Хьюга. Было видно, что он довольно сильно угнетён своей медлительностью. Это сильно подкашивало, но он не сдавался. Это вызывало усмешку у Нара. Порой его лучший друг бывает тем ещё дураком. Дураком, у которого есть цели, что нужно достичь. И в этом весь смысл. - Боруто? - Да? – убито отозвался друг. - Напомни-ка мне одну вещь. Почему ты никому об этом не рассказал? Почему делаешь это в одиночку? – нефритовый взгляд был переведен на вжавшегося в доску собеседника, который явно не спешил менять позу. - Хочу доказать, чего стою на самом деле, - Узумаки еле слышно пробубнил, покрепче обхватив колени. - А именно? - Хочу доказать, что мои успехи – это МОИ успехи. Никто мне путь не прокладывает. И я не баловень судьбы, - в голосе появилось раздражение. - Поэтому ты решил развивать свои способности самостоятельно, никому об этом не сказав. У тебя нет наставника. Тебе банально не подглядеть за тренировками членов семьи Хьюга, ведь тебя не пускают в их додзё. Всё, чему тебя учат – Джуукен, да и то потому, что для его использования Бьякуган, как таковой, тебе не нужен. Наверное в аду снег пошёл, но ты читаешь свитки, которые периодически воруешь из семейной библиотеки, и пытаешься повторить то, что в них написано. Ты просишь свою маму невзначай рассказывать об этом додзюцу, а позже пытаешься осмыслить и применить полученные знания. Ты маркером рисуешь точки, чтобы на них отрабатывать меткость. Про «Сенбон Спарринг» молчу, так как десять тысяч ударов в день стало для тебя нормой. Иногда тебя силком не оттащишь от манекена. Ты упорно занимаешься вплоть до того момента, пока не начинаешь слабеть и терять сознание. Доводишь себя до такого состояния, что едва ли можешь ходить, и только тогда ты просишь помощи в виде одной услуги. Но тебе стыдно признавать тот факт, что ты, в силу обстоятельств от тебя независящих, не можешь быть до конца самостоятельным. Твоей целеустремлённости можно лишь позавидовать, а неугомонность добавляет огня. Чувствуешь это, Боруто? – Брюнет встал, потянувшись и размяв шею. - Что ты… - Блондин наблюдал за другом, который прогулочной, ленивой походкой подошёл к нему и присел на корточки, дабы их глаза оказались на одном уровне. Белок рядом с голубыми омутами был покрасневшим, но слёз не наблюдалось. Шикадай снисходительно улыбнулся, легко ударив приятеля в плечо. - Ты прекрасно всё понимаешь. Твоя победа будет в тысячу раз ценней, ведь ты прикладываешь столько усилий. Потраченное время сполна окупится. И я уверен, что когда ты окажешься на вершине, то равных тебе не будет. Это случится не завтра, не послезавтра, не через неделю и даже не через год, но однажды так и будет. Просто не отчаивайся и не переусердствуй. Хорошо?       На лице Узумаки растянулась улыбка. Немного пафосная речь смогла поднять планку настроения с отметки «Всё очень плохо» до уровня «Жить можно». Что ж, звёзд с неба он не хватает, талантом хоть и не обделён, но здесь точно не блещет, зато упорства, как у барана – есть в кого – и это определённо поможет ему. В конце концов: «Путь в тысячу миль начинается с первого шага». Старт был три года назад, и, хоть и неуклюже, но какая-то часть длинной дороги на вершину была пройдена. Глупо было бы повернуть назад. Остается смотреть вперед и идти дальше. Звучит как прекрасный план на ближайшее будущее, в котором его, как ни крути, а ждёт успех. - Сделаю всё возможное, - Блондин кивает. - Ну и отлично, - Нара выпрямляется и подаёт руку другу, чтобы поставить того на ноги. – А теперь, как насчёт перекусить? Платишь ты. - Почему это? - Ты под полночь вытащил меня из постели и заставил пойти с тобой, а моя помощь в результате не потребовалась вовсе. В качестве наказания ты это заслужил. - Эй! - Не спорь. Нам и так обеспечена головная боль на весь день из-за недосыпа. Повезёт, если при возвращении матерям не попадёмся, а то через пару часов светает. - Ладно, - Узумаки потянулся. Завалиться в какою-нибудь круглосуточную забегаловку – отличная идея, ведь есть хотелось неимоверно. – Уговорил. Двинули.       Шикадай остановил повернувшегося спиной друга, схватив того за руку. - Боруто, постой. - Чего? – Недоумение появилось на лице блондина. - Пообещай мне кое-что. И помни, что если ты дашь слово, то нарушить его, ради уважения ко мне и к себе, не сможешь. - Что это? - Когда ты начнёшь использовать Бьякуган в реальных боях, ты… ты не проиграешь ни одно сражение, в котором хотя бы раз его проявишь. Это сложно, но это ещё один стимул для тебя. Обещай это здесь и сейчас, и больше мы ни разу не поднимем эту тему. - Я…. – Боруто поник лишь для того, чтобы через секунду гордо вскинуть голову и с решимостью и искренностью прокричать: - Я ОБЕЩАЮ! - Не ори, дубина, - хороший подзатыльник не заставил себя ждать.

