Константа

Крис может с уверенностью сказать — она самое прекрасное и волшебное, что случалось с ним за всю его жизнь. И пускай это звучит до жути ванильно, сладко и приторно, но зато правдиво. Если бы в мире Шистада существовали соулмейты и пары, предназначенные свыше, она, несомненно, была бы его второй половинкой. Крис всегда с улыбкой вспоминает их первую встречу. Тогда, танцуя с очередной девицей и весело проводя время на вечеринке, он и не догадывался, что к нему подлетит разгневанная рыжеволосая фурия, с размаху залепив пощёчину. Кожа лица горела адски. Хотелось взять незнакомую девчонку и со всей дури впечатать её в стену, потому что прежде представительницы слабого пола никогда его не били. А затем Эва начала извиняться. Испуганно прикладывала ладошки ко рту, хлопая своими большими изумрудными глазами. Как оказалось, перепутала его с парнем, который беззастенчиво воспользовался подругой. Лепетала о том, как ей жаль. Приблизилась практически вплотную, внимательно рассматривая отпечаток собственной ладони на его щеке. Качала головой, называла себя идиоткой и продолжала извиняться. А Крис молчал. Потому что впервые не знал, как ему реагировать и что вообще говорить. Глаза не отрываясь следили за девушкой, которая доходила ему до подбородка. Маленькая совсем, хрупкая, зато удар сильный. А голос приятный. И имя у неё было необычное — Эва. Пожалуй, в этом заключается вся суть Мун. Действовать на эмоциях, принимать необдуманные решения, жить сегодняшним днём и коротким моментом. Крис уверен — по-другому она не может. А он, в принципе, и не требует от неё адекватности. Привык уже вытаскивать её миниатюрную задницу из различных передряг, в которые она встревает с завидной регулярностью. На самом деле, Эва не тот тип девушек, которые любят размахивать кулаками, вырывать соперницам клоки волос и набивать себе синяки. Просто у Мун чересчур сильно развито чувство справедливости и желание вечно всем что-то доказывать. Своё мнение Эва всегда высказывает с высоко задранной головой, уверенностью в зелёных глазах и снисходительной улыбкой на пухлых губах. А потом Крису приходится загораживать её собственной спиной, чтобы цепкие пальчики очередной оскорблённой девицы не достигли прекрасного личика Мун. У Эвы огромный внутренний мир. Жутко интересный, разносторонний и яркий. Она не постит себе на стены социальных сетей высказывания Ницше и не зачитывается перед сном произведениями Ремарка. Эва не интересуется политикой, не следит за последними коллекциями Дольче Габбана. Зато Мун с огромным удовольствием смотрит футбол, громко комментирует и радостно кричит, когда Манчестер Юнайтед забивают очередной гол. А Крис молчит, сцепляет зубы, чтобы разочарованно не застонать и не обложить матом нелюбимую команду. Сам он болеет за испанцев. Любит их с самого детства, но вот беда — Эву он любит сильнее, поэтому не смеет портить ей момент радости. Когда по телевизору показывают «Титаник», Эва зевает. Душещипательная сцена с крушением корабля не вызывает в ней совершенно никаких эмоций. Зато Мун ревёт и захлёбывается собственными слезами, когда Дин Винчестер умирает в миллионный раз. Знает, что его воскресят, он вернётся буквально в следующем сезоне, но от рыданий Эву это не спасает. Она доверчиво прижимается к Крису, сжимает пальцами ткань его футболки, которая пропиталась девчачьими слезами. Да, Эва, действительно, очень разносторонняя. Она любит малиновые закаты, шоколадный пудинг и диснеевские сказки, а от Шекспира её буквально тошнит. Мун категорически не признаёт концепции пьес, в которых практически каждый раз главные герои умирают. Что за вселенская несправедливость? Эва верит в долго и счастливо. А на жалкие попытки переубедить её в этом дует губы, громко фыркает и обижается. Эва первая признаётся в любви. Забивает на предостерегающие слова подруг, его дурную репутацию и не прекращающийся дождь. Стоит под ним, чувствуя, как капли воды барабанят по насквозь промокшему капюшону. Улыбается искренне. Протягивает три коротеньких слова, встаёт на носочки, невесомо целует, а затем быстро убегает, растворяясь в ливне. Оставляет Криса наедине с собственными мыслями, штурмующими голову. Ещё немного, и разорвут изнутри. Крис влюблён, да. И он этого совсем не отрицает. За прошедшие годы, казалось бы, должен был научиться игнорировать подобные чувства, но не получается. Потому что гордое одиночество и свобода никогда не сравнятся с вишнёвым ароматом её волос, которым пропиталась вся квартира. Эва хозяйничает на кухне, замешивает тесто для будущей пиццы, умудряясь при этом покачивать пятой точкой и подпевать Кэтти Перри, чья песня доносится из динамиков. Крис ненавидит попсу даже больше, чем чёртов Манчестер Юнайтед. Но он опять молчит. Обхватывает её сзади за талию, зарывается носом в мягкую девичью кожу шеи, вдыхая невероятный аромат. И чувствует, как парит. Буквально отрывается от земли, оказываясь в состоянии невесомости. Довольно странное чувство, учитывая, что между ним и Мун существует сильнейшая гравитация. Его тянет к ней, словно магнитом. Взаимодействие противоположностей, всемирное тяготение и прочее-прочее — Эва задвигает ему какие-то сложные теории, рассуждая на важные, по её мнению, темы. А Крис называет всё это фигнёй, потому что не верит в физику и её законы. Зато Крис неплохо разбирается в математике. Константа — это некоторая величина, не изменяющая своё значение. Его константой является Эва. Он понимает это практически сразу же. Когда в его жизни начинает твориться непроглядный пиздец, а все планы летят в кромешную задницу, Мун остаётся рядом. В любой ситуации, при любом исходе — она постоянная величина, удерживающая его на плаву. И за это Крис готов бороться до последнего вздоха. Шистад сам толком не понимает, когда начинает верить в долго и счастливо. Просто он знает, что с Мун по-другому нельзя. А Эва снова смеётся, заталкивая в рот ложку с порцией шоколадного пудинга и наблюдая за малиновым закатом из окна их квартиры.