Мечта читателя

      Ты во всём виновата… Ты ведь знаешь, что произошло, ни так ли? Не помнишь? Я расскажу, я всё расскажу…        Всю дорогу, ты следила за мной, не отставая ни на шаг. Весь день я чувствовал твой взгляд на своей спине, сначала ненавязчивый, с хитрым прищуром, потом всё более заинтригованный. Я не видел ни твою тень, ни тебя саму, голова не разрывалась от твоих мыслей, но я чувствовал, что это была ты. Твой взгляд был полон боли, полон той боли, которую я не смог выдержать и минуту, а ты терпишь всю жизнь. Ты зашла за мной в кафе, я видел как покачнулись занавески у дальнего столика. Эх, наблюдательница — ты моё проклятье. Мои друзья сидели в глубине этого маленького и по-домашнему уютного заведения. Они курили кальян, странно, при мне они ни разу не брали в руки ни сигарету, ни вейп, похоже я о них многого не знаю. Когда я подходил к столику, за которым сидели мои друзья, я уже нутром чуял, что что-то не так. Если бы я доверял себе, если бы прислушался, может быть и жил бы спокойно в мине иллюзий. Нет, всё, лучше так чем во лжи. Я метался, кричал, бился головой о стол, распугивая посетителей. Меня не помнили. Совсем не помнили. Меня никто не помнил из моих друзей. Они не помнили наш шалаш у озера, что мы строили в деревне жарким летом, нашу первую Соньку, в которую мы играли впятером, не помнили как вместе сдавали экзамены, как помогали друг другу сдавать сессию. Они ничего не помнили. Все наши совместные воспоминания оказались бредом больного. Я болен. Я точно болен. Иначе зачем на меня надели смирительную рубашку…       Белый холл пах хлоркой. Нос чесался от резких ароматов неизвестных мне лекарств. Санитары отошли куда-то на пару минут, я был в холле один, почти один. Спина всё также горела от внимательного и уже явного взгляда. Ты смотрела на меня с откровенной издёвкой, но было в твоём взгляде ещё что-то, всё же не верю, что это было сожаление. Костяшки болели, никто даже и не подумал обработать порезы. Просить об этом медперсонал? Навряд ли меня услышат и выполнят, казалось бы, простую просьбу. Кто послушает психа? Наконец меня завели в кабинет, в котором ещё больше воняло. Это помещение мне было хорошо знакомо, и частенько снилось в детских кошмарах, от которых я будил родителей. Окно было зарешечено, что придавало чувство ещё большей безысходности. На секунду ты будто моргнула. В твоём взгляде проскользил страх. Ты не зашла за мной, ты оставила меня наедине с моими страхами, с моим самым ужасным отрывком из прошлого. Будто и не было двух лет в собственной квартире, на свободе. Будто меня ведут от моей палаты и всё мне только приснилось. Словно я сбежал из психбольницы к несуществующим друзьям. Хотя скорее всего так и было, просто кто-то внушил мне воспоминания и манипулирует мной до сих пор. Нет, нет, всё не так, не надо поддаваться стенам этого заведения. Эти стены многих свели с ума, и я не хочу дополнить этот бесконечно длинный список. От непривычного ощущения одиночества дрожали коленки. На тот момент, когда я нашёл тетрадь, одиночество ассоциировалось с чувством лёгкости, сейчас же со страхом и болью. Мне было неуютно в кабинете, хотелось убежать, прямо как когда-то, и не возвращаться. Никогда и ни за что не возвращаться в эти стены, в это забытое богом место! Не видеть эти унылые лица санитаров и психиатров, уколы, ножи, решётки на окнах. Закрыть глаза и быть дома, разве я многого прошу? — Присаживайтесь, мистер Кукла. — в его голосе была едкость, будто эта змея хотела меня укусить. — Вам приказали всё это делать, как и всю вашу жизнь? — я сглотнул и попытался унять дрожь. — Я не помню, почему мы вас отпустили, но в этот раз вы так просто не отделаетесь. Я даю вам неделю чтобы собрать вещи, после чего вы переезжаете в отдельную палату с усиленным курсом терапий. — А в случае, если я не согласен? — провести всю жизнь в психушке не особо-таки входило в мои планы на жизнь. Мне уже грезилась постелька, хотя я помнил что обещал писать в книге каждый день. — Вы не сможете доказать, что вы не согласны, ведь вами же управляют. Или я чего-то не понимаю? — не понимаешь, ты ничего не понимаешь, ты не можешь залезть в мою голову, да и я не позволю, ты — не я. — А в случае если я избавился от данного влияния и здоров? — ой зря я это сказал, был бы здоров не рвал бы волосы в кафе. Было непривычно и одиноко без твоих мыслей, которые обнимали весь мир, и взгляда, что щекотал позвоночник. Всё же я привязался к тебе. Довольно сильно привязался и извиняюсь за грубость. — Вам просто внушают чтобы вы так говорили, вот и всё, до следующей недели, сын.