***

      Узумаки никогда не отказываются от своих слов, ведь это один из основных принципов их жизни. Они не бросают пустых фраз и помнят каждое данное ими обещание. Простая истина, которая была усвоена с детства. Тот разговор произошёл чуть больше двух лет назад, но в памяти запечатлён так ярко, как будто прошло всего несколько часов. Воспоминания ударили в голову лишь из-за того, что этот бой является первым с применением наследственного додзюцу. Пришло время показать, чего он добился за шесть лет усердных тренировок. И пусть все узнают, как сильно он может удивлять, ведь непредсказуемость – его второе имя, данное матерью природой.       Вальяжно развалившись на трибуне, Шикадай лениво наблюдал за парочкой на арене. Пару минут назад он не понимал, что его заносчивый приятель удумал, но прищурившись и пораскинув мозгами, он понял, что происходит. Загадочно улыбнулся, чем вызвал недоумения у сидящих рядом ЧоуЧоу и Иноджина, а потом незамедлительно ляпнул следующее: - Она проиграла, - затем обвёл друзей отсутствующим взглядом и вновь вернулся к созерцанию поединка.       Неожиданная прорицательность ввела двух юных шиноби в ступор. С чего вдруг у Нара такая уверенность. Эта таинственность, что читалась у парня с причёской в виде ананаса на лице, явно говорила о том, что он знает больше, чем все здесь присутствующие вместе взятые. Хотя, по мнению того же Иноджина, самым странным во всём этом было поведение блондинистого клоуна, что стоял, словно камень, и не подавал признаков жизни.       Бьякуган давал обзор в триста шестьдесят градусов, поэтому видеть, что происходит вокруг в радиусе пяти десятков метров, даже с опущенной головой, для Боруто не составляло особого труда на данном этапе его жизни. Чёрно-белый мир, в котором цветом могли похвастаться только потоки чакры, вызвал теплоту в душе и с каждой секундой придавал уверенности. Единственное, что расстраивало – слепое пятно, но нельзя быть совершенным. - Признаю, что мне нравятся теневые клоны, - начал он, удивившись тому, насколько сильно пересохло в горле. Похоже, туда даже попал песок. Пришлось нарочно говорить громко, чтобы его слышали. Звук отражался от стен, кажется, что его услышит каждый. – Признаю, что меня многому учили. Скажешь, что тебя нет? Не думаю, – это звучало слишком язвительно.       Сарада стояла на расстоянии двенадцати метров и придерживала плечо правой руки. Кисть немела, но оставалась подвижной. Неожиданный ответ от нынешнего соперника застал девушку врасплох. Да и эта странная манера походить на сломанную марионетку немного пугала. Раньше за блондином такого не водилось. Плечи друга начинали подрагивать, а потом он и вовсе стал шататься из стороны в сторону. Схватился за живот и… рассмеялся? Громко и в своём обычном репертуаре, словно опять разрисовал памятники Хокаге и наблюдал за реакцией окружающих. Однако сам продолжал смотреть в пол так, что чёлка скрывала его лицо. Что за резкая смена настроения? Что за чёртов цирк? Продолжает хохотать, чем вызывает у большинства страх за его психическое состояние. - Признаю, что у меня уникальная наследственность, но у тебя тоже она есть. Однако тебе на это не указывают. Чёрт, да я даже готов признать, что я везунчик, лишь бы все уже заткнулись! – губы скривились, показывая недовольство. Если бы его воспитание ему позволило, то он показал бы не очень приличный жест. – Но больше этого меня раздражает лишь одно: я ещё и идиот. Иноджин был прав, когда обозвал меня этим словом. К сожалению, понял я это совсем недавно. Знаешь, как обидно было? Вместо того чтобы развивать свои умения, как нормальный человек, я выбрал наисложнейший путь достижения цели, который только можно найти. Неудивительно, что я так торможу. - О чём ты говоришь? – Учиха подняла бровь. Глаз от внезапной истории стал дёргаться. Боруто часто любил поболтать во время миссий, но почему сейчас – в такой ответственный момент? С его стороны это так неосмотрительно. - О важном, - снова последовал смешок. – Я упрям и умею добиваться своего, – край куртки был предательски сжат рукой, выдавая смятение. Дрожь не унималась, и её волна проходила от волос до кончиков пальцев. Пришлось цокнуть языком и глубоко вдохнуть. – Я не проиграю! Для этого потребовалось шесть лет…. - Для чего? – брюнетка недоумевала, но на всякий случай встала в оборонительную позицию. Что эта тыква удумала? - Для того чтобы ты оказалась в зоне моего Предчувствия….       Сразу козырем. Нечего мелочиться.       Мир вокруг словно замирает. Не слышно ничего, точно все существующие до этого звуки пропали. Мёртвая тишина. Образовался беспросветный вакуум, поглощающий всё без разбора. Только собственная кровь стучит в ушах, перегоняемая по артериям и венам работающим на износ детским сердцем. Узумаки отводит правую ногу назад, перенося вес на левую для большей устойчивости. Мизинец, безымянный и большой пальцы на обеих руках спокойно загибаются, а оставшиеся указательный со средним плотно прилегают друг к другу, натягиваясь по струнке и напрягаясь, как никогда прежде. Корпус гибко нагибается вперед. Правая рука отводится назад, чтобы устремиться вверх, левая же наоборот – стремиться вперед и чуть к низу. Стоять так даже удобно, но Боруто всё равно боязливо и громко сглатывает слюну. Хината в волнении прикладывает руку ко рту, чем привлекает внимание непонимающей Химавари. Наруто сильнее сжимает железные перила – уж не понаслышке ему знакома эта стойка. - Невозможно, - Хиаши хмурит брови и приоткрывает рот. – Неужели он…? Эта позиция… - Да ладно, - у Ханаби появляется намёк на улыбку. Вот же маленький оболтус.       Ещё один глубокий вдох и блондин резко поднимает голову. Непонятно откуда взявшийся ветерок трепет соломенную чёлку. Подрагивающие ресницы выдают бегающий взгляд под закрытыми веками. А потом…. потом он открывает глаза.       У Сарады внутри холодеет. Устрашающе-безжизненные серые глаза, что кажутся стекловидными, смотрят на неё в упор, не моргая. От прежних голубых ирисов, что искрились нахальной радостью и были похожи на ясное небо, не осталось ровным счётом ничего. Даже форма изменилась под натиском взбухших вен, став более овальной. Зрачок хоть и отливал сиренью, всё равно сливался с бледно-бледно графитовой радужкой. Чистокровной белизны не было, но и это заставляло замереть. Такое амплуа друга было совершенно непривычным, не говоря уже о том, что несведущим внушало страх. Он внимательно наблюдает. Он следит за каждым шагом. Он выжидает момент. Он видит не просто цель – он видит намного дальше и глубже – он видит насквозь. От него ничего не скрыть.       