Save me

Прошло две недели. Тэхен. Я открыл свои глаза. Все тело ужасно ныло, но главное не это. Главное то, что я ничего помнил; как я тут оказался, почему стены такие белые? Почему над ухом пищит какая-то аппаратура? И почему так тяжело моей руке, будто на руке кирпич? Я посмотрел вниз, там на моей руке лежал… Чонгук?! Я сразу же все вспомнил, перед глазами прошла вся моя жизнь. Как меня похитил Гук, как он насиловал, как я влюбился в него, как меня похитили у него, пытали, заставляли делать минет… А потом? А потом пустота… Как долго я тут лежу? Сколько лет прошло? А может несколько месяцев? Может вообще несколько дней только?.. — Чонгук-и-и? — другой рукой я погладил его голову; он что-то замычал, а потом поднял голову и кое-как разлепил глаза. — Т…Т-Тэхён? — из его глаз полились слёзы; я первый раз вижу, как он плачет. Он сразу же наклонился и поцеловал меня, унося в долгий и жадный поцелуй. Его горячие слёзы капали на мои щеки, нам не надо было слов… Мы всё понимали и без слов друг друга. После пяти минут такого поцелуя, он отстранился. — Ты скучал?.. — все, что я мог сейчас ему сказать. — Я скучал… Скучал! — он целовал мои руки. — Как ты себя чувствуешь, что болит? Может голова кружится? — Тело ноет… — я тихо и хрипло произнес. — Чонгук, как ты меня нашел? Я искал тебя, но не смог найти. — Ко мне пришел твой друг, Хосок. Он и рассказал все, но когда мы пришли сюда, у тебя случились проблемы с сердцем… Но ты выздоровел! Передо мной стоял совсем другой Чонгук: не тот, который все время злился, насиловал и получал от меня только секса. Передо мной теперь повзрослевший парень, который дрожит, если я заболею, держит и греет мои руки в холоде, целует и весь отдает себя мне.

