Dishevelled

После очередной выкуренной мной сигареты в помещении витал дым, пеленой затягивающий разум, а в воздухе как будто било током, разряды от которого отзывались во всех частях моего тела. Томми сидел передо мной на коленях, я опирался о стены кабинки, закатывая глаза от неистового удовольствия. Он, как всегда, не был против на эту маленькую услугу. Наш с ним секрет сполна заменял мне любые серьезные отношения. То, что он творил с моим телом во время минета, не поддавалось никакому описанию. Мне не нужны были от него полноценные внимание или привязанность. Хватало и того, что он тратил каплю своего драгоценного времени на меня. Да кого я обманываю? Я кончил. Томми встал, уверенно толкнул дверь, тут же с силой задергавшуюся, и вышел, подходя к загаженным раковинам, умываясь и разглядывая себя в зеркале. Я застегнул ширинку и притворился, что я не был только что чуть ли не на небесах от счастья. Он выглядел чрезвычайно спокойно, я же пребывал в рассеянном состоянии, прокручивая в голове произошедшее снова и снова. Я никогда не смогу понять и частицы из всей этой очаровательной катастрофы под названием Томми Рэтлифф. Недавно он заявил, что ему никто не нужен, но буквально спустя пару дней согласился на мою просьбу, не задумываясь. А ведь она что-то значила. По крайне мере, для меня. Ему, видимо, нравилось пропускать через себя только пафос и грязь. Любовь его не интересовала. На этом и держалась наша негласная договоренность: мы делаем приятно друг другу и я не надоедаю ему со своими глубокими чувствами. Люблю его... Но в очередной раз закрываю рот на замок и не бешу. – Горло покраснело, – послышалось сиплое борматание. Я, наверное, не единственный, кому Томми отсасывал, но мог бы и не напоминать об этом. Он знал, что я все услышал, и, нет, мне не было противно, мне было просто жаль. Он прополоскал рот водой. Накинутый капюшон и торчащие, взъерошенные из-под него волосы не давали толком рассмотреть глаза, но на его влажных губах расцвела улыбка, когда через зеркало он заметил наблюдающего меня. – Увидимся. Томми поспешил к выходу. На сегодня все кончено. – Стой, – я, неожиданно даже для самого себя, ринулся, остановливая его, положил руки на плечи и вгляделся в его лицо. Черт, он чудесный... Прикоснулся к взлохмаченной челке, заправил ее за уши, прекрасно осознавая, что позволяю себе лишнее, но он не шевелился, продолжая хитро улыбаться. – Да, что такое? Блеск заполонил и без того хищные накрашенные глаза. Несмотря ни на что, я до сих пор считал их самыми чистыми в мире. Он выжидал, что я сделаю дальше. Томми прищурился, его идеальные длинные ресницы сомкнулись. Вытянул шею, на которой не было ни единой метки. Думаю, он тщательно за этим следил. Я потянулся, без разрешения поцеловал его и замер. Онемел от того, как это было легко, волшебно –  целовать это чудо, а не смотреть сверху. Он, понятное дело, не ответил, а я как раз некстати вспомнил, что Томми рожден, чтобы разрушать. Он отстранился и засмеялся в голос, челка снова захватила в плен часть лица. – Стоп, стоп, стоп, Адам, – выдал он с усмешкой и плохо скрываемым ликованием, – Мы сосемся только на сцене. Забыл что ли? Что-то конкретное хотел от меня? – Ты здеваешься... Разве тебе не хочется того же? – не выдержал я, отходя от нахлынувшего. – Не хочу. Я вроде думал, что ты в курсе. Он изучал меня насмешливым взглядом, проникая, как мне показалось, в самое нутро, чтобы поставить меня в еще более неловкое положение. Я нервно сглотнул. Чего я хотел от Томми? Я хотел, чтобы он позволил себя окружить настоящей, искренней заботой. – Эй, мы друзья. Я не хочу тебя терять, как друга. Это же просто я, очнись, – Томми щелкнул пальцем, подмигнул. – Ты так помешан на мне... Это мило. На этой ноте Томми выпорхнул из туалета, аккуратно захлопывая дверь, давая понять, что у него все до сих пор отлично. У меня меня, в принципе, тоже. Не считая того, что я влюбился в запутовшегося в себе, неприкасаемого принца.