Бьякуган – это техника шиноби; это глаза, которые видят всё; это одно из трёх сильнейших додзюцу, которым обладают исключительно члены и потомки клана Хьюга; это то, чем нельзя овладеть, не приложив максимум усилий в виде каждодневных изнурительных тренировок; это Кеккей Генкай, передавшийся Боруто по наследству с материнской линии, открытый им шесть лет назад и упорно тренируемый по сей день втайне от всех, исключая Шикадая. - Приём Джуукен: Поле Предчувствия, шестьдесят четыре удара.       Медлить было нельзя. Мгновенно сорвавшись со своего места, блондин бросился вперед. За секунду сократив расстояние со среагировавшей оппоненткой, и увернувшись от её кулака, он начал свою атаку. Первое касание пришлось чуть выше ключицы, а второе – правее тазовой кости. - Два удара!       Девушка вскрикнула, но это было только начало. Внутри что-то замирало. Ещё два толчка пришлись на плечи с обеих сторон. Узумаки продолжал приближаться к отшатывающейся назад Учихе. - Четыре удара!       Тычок в правый бок, ориентировочно туда, где находится большая доля печени, и тычок в район селезёнки, а также два тычка чуть ниже расположения почек. Противницу всё сильнее косит назад, но Боруто следует за ней, увеличивая скорость. - Восемь ударов!       Производится по удару над каждым коленом, нажатие на точки под ушами. Затрагиваются сгибы локтей. Мощный тычок в сам желудок, а позже дело доходит и до поджелудочной железы. - Шестнадцать ударов!       Система каналов циркуляции чакры хоть и имеет более-менее определённый образ, всё равно у каждого индивидуальна. Именно это и является причиной, почему только носитель Бьякугана может использовать такого рода приёмы. Обычному человеку можно предоставить примерную схему, которую он заучит, но даже после этого попасть в танкецу ему не удастся. Точки настолько малы, что и самому носителю Кеккей Генкай далеко не сразу удаётся ударить по ним. Это требует колоссального развития меткости и твёрдо-отточенных движений. Когда Боруто кропотливо учился и оттачивал навык на манекене он, прежде чем нарисовать жёлтой краской для себя точки, прикидывал их приблизительное место расположения, используя в помощь взятый в публичной библиотеке учебник по анатомии и тело ленивого друга. Так уж что-что, а место внутренних органов не было для сына Хокаге большой загадкой.       Нажатие на щитовидную железу и под колени. Два тычка выше груди. - Тридцать два удара! – Боруто выкрикнул, продолжая оставаться сосредоточенным. Он не верил, что у него получается. Это странное ликующее чувство внутри приходилось держать под контролем, чтобы оно не отвлекало, а то дело завершено только наполовину.       Сарада вскрикивала, но звуки обрывались, ибо дыхание с каждым ударом резко перехватывало, что вызывало лёгкое удушье. К этому времени тело уже не слушалось. Если и можно было чем-то пошевелить, то совсем чуть-чуть, однако Узумаки пресекал любые слабые попытки, нанося новые точные удары. Каждое касание вело к вспышке боли, после которой силы стремительно покидали бренное тело. Чёрт! Она недооценила способности приятеля. Вернее сказать, что она не знала конкретно об этой части. Вероятнее всего берег напоследок. Если она хорошо учила теоретический материал, а она его стопроцентно учила, то после того, как противник завершит свой манёвр, она проиграет. Он запечатывает ей точки чакры, а без неё шиноби ничем не отличается от рядового жителя. Как ни горько признавать, но этот раунд будет за соперником. Ну и получит же этот придурок от неё потом. Удумал скрывать такую силу!       Блондин же считал, что девушка так просто не сдастся, пусть он и закроет ей танкецу. Есть шанс, что она сможет встать, а значит, будет засчитана ничья, чего уж точно не надо. Нужна победа. И это дело принципа. - Шестьдесят четыре удара! – последние касание приходится в самый центр грудной клетки. Однако, не теряя времени, Боруто заносит руку назад снова. – Джуукен! – и твёрдая, словно камень ладонь с размаху впечатывается девушке в живот. То же проделала Химавари, заехав своему папе в нужную точку, когда тот прикрыл собой своего сына. Теперь противница не встанет ближайшие часов двенадцать.       Юная Учиха падает на спину, будучи не в состоянии держаться на ногах. Сознание она теряет в процессе своего маленького полёта. Продержись она, бодрствуя, хоть ещё несколько секунд, друг услышал бы искреннюю похвалу в свой адрес. Он доказал, что силён, и тем самым поднялся в её глазах ещё на несколько ступеней выше. До седьмого лорда не дотягивает, но всё же выше, чем многие.       Боруто пытался отдышаться. В груди предательски защемило, что заставило приложить руку к сердцу и сжать замызганную футболку. Он смог. Смог, даттебаса! Подтверждением тому служили громкие овации с трибун и запоздалое объявление от судьи: «Победитель – Узумаки Боруто». Он справился. Но….       Что-то внутри ёкнуло. Что-то было не так.       Подняв голову и увидев свою семью, блондин понял, почему ликование потеряло смысл. Никто из них не хлопал, не кричал поздравления, даже не улыбался. Химавари и та, - отводила взгляд и вела себя как-то скованно. У них у всех на лицах было ярко выражено смятение. Мама обнимала себя за плечи. Дедушка хмурился, отчего стал более устрашающим. Тетя Ханаби, поймав на себе взгляд, напыщенно фыркнула, сдув со лба прядку волос. А папа…. Папа спрыгнул на арену, чтобы, видимо, подойти к победителю. Белый плащ главы деревни развивался при ходьбе. С каждым шагом Наруто решительно приближался к сыну, и Боруто чувствовал, как сильно возросло желание стать никчемной пылинкой, дабы затеряться среди этой разрухи.       За спиной своего отца, махая рукой, внимание блондина привлекал Шикадай. Указательным пальцем он показал сначала на свои глаза, а потом на запястье руки, как бы говоря: «Время, дубина!». Затем кивнул на приближающуюся фигуру Хокаге, пальцем, будто лезвием провёл себе по шее и, для большего драматизма, высунул язык, дабы показать, что сейчас вероятнее всего будет. Но в его нефритовых глазах читалась лишь одна единственная молитва: «Не тормози!». После брюнет показал большим пальцем себе за спину и, получив еле видимый кивок от друга, в доказательство того, что тот его понял, поднялся со своего облюбованного местечка, чтобы вскоре скрыться в одном из проходов, что вёл к выходу.       