***

— Тэхён… Мы дома. После месяца реабилитации меня выписали и Чонгук забрал меня в наш дом. Первым делом я пошел в душ: я хотел скорее смыть с себя запах больницы, а запах Чонгука успокаивал. После больницы Чонгук мне все рассказал, как они поймали и убили моего похитителя. Я все внимательно слушал, и понял одно — голос Чонгука для моих ушей был словно мед. — Тэхён-и… — Чонгук навис и смотрел на меня голодным взглядом. Я, конечно, понимал, что Гук терпит все. Чимин рассказывал, как Юнги кричал на Гука, чтобы он снял девушку на одну ночь и расслабился, как следует. Но он отказался. — Чонгук… У тебя кто-нибудь был, кроме меня? — почему-то хотелось услышать правду от него. Он впился в мои губы, жадно целуя и кусая мои губы. — Нет. Я желал, и желаю только тебя. — его холодные пальчики блуждали по моей коже. Почему-то вспомнился тот грязный минет, где-то в подвале. — Чонгук! Чонгук, хватит! — я кое-как оттолкнул его от себя. — Что такое? — Я… Я боюсь… — я кое-как закрыл руками лицо. — Тэхён-и… Открой глаза. Я помотал головой в знак отрицания. Он легонько взял мои руки, и поцеловал ладони. — Пошли. — он встал и дал мне руку. — Куда? — я еле как встал и взял его за руку; он переплел наши пальцы. Мы вышли из моей комнаты и поднялись на второй этаж. Мы шли по коридору и я мысленно думал, куда мы идем. Я, конечно, думал про его комнату, но это невозможно, если вы не забыли — он туда никого не пускал. Мы как раз остановились около его комнаты — деревянная дверь пурпурного цвета. Внутри у меня всё сжалось, танцевали маленькие червяки и летали бабочки. Неужели он меня туда впустит? — Чонгук? — я сжал его руку. Он открыл дверь и впустил меня. Как будто… Будто я попал в квартиру, где живет сын депутата. Но с другой стороны, тут ничего такого не было. В комнате, как ни странно, было только одно окно, но какое оно было… — от пола до потолка. Я, конечно, знал, что Чонгук не любил свет, поэтому там висели шторы. Стоит большой рабочий стол и стул большой. Рядом с большой двухспальной кроватью был ночник, и сама комната была такая большая. Есть еще одна дверь, наверное, там душ и ванная. — Ты чего задумался? — Чонгук подошел сзади и обнял. — Как у тебя тут красиво. — я развернулся и обвил его шею руками, выдохнул в его губы. Чонгук приподнял меня с пола и уложил на кровать, на ходу избавляя себя от футболки и брюк. — Можно? — он снял с меня свитер. — Как я скучал по тебе… Думал, если не найду тебя, то точно сойду с ума. — поцелуями от шеи опустился к ключицам и расцеловывал все мое тело. Пальчиками ласкал мои соски и стащил сразу брюки и боксеры. Я покрепче обнял его: мне казалось, если я отпущу его, он исчезнет и я сразу же умру. — Только я могу целовать твои руки. Я смотрел на него влажными от слёз глазами. — Только я могу дотрагиваться до тебя. — шептал Чонгук. — Только я могу вдыхать твой запах. — он носом уткнулся в мою шею и поцеловал. Готов поспорить, там завтра останутся багровые следы от его губ. — Только я могу тебя ласкать. — все так же ласково и тихо шептал он, отчего по коже пробежали мурашки. — Только я могу кусать, и в то же время нежно целовать твои губы. — он поцеловал меня так нежно, как никогда не делал, а из моих глаз уже текли горячие слёзы. Он расцеловывал мои щеки и собирал губами слезы. — Тэхён. — мы встретились глазами. — Я вылечу тебя. Я заставлю забыть тебя того урода, я избавлю тебя от твоих ночных кошмаров. Только доверься мне и я обещаю, что сделаю всё для тебя. За этим последовал очень жаркий поцелуй, а когда не осталось воздуха, Чонгук отстранился. — Я не сделаю больно, доверься мне. — шептал, и обжигал мое ухо горячим дыханием, Чонгук. Я кивнул — я доверился. Сразу же ощутил внутри себя два пальца и я, от таких невероятных ощущений, выгнулся у него на руках. Потом он добавил третий палец и ускорил темп, доводя меня до оргазма, а сам целовал мои губы и вытирал мои слёзы. — Не плачь мой малыш, сейчас будет хорошо. — он, с этими словами, прошелся пальцами по простате и я, неожидавший этого, вскрикнул, сжав его пальцы внутри себя. — Не сжимай… В комнате стало слишком жарко… Пошлые поцелуи, причмокивания губами и два сумасшедших, которые влюблены в друг друга. Чонгук вытащил пальцы и подставил головку к входу. Я сжал в руках простыни, зная, что он любит входить жестко. Но как ни странно, Гук вошел в меня очень медленно и все время следил за моей реакцией. Держа своими руками мою талию, он начал медленно двигаться. — Гу-уки-и-и… — что-то пошло не так. Нет, реально — Чонгук внутри меня задрожал. Я открыл глаза и встретился с удивленными глазами, а сам он остановился на время. — Ч… Ч-Что ты сказал? — он смотрел в упор на мои глаза и толкнулся до основания. — Я сказал: «Гу-ук-и-и». — я, кажется, понял, и поэтому протянул его имя. — Ты впервые меня так назвал. — он улыбнулся и я почувствовал, что его напряжение спадало. Я руками схватил его за плечи. — Чонгук, я люблю тебя! — я сказал ему это, я признался. Он, неожидавший таких слов, растерялся вовсе. — Я знаю, и ты меня… — …Люблю, да. Я люблю тебя, Тэхён. — он приблизился к моему лицу. — Я люблю тебя, уже как месяц. — и поцеловал так же нежно, как он только мог. После того, как мы закончили, Гук упал на меня. — Люблю тебя, Тэхён, и буду любить. Хорошо, что он не видел мое лицо, потому что я покраснел. Мне впервые так признались в любви; впервые дали почувствовать, что я кому-то нужен; впервые я понял, что влюбился навсегда и надолго. — Я тоже люблю. Я тоже тебя люблю, мой Чонгук-и. После того, как Чонгук уснул рядом, я задумался. Сколько мы пережили с ним: слёзы, ненависть, обида и злость. Расставания и встреча, боль и счастье. Но я смог. Я смог влюбиться, и Чонгук смог полюбить меня. Как я рад, что от того дерзкого и очень холодного парня, я превратил его в такого мягкого и любящего человека. Я люблю его. И я обещаю — я сделаю всё, чтобы сохранить нашу любовь на долгие годы. Словно прочитав мои мысли, Гук обнял меня, прижал мою спину к груди и уткнулся носом в макушку. Правильно говорят: «Птица умрёт… Но ты помни свой полёт.»