Путь

Я всегда знал, что за силой приходит одиночество. Я всегда знал это. Мое сердце закрыто, мои эмоции съедены. За одиночеством приходит желание. Желание общаться, любить и быть любимым. Но обладая силой, можно найти альтернативу в желаниях. Я выбрал свое желание. Свое стремление. Стремление быть сильнее, избивать до полусмерти, чувствовать страх, пропитываться им. Этого я желаю вместо любви и тепла. Ненависть и холод. Я ими окружен. Я ими скован. Какая ирония – быть ограниченным собственной силой. Но я продолжу совершенствоваться, закрываясь еще сильнее. Потому что я не тот человек, что будет менять своё путь и сворачивать. Однажды выбрав, я потерял право оглядываться и жалеть о чем-то. Хибари проходил по опустевшим коридорам школы Намимори. Любимой школы любимого города. Это было один из самых прекрасных моментов, когда только-только пустеют кабинеты, но еще чувствуется энергия, тепло людей. После последнего звонка все должны покинуть территорию школы. Это правило. Его нельзя нарушать. Хорошо, когда здесь никого нет. За окном закат, багровое солнце медленно опускается за горизонт, собирая обратно по всей планете свой свет. Ночью должно быть темно. Это правило. Гармония приходит с их выполнением. Хибари остановился, любуясь этой, казалось бы, вечной красотой. Но громкий стук испортил все удовольствие. — Эй! Давай еще раз! Только целься не на биту, а мне под ноги! – смеясь, высокий парень замахал рукой, показывая как надо бросать. Ямамото Такеши всегда был очень шумным и раздражающим. Хибари не любил, когда беспричинно смеются и когда спят на уроках. Поэтому и бейсболиста он не любил. Правила школы не запрещают спортсменам заниматься на площадке после уроков. Но это время, когда школа и все в ней должно принадлежать только ему. Ему — Хибари Кёе. Так почему люди здесь проводят свободное время? Хибари не нужно такое имущество. Кабинет дисциплинарного комитета. Все подчиненные уже давно дома, делают уроки или смотрят телевизор. Хибари прошел к своему столу, садясь в кресло и разворачиваясь к окну к окну. Все тот же закат. Все те же три бейсболиста. Но нужно учиться атрофироваться от раздражителей, и Хибари просто откинулся на спинке, любуясь красотами природы, будто закаты бывают реже, чем солнечное затмение. Монотонные удары, постоянный переговоры, смех – все стало отходить на второй план, поглощаясь тишиной. Это как звуки природы, дождь, море или пение птиц. Когда звуки ненавязчивые и отстраненные, они помогают успокоиться и начинаешь медленно расслабляться, погружаясь в думы. Но стоит вокруг всему затихнуть, как в ушах начинает неприятно звенеть. Накатывает злость, раздражение. Снова теряешь себя. Хибари наклонился, протирая тыльной стороной ладони заслезившиеся глаза. Слишком долго не моргал. Неожиданно начал прислушиваться к шуму. Но его не оказалось. «Наконец ушли?» На улице все трое собрались под деревом. Хибари открыл окно. Облокотившись о подоконник, чуть прищурился всматриваясь. В руках у Ямамото лежала маленькая птичка. -Черт, простите Ямамото-сан! Я не специально, правда! – взмолился обеспокоенный парень, пристально смотря на птицу. — Да ничего, с каждым бывает. Я уверен, все будет хорошо. Она жива, просто крыло сломано, – аккуратно прижав к себе птицу рукой, Такеши потянулся за рюкзаком. – Думаю, на сегодня нужно закончить тренировку. Я спрошу у отца, что делать. Уверен, он поможет. -Вао, сбить птицу мячом. Наша бейсбольная команда на многое способна. Хибари развернулся обратно на кресле, упираясь руками о стол. В приоткрытое окно влетел Хиберд. Сделав несколько кругов по кабинету, он уселся на ладонь к Хибари, приветливо чирикая. — Попади они в тебя, забил бы до смерти. Никто не может определить, правильный или ложный человек выбрал путь по жизни. Наверное, чем сильнее он верит в свой выбор, тем вернее он становится. Поэтому, я изо всех сил стремлюсь верить в путь, который избрал. Только странное чувство, где-то очень глубоко внутри меня. Оно неприятно сжимает сердце в стальные тиски, подкатывает комом к горлу. Заставляет бить со всей силы. Со злобы, не получая никакого удовольствия от силы. Что это? Кто этому виной? Кого я должен забить до смерти, что бы избавиться от такого неприятного жжения? Хибари должен был признаться себе в том, что радуется, когда нарушают дисциплину. Есть повод применить свои тонфа. Если бы в Намимори не было нарушителей, дни стали бы еще более монотонными, чем сейчас. Каждый вечер Хибари проводил на крыше школы. Он лежал на спине, смотря на небо. Облака – свободные и своевольные. Наверное, они даже чем-то похожи. Никто не может коснуться пушистого и белого облака. Почувствовать его настроение, его легкость. Но в плохом настроении начинаются грозы, бури, ливни. Все без разбора страдают, попав под горячую руку. Время неторопливо плыло по небу, то пряча солнце за горизонт, то выгоняя его с противоположной стороны. Хибари нравилось наблюдать за этим из своего кабинета. К сожалению, этому всегда мешала небольшая, но шумная компания спортсменов, швыряющие свои чертовы мячики из стороны в сторону. Но ко всему привыкаешь. И в какой-то день, не получив должного фонового сопровождения, осознаешь, что не можешь без этого. Не можешь без шума и криков наслаждаться закатом, лениво откинувшись на спинку кресла. Хибари выглянул на улицу. Бейсбольная площадка пустовала. Сейчас, на территории школы он был единственным живым человеком. Это было не привычно и почему-то очень злило. На следующее утро, проходя по коридорам школы, за пару минут до звонка, Хибари остановился напротив класса, где учился Такеши. Опираясь спиной о стену, возле самой двери, он стал прислушиваться к голосам. Но привычно раздражающего смеха слышно не было. Урок начинался, как всегда, с переклички. — Ямамото Такеши, – учитель уставился в классный журнал, дожидаясь отклика. – Ямамото Такеши! — Простите, учитель. Он в больнице, – Тсуна привстал из-за парты. — А что с ним? — Он… вчера… — Бейсбольный придурок вчера попал под пьяную компанию. И его хорошо избили. Теперь в больнице валяется с ушибами и сотрясением, – вскочив на защиту Десятого, отчитался Хаято. — Ох, Гокудера, сколько раз просил не ругаться в классе? Тогда, сегодня ты должен занести ему задание. Надеюсь, он недолго пробудет там. Скоро контрольная по математике. Хибари недовольно фыркнул, отстраняясь от стенки, возобновляя обход по коридорам. «Слабак» Я иду по головам ради своего пути. Не потому что я Бог, а потому что они ничто. Чем дальше я ступаю, тем спокойней мне становится. Я зарываюсь все глубже в лед, я защищаюсь плотнее острыми шипами. Меня теперь невозможно достать, убедив в неправильном пути. Невозможно вытолкнуть и заставить изменить выбор. По-настоящему сильные люди не меняют дорог. Сделав первый шаг и до самого последнего необходимо идти вперед, не оглядываясь. Но