Младший Узумаки сглотнул и сам не понял, как начал непроизвольно пятиться назад, чем вызвал ещё большее недоумение на лице отца. И так было видно, что тот сильно озабочен. В глубине его голубых глаз плескалось что-то, чего мальчуган раньше не видел, а потому – всем нутром хотел надеяться, что это не разочарование. Что угодно: гнев, ярость, смятение, недопонимание, но только бы не чёртово разочарование!       Отступать стало некуда в тот момент, когда синее, от количества синяков, запястье пацана было захвачено большой тёплой ладонью. Нельзя было это так оставлять, ибо выкрутиться из этого, не слишком сильного, захвата будет не так просто, даже при большом желании. Пришлось показушно скорчить гримасу боли, чтобы хватку мгновенно ослабили. Его мимика и актёрская игра были превосходными – все верили. Не стань он шиноби, то пошёл бы работать в театр или сниматься в кино.       Боруто отвернулся, слегка наклонив голову так, чтобы чёлка вновь скрала глаза вместе с всё ещё адски напряженными венами. Появилось некое сожаление, а непонятно откуда взявшееся чувство вины начало разъедать подкорку мозга. Посмотреть в глаза своему папе не хватало духу. Складывалось впечатление, что он сделал что-то неправильное, что-то, что было запрещено. А вся эта сцена – это доказательство его вины, вон – даже руку держат, как будто улучили в краже. Это сильно давило, из-за чего желание провалиться сквозь залитую бетоном землю возрастало в геометрической прогрессии. Дрожь прошла по телу. Его отец рядом и смотрит на него, видимо, ожидая аналогичного действия в ответ, но бывший обычно решительным нахал не мог в сложившейся ситуации оказать такую обыденную услугу.       Желанная победа была омрачена. Какой смысл в ней, если нельзя будет с кем-то разделить радость? - Боруто, посмотри на меня, - Наруто говорит мягко, его голос никогда не резал напряжённую тишину так, как сейчас. Младший Узумаки сильнее стискивает зубы и нарочно отворачивает голову еще дальше. Настолько, насколько позволяет шея.       Неужели он даже похвалы не смог заслужить за то, что официально стал Чунином? Пусть он не совсем прошёл первый этап – он бы упал в эти чернила, если бы его не поймала Сарада, поэтому там нет его заслуг. Пусть он почти завалил второй этап. Если бы не Мицуки, подоспевший вовремя ему на помощь, то флаг был бы захвачен врагом. Получается, что и там справились без него. Но третий этап пройден им (и только им) целиком и полностью. Он приложил смекалку, чтобы уделать того взрывника из Облака, умудрившись при этом подорваться на жвачном пузыре только один раз. Удачно атаковал Иноджина, когда тот пропустил удар и отвлёкся, чем обеспечил себе скорую победу во втором раунде. Не обошлось без травм: после поединка с бледным, словно смерть Яманака, пришлось вправлять руку. Переусердствовал, с кем не бывает. И вот, когда его шансы на победу в третьем сражении против целеустремлённой куноичи-заучки катастрофически стремились к нулю, он нашёл выход – Бьякуган. Первый реальный бой с использованием этой техники прошёл с благополучным исходом для своего носителя – чем не триумф? Так почему же теперь всё так напряжённо?       Чёткие очертания мира начали тускнеть и размываться. Боруто до крови закусил губу, не в силах унять неконтролируемую дрожь по всему телу. Кеккей Генкай хоть и был активен, но на пятьдесят метров видно уже точно не было – дальний план исчез. А слепое пятно начало стремительно расползаться, с каждой секундой прикрывая собой всё больше и больше пространства. Шикадай прав. Время, правда, жало к стенке.       Горечь от обиды на себя, на мир и на семью достигла своего пика тогда, когда защипало в глазах. Узумаки зажмурился, пытаясь сморгнуть пелену, но лишь подтолкнул солёный поток. Дыхание стало отрывистым и превратилось в болезненное сопение. Появились всхлипы. Под ноги упало пару капель, что первыми скатились по щекам, и оставили след на сухом полу. Плотину прорвало. Остановить слёзы не было возможности – они катились градом. Позорище….       Разрыдаться на глазах у такого большого количества простого народа. Истерику видят другие шиноби, его друзья, его родные, пятеро каге, включая его отца. Последнее – самое худшее. Рот кривится, а губы дрожат, но блондин делает усилие, чтобы что-то сказать. - Боруто, - Наруто сильно взволнован. Он так давно не видел, как его сын плачет. Собственный ребёнок кажется таким беззащитным. - Не трогай меня! – мальчик прокричал, вырывая свою руку из родительской. Крик приобрёл эхо. Воспалённые, бледно-серые глаза на покрасневшем лице блондина встретились с голубыми озёрами его отца, в которых читалось удивление. Боруто шмыгнул носом, попытавшись утереть слезы грязным рукавом, но это не помогло. Мир продолжал погружаться в кромешную тьму и малыш, не выдержав, сорвался с места, бросившись к выходу с арены. – Отвали!       Убегал так быстро, как позволяли оставшиеся силы. Медлить, как и при ударе, было нельзя. Хватит. Сегодня он уже опозорился один раз, второго он не переживёт. А что может быть хуже, чем прилюдное рыдание? Правильно – прилюдная беспомощность. А таковая будет обеспечена, если он, конечно, не возьмёт ноги в руки и не свалит куда подальше.       Мир продолжал блёкнуть. Выступавшие вены расслабились и скрылись под кожей. Узумаки продолжал бежать, несмотря на то, что уже не видел дальше одного метра. Эта была как раз та самая проблема, пришедшая на смену боли при вызове Бьякугана. И, если быть честным, то лучше б жжение в глазах осталось, ибо находиться в полной темноте гораздо ужаснее.       Слепота – вот проблема с большой буквы.       Если сильно перенапрячься или же использовать додзюцу на «последнем» издыхании, то это неминуемо приведет к нарушению обычного зрения. Никто из Хьюга, к слову, не имел такого побочного эффекта. А потому – нигде не упоминалось ничего подобного. Ни в рассказах матери и дедушки, ни в свитках. Про боль в глазах, кстати, тоже ни слова не упоминалось, но та прошла и чёрт с ней. Так что плескалась надежда, что и это неудобство со временем исчезнет. Надо лишь лучше стараться, развивая контроль чакры и свои умения в целом. Помогло ведь тогда, поможет и сейчас, а пока приходится существовать по нескольку часов в чёрном пространстве.       Боруто вовсе перестал разбирать дорогу – из-за слёз она размылась. Но неважно – через несколько секунд всё поглотила беспросветная тьма. Он продолжал бежать, отлично понимая, что это травмоопасно. Небольшое препятствие в виде лестницы в пять ступеней и готово – он кубарем летит на каменную плитку, по которой прокатывается пару метров. - Вот же ж, - голос Шикадая отчётливо послышался где-то позади. – Ты как?       Нара помог подняться и даже немного отряхнул от пыли. Узумаки насупился, но ничего против не сказал, проронив лишь тихое: «Спасибо», да потянулся утереть нескончаемый водопад с лица, за что получил по рукам, ибо не надо грязь размазывать. - Куда ты так рванул? Договаривались же на выходе, - брюнет причитал, растягивая слова по слогам. Но позже смягчился, понимая состояние друга. Похоже, он давно смирился с тем, что стал персональной нянькой, поэтому ни разу не возникал по этому поводу. Работа нетрудная: донеси, подлечи, поддержи, поговори. Конечно, за это не заплатят, но не всё же в жизни меряется деньгами. – Хей, не раскисай. То, что ты там творил – потрясно! Честно, не думал, что применишь на глазах у всех. Решил заявить о себе? Признаться, ты удивил. У ребят так глаза горели. Я сам чуть ногти кусать не начал, не пугай так больше. - Хорошо, - блондин промямлил. – Это было спонтанное решение. Я ничего не планировал. Кроме того, я держу обещание, - натянутая улыбка осветила заплаканное личико. Только сейчас усталость, накопившаяся за долгий день, начала в полной мере заявлять о себе. В сон, однако, не клонило, пусть тело и требовало заслуженного отдыха, а вокруг, несмотря на время, была «ночь».       Шикадай без упрёков позволил на себя опереться и, для большего удобства, перекинул руку Узумаки через плечи, вскинув на себя большую часть веса паренька. Сейчас он что-то вроде верной собаки-поводыря для слепого человека. И должность эта весьма ответственная – к ней нужно относиться здраво и серьёзно. Очевидных вопросов, по типу: «Видишь?» «Не видишь?», лентяй не задавал, и делать это не будет. И без этого знал, что нет, а комплексовать кого-либо лишний раз он точно не собирался. Не такой он человек по своей натуре, да и с блондинистым нарушителем мирского спокойствия помягче надо быть, а то взорвётся, как фейерверк, пущенный на Новый Год. - Где мы хоть. Не припомню, чтобы на главной дороге были лестницы вниз, - Боруто вздыхает, кладя голову набок, ибо держать её уже не было сил, а тут и опора подходящая. - Мы в низине, у фонтана, - Нара отвечает сразу, начиная их неспешный путь в пока неизвестном для блондина направлении. - Ого. Нормально так. Я пробежал шесть кварталов? Даттебаса, – щека, на которой был одинокий синяк, потёрлась о хлопок одежды, ища более удобное положение. - И я про то же, - приятель шикнул. – Не смей волочить ноги! - Считаешь меня ненормальным? – сын Хокаге выполнил просьбу, но продолжил идти сильно семеня, но собеседника это вполне удовлетворило. - На почве чего вопрос? - За последний час я успел побыть собой, лютым нахалом, заикой, избалованным ребёнком. Успел посмеяться и порыдать на глазах у доброй половины деревни, - действий не так много, но такое чувство, что впереди сто дней раскаяния. - По-моему: всё как всегда. Ладно тебе. Не думаю, что кто-нибудь будет на этом акцентировать. Да и последнюю часть, видимо ту, где ты плакал на арене, я благополучно пропустил, - ниндзя теней улыбнулся. - Угу. Каков план? - Сейчас ко мне. Подлатаем тебя чуток, а то выглядишь не очень. А потом завалимся в какой-нибудь общепит. Гуляем! - Идея супер, но с какой радости? – это было не шибко важным. Боруто просто предвкушал, как будет наслаждаться свежим бургером. - Ну, у тебя ж с этого момента новый ранг. Доступны более сложные миссии, как ты и хотел. Отметим твоё повышение! – Шикадай хихикнул, отведя глаза. - Так я тебе и поверил. Знаешь, я слепой, а не тупой. Имею в виду: деньги у тебя откуда, раз не жалко? - Ставки, - скрывать бессмысленно, ведь всё равно половину отдавать блондину. – Извини, если что, но здесь без этого было никак. Шанс подзаработать не трудясь. - Так и думал. Ну и сколько теперь в кошельке? – Нара слегка повернул голову, чтобы шепнуть сумму. Боруто не смог сдержать очередной возглас: - Сколько, даттебаса?! - Не ори, дубина. Повторять не буду, уже знаешь, - брюнет пожалел, что в данный момент друга бить не стоило. Задолбал кричать. - И на скольких делим? – вполне логичный вопрос. Надо же знать, какая доля перепадёт в карман. - На двоих. - Что!? - Хватит переспрашивать. На двоих: ты, да я. Весьма прибыльное дельце, не находишь? – Шикадай рассмеялся, видя окаменевшее удивление. – Я единственный, кто поставил на тебя, остальные были за Сараду. Двенадцать человек, включая Мицуки. Скинулись перед сражением. - Даже Мицуки против меня? Что за чёрт? Я в ваших глазах настолько никчёмен? – захотелось забиться в тёмную яму и зарыдать вновь, но число с нулями как-то сглаживало всё, приводя в норму. - За них ответить не могу. Но факт остаётся фактом: у нас есть деньги, так что грех не погулять и не пробазарить какое-то количество. - А ты рисковый. Любишь азарт? Где бы зарабатывал, чтобы рассчитаться с долгами, если бы я проиграл? – блондин честно недоумевал на этот счёт. На месте друга, в играх на деньги, он не лез бы на рожон. Впрочем – это единственное место, где бы играть с огнём и испытывать Фортуну он не стал. - Мне бы не пришлось их возвращать. Однозначно, - голос Нара стал серьёзным. Не было сомнений – он верил в то, что говорил. - Почему? - Я в тебе не сомневался.       Боруто зажмурился, кажется, что плотину прорывало вновь. Воздух выбило из лёгких, и пришлось ещё больше опереться на идущего рядом друга. Пара солёных капель всё же спустились по уже проложенным дорожкам, намочив Шикадаю рубашку. - Ты чего? – серьёзность в голосе превратилась в искреннее беспокойство. - Спасибо, - Узумаки прошептал одними губами. За дорогу они больше не произнесли ни слова, однако улыбки сияли на лицах обоих….

***

      Ниндзя-медиком Нара не был, ибо больше калечил, чем лечил, однако, имея за плечами трудный опыт, поставить друга на ноги смог. Пришлось повозиться, что сильно напрягало, ибо наследственная ленивость была категорически против. Боруто априори не имел кнопки «выключить» на своём теле, поэтому часто не мог оставаться на одном месте более пары минут, даже если это пошло бы ему во благо, и даже, если его об этом настойчиво просят. Ну не мог и всё тут. Плевать, что кругом ничего не видно, а сопоставить с воспоминаниями не получится, ибо в ванне у друга он впервые. Просто надо походить по жёстким циновкам голыми ступнями, чтобы в конечном итоге наступить на кусок мыла, и в который раз за сегодня потерять равновесие, а потом, в попытке удержаться, вслепую схватить первый попавшийся объект и забрать его с собой, дабы достойно, с большим всплеском, бултыхнуться в набранную воду. - Твою ж, - ой, кажется, тем объектом оказался рукав брюнета. – Мать меня убьёт, а потом закопает под камнем в парке.       У Темари был вкус: в её доме было уютно. Она всё выбирала сама. И встроенная в пол ванна, под тип курортных горячих источников, была её гордостью. Правда расчета на то, что один слепой ребёнок решит сигануть в неё в своей известной манере, не было. Поэтому вряд ли женщину обрадует залитый деревянный пол. Шикадай уже знал, что ему грозит, – минимум: уборка во всём доме до внеземного блеска, максимум: безызвестная могила где-нибудь в лесу. На самом деле оба варианта так себе, а, если их сравнивать, то они и вовсе не отличались. Поэтому он решил, что с его стороны благоразумнее будет сейчас вообще о подобных вещах не думать. В данный момент у него другие приоритеты. Один из них, к примеру, выплёвывает воду, которую успел глотнуть. - По крайней мере, решился вопрос с твоей одеждой. И с моей тоже. - Угу.       Мокрые тряпки отправились в рядом стоящий таз, после чего мальчики приступили к помывке. Тело Узумаки вымыл сам – достаточно было, чтобы ему в руку вкладывали намыленную мочалку. А вот чести тереть смуглую спину и выполаскивать блондинистую голову удостоился ниндзя теней. В этом странного ничего не было и оба относились к этому, как к должному. Раздражало лишь то, что Боруто постоянно шикал из-за того, что пена попадала ему в глаза, но Нара стоически сносил сотое айканье и просто пытался делать своё дело побыстрее.       Последний раз окатив и себя и друга теплой водой, накинув на последнего большое махровое полотенце, и сам не забыв прикрыться, брюнет повёл гостя в свою комнату. Холод от пола проходился по ногам, пока они поднимались по лестнице. Синхронный топот ног заполнил дом, эхом отдаваясь в соседних комнатах. Но старших членов семьи, которые могли бы их услышать, в помещение не было, что не могло не радовать – лишние вопросы были ни к чему. Боруто шлёпал где-то сзади, пытаясь уверенно поспевать за другом, но выходило не очень: ориентации в пространстве не было никакой, так что любой небольшой заворот сбивал с толку похлеще, чем объясняющий новую тему загадочными аналогиями Конохамару-сенсей. Поэтому мягкая ладонь Шикадая, что обхватывала его руку, была чем-то вроде спасательного круга для человека, не умеющего плавать.       Вот с характерным глухим скрипом дверь отъезжает в сторону, и резкий запах мужского дезодоранта ударяет в нос. В комнате не проветрено. Оно и понятно, ведь на улице такая жара, что даже кактус чахнет. Стоит открыть окна и всё – разгоряченный воздух мгновенно заполонит собой всё. А так, большую часть дня это место находится на теневой стороне – очевидно, что температура здесь ниже, чем снаружи. Несомненный плюс, а то не хотелось бы получить тепловой удар.       Узумаки был усажен на кровать, ибо только там его можно было оставить в безопасности, так как царивший бардак был опасен для здоровья. Здесь же блондину оказали врачебную помощь: ссадины и порезы были обработаны и заклеены, синяки намазаны охлаждающим гелем, а грудная клетка туго перебинтована. Жертва медицинских экспериментов не возражала и сидела смирно, однако жаловалась на то, что лекарство щипет. Шикадай был собой доволен - его пациент не спешит задыхаться от удушья из-за тугих повязок, а значит, что он в кои-то веки сделал всё правильно. А Боруто просто был благодарен, ведь помощь ему требовалась, хоть он и не помер бы без неё. А обратиться к медикам, что присутствовали на экзамене, он не мог, ибо сбежал оттуда без оглядки. Так что Нара – хорошая альтернатива. - У нас почти один размер. Моя одежда должна тебе подойти, - брюнет рылся в своём шкафу. Не выходить ведь на улицу голым. Простецкая зелёная футболка и тёмные бриджи, пусть и не были такими стильными, как обычный прикид голубоглазого, всё равно являлись отличной заменой. – Надевай, - ниндзя теней аккуратно положил комплект приятелю на колени, а затем следил, чтобы выходные тряпки не надели шиворот-навыворот. - Узнаю, что ты нарядил меня в какое-нибудь старьё или в одежду твоей матери, получишь. - Мог бы и спасибо сказать. - Уже. - Не для этого случая. - Спасибо.       Повисает неловкое молчание. Каждый думал о чём-то своём. Боруто откинулся на постель, предварительно поболтав ногами в воздухе. Матрас мягко спружинил под телом, заставляя покачнуться. Невидящий взгляд был со вздохом устремлён вверх, к потолку. И почему он такой проблемный? Ответа на этот вопрос, к сожалению, не было. Вернее был, но его не устраивал. - Шикадай? – блондин позвал, по звукам предполагая, что его собеседник натягивал брюки. -Да? - Что мне делать? Ну, знаешь… Как я домой пойду сегодня? – чтобы яснее донести смысл сказанного блондин указал на свои глаза и как бы потыкал на них. - А, ты об этом. Разве зрение не должно вернуться через пару часов? – брюнет почесал затылок и вопросительно вздёрнул бровь. - Повезёт, если к утру будет. Я измотан в край, так что пока не светит, - горько было признавать правду, но и драму из этой пустоты разводить не очень-то и хотелось. Проще занять себя чем-то и спокойно переждать, нежели постоянно ныть. Пора бы уже привыкнуть, как-никак, а началось такое лет пять назад. Тогда, конечно, этого не было в таких масштабах, что облегчало положение. - Проболтаемся до вечера. У нас будет время подумать над этим. Если что, то можно поступить как обычно: помогу тебе забраться через окно и, позже, ты завалишься спать, а я сразу свалю.       Боруто медленно кивнул, одобряя привычный план, но при этом прекрасно понимал, что он вряд ли сработает. Особенно после сегодняшнего. Его сейчас не ищут, но наверняка ждут, зная, что рано или поздно он всё равно сунется домой. А как иначе? Он ребёнок, куда ему деваться? Стоит пересечь родной порог и готово – серьёзный разговор подан на блюдечке с голубой каёмочкой. Может даже семейный совет соберётся. А это большая редкость, но, учитывая важность и, в какой-то мере, деликатность поднимаемой темы очень вероятно, что так и будет, но не факт. Выслушивать усыпляющие нотации взрослых людей - это самое последнее, чего хотелось, но так, как время повернуть вспять было нельзя, придётся принимать закономерные последствия, которые уже дышали в спину, пуская мурашки и заставляя волосы на затылке становиться дыбом и стремительно седеть. Интересно, - где он в своей недолгой жизни повернул не туда, куда надо? Порой Бьякуган – сущее наказание, и придётся с этим важным утверждением полностью соглашаться, но стоит помнить, как много преимуществ он даёт, а вместе с тем – забывать о мелких недостатках. - Ладно! – Узумаки вскочил с кровати, попутно немного скривившись от боли в рёбрах, и поднял кулак кверху. – Давай насладимся обедом. Двинули! - Пойдём, только одну секунду, - порывшись в прикроватной тумбочке, Нара что-то выудил оттуда. – Наденешь это.       Солнцезащитные очки были всучены блондину в ладонь. - Зачем? - Во-первых: ты не видишь яркого солнца, поэтому непроизвольно можешь смотреть на него, а это вредно для сетчатки. Во-вторых: прости меня, но, сам понимаешь, ведь твои глаза… они…они… - Знаю, не продолжай. Но я странно выгляжу с ними, - Боруто цокнул языком, продолжая что-то бурчать себе под нос, но очки всё-таки надел. - Я тебя умоляю: странным будет то, как ты будешь идти, постоянно держась то за моё плечо, то за рукав, то и вовсе – за руку. Что подумают люди? – Шикадай не смог сдержать смешок, видя, как у сына Хокаге покраснели уши. - Обойдусь! Сам пойду, - нахмурился прямо, как маленький. - Скажешь это ближайшему фонтану, в который ты упадешь без моей помощи. - Эй!

***

      Остаток дня пролетел быстро. Слишком быстро, если быть честным. И это абсолютно не радовало.       Друзья помотались по окраине деревни. В центр не сунулись – Боруто, вопреки своему обычному поведению, не хотел привлекать лишнее внимание. Нара отнёсся к этому спокойно, полностью понимая друга. Купив пару булочек и выбив вандальским способом газировку из автомата, они перекусили около озера, опустив ноги с деревянного причала в воду. А потом болтали, болтали и ещё раз болтали. Говорили о разном, начиная обсуждением недавно выполненных миссий и заканчивая сегодняшним экзаменом. Последнее сильно не затрагивали, - больше времени уделили разбору самой атаки. За интересным трёпом хода времени они не замечали до тех пор, пока солнце не начало садиться за горизонт, окрашивая небо оранжево-красными красками. Спохватившись, они добрались до железной дороги, а там забрались на вечерний поезд, что шёл по кольцевой.       Таким образом, спустя час, они стояли напротив входной двери, что вела в дом главы деревни. Успело смеркнуться, и звёздное небо было хорошо видно. Блондину не надо было обладать зрением, чтобы знать, что в окнах горит свет. Тяжело вздохнув, он немного поник, но удар в плечо вынул его из собственных мыслей. - Что бы там ни было, будь в себе уверен.       После этих слов послышались удаляющиеся шаги. Свой дом Боруто знал, и ориентировался в нем довольно свободно, так что помощь няньки ему не была особо нужна. Шикадай и так очень много для него сделал. Бескорыстно, что стоит заметить, поэтому дальше он сам, пусть тревога внутри и нарастает, а коленки незаметно начинают трястись.       Нащупав дверную ручку, блондин, снова глубоко вдохнув, нажал на неё и открыл себе проход. Скрипа не было, как и фразы: «Я дома». Дебошир специально молчал. Глубоко внутри теплилась надежда на то, что его реально не услышат. Мягко закрыв за собой дверь и, на ощупь, найдя деревянный порог, он присел на него, нарочно медленно снимая обувь. Он ничего не видел, но всё равно закрыл глаза, когда услышал как сёдзи, разделявшая коридор и столовую, отъехала в сторону. Боруто замер, опустив голову так, что со спины она была не видна. А чего он ожидал? В этом доме живут опытные шиноби. Нет ничего странного, что его уже засекли. - Братик? – Химавари спросила неуверенно, но когда убедилась, что перед ней тот, кого она ждала, незамедлительно прокричала: - С возвращением, - и налетела на мальчика со спины. - Привет Хима, - натянуть улыбку стоило больших усилий. - Поздравляю, ты сдал экзамен! – детские руки обнимали его за плечи. - А, да. Слушай, я устал и хочу спать. Так что я к себе и… - Боруто, - этот голос. Дедушка? Что он здесь делает? Чёрт, значит, семейный совет всё-таки будет, даже в более расширенном варианте, чем предполагалось изначально. – Подойди сюда.       Вот и всё. Единственное о чём приходилось сейчас жалеть это о том, что завещание не было составлено вовремя. Что ж, когда-нибудь это должно было произойти. Он знал, что делал, когда хранил свою тайну. И он знал, что делать сейчас. Так как все здесь, то надо раз и навсегда расставить все точки над «I». Рука сама непроизвольно проходится по волосам, зачёсывая их назад. Один тяжёлый вздох и приходится встать с поребрика. Химавари, словно кролик, ускакала вперед. Пришлось идти за ней, вспоминая, сколько метров до дверного проёма, а для достоверности – проводить рукой по стене, и сделать полшага вперед, когда поверхность из-под пальцев пропадёт.       Очки до сих пор не сняты, поэтому младший Узумаки поворачивается лицом к присутствующим. Наверное, - он просто стоит лицом к входу на кухню, не осмеливаясь ступить дальше. Может, ещё не поздно отступить? Всё это может подождать… ну, вечность? - Я, правда, устал, могу я пойти к себе? – попытка - не пытка. Стоило попробовать. - Милый, - только не это. Мама говорит этим еле живым голосом, что переполнен волнением и сожалением одновременно. – Надо поговорить. - Это может ждать? - Нет, - голос дедушки суров, но не сердит. – Садись, - Хиаши кивает на стул за обеденным столом, но Боруто этого не видит. - Мне и стоять удобно. - Не паясничай. Сядь уже, - и тётя Ханаби здесь? Этого стоило ожидать.       Делать нечего. Сделать уверенный вид и пойти вперед. Стол находится на прямой траектории, дойти до него можно без приключений. Первый же стул, тот, что ближе всего к кухонному островку, оказывается свободным. Блондин его занимает, понимая, что если двинется дальше, то просто кого-нибудь заденет.       Тишина давит, но с ней приходится мириться. Слышны настенные часы, а также сверчок, который находится где-то за окном. - Ничего не хочешь сказать? - папа? Ну, конечно, куда ж без него? - Ты дома? Что, впервые семья стала важнее деревни? Других дел нет? – мальчик огрызнулся. - Боруто! – Хината знала, что её сын скажет что-то такое. – Прошу не надо. Давай не сейчас. Нам надо серьёзно поговорить. - Так говорите, а я послушаю.       Малолетний хулиган хорошо представлял, что дерзость – не лучший выход, однако поделать с собой ничего не мог. Язык работал быстрее мозга. Тяжело говорить, когда даже не понимаешь, что происходит в комнате. В этом никто не виноват, но это весьма затрудняло и обостряло сложившуюся ситуацию. Кажется, папа тяжело вздохнул. Человек, который даже не удосужился похвалить его за победу, сейчас что-то требует от него. Как это понимать? - Итак, значит Бьякуган? – дедушка прервал его мысли. - Да, - Боруто сказал это очень тихо, в надежде, что его не услышат. Скрывать, на самом деле, бессмысленно, ведь они видели всё своими глазами. Не коллективные же галлюцинации? – Это не имеет значения. - Почему ты молчал? – появляется ощущение, что на него сейчас пристально смотрят. Ни одно его движение не останется без должного внимания. – Ты ведь осознаешь, что Бьякуган – техника… - Шиноби. Бла-бла-бла, - малец похлопал пальцами на манер куклы-носка. – Одно из трёх великих додзюцу, бла-бла. Скажите мне то, чего я не знаю. - Прекрати! – удар ребром ладони по голове от родной тётки прилетает моментально. Это знак, говорящий о том, что действительно лучше умерить пыл. - Я и не начинал! Больно, даттебаса, - новая шишка вне поля боя? Да раз плюнуть. У тёти рука набита. - Заслужил. Говори, с каких пор ты у нас такой мастер семейного дзюцу? - ухо схватили и немного оттянули. - С тех пор, как родился! - А вот и нет! - А вот и да!       Доказывать свою точку зрения тяжело. А в случае Боруто – ещё и красочно. Непроизвольная жестикуляция при разговорах была ему свойственна с ранних лет. Махи руками, по идее, должны помочь мысли дойти до собеседника. Но это в теории, а на практике – стоящая на столе синяя ваза с душистым букетом отправляется на пол. Послышались треск и звон стекла. Блондин действительно чувствует себя неловко. - Простите, я не хотел. Я просто… просто, - мальчик слезает со стула, сразу нагибаясь, начиная шарить рукой ориентировочно в том месте, куда должен был упасть предмет интерьера. Господи, как же жалко он выглядит со стороны. – Неважно. - Прямо перед тобой, братик, - Химавари снова подаёт свой голосок, недоумевая, почему любимый нии-сан так долго ищет очевидное. - Спасибо, - собственная беспомощность вызывала гнев, но пришлось взять себя в руки. Осколки надо было собирать аккуратно, что было весьма проблематично. – Послушайте, я скажу всего три вещи. Номер один: мой Бьякуган пробудился в шесть лет. Номер два: я тренируюсь сам, наставник мне не нужен, ибо помощь с обучением не принимаю. Номер три: у меня полно проблем. Из-за одной из них, кстати, я сейчас не вижу чёртову вазу перед собой. Я вообще ничего не вижу. - Милый… - Не надо мам, - очки снимаются и убираются в задний карман. Узумаки поднимает глаза и, по привычке, обводит всю комнату взглядом.       Слышатся вздохи и восторженный возглас Химы: «У тебя глаза серые, и они блестят!». - Клянусь, что завтра они снова будут голубыми, как у тебя пап, - чувство вины пробирало, не давая покоя, но и начинать, что-либо не хотелось. Это не нужно. – Забавно, что глаза, видящие всё, так схожи со слепыми. - Не видишь? – старик смотрит на внука сверху вниз. - Завтра буду, не беспокойтесь об этом, - встать и потянуться, что может быть лучше? – Уже поздно. Я всё ещё хочу спать. Тетя? Дедуль? Вы редко к нам заглядываете, так что оставайтесь на ночь, а завтра мы поговорим. По-честному расскажу больше, чем сегодня, - пусть их реакция не видна, но скромная улыбка всё равно озаряет лицо блондина. – И да, пап, прости за сегодняшний выкрутас на арене. Вырвалось. - Почему ты молчал? – вопрос повторён вновь. Он врезается в спину, пока пацан, не спеша, с вытянутой рукой, идёт по направлению к выходу. Как только пальцы касаются деревянной рамы, он делает полшага вперёд, в прихожую.       Дурацкий вопрос, на который легко дать ответ: он создаёт свой ниндо. Путь, что не проложен никем, кроме него…. - Я упрям, - кратко и ясно, а потом чуть тише добавить. – Это личное. Боруто задвигает за собой сёдзи. В коридоре слышны удаляющиеся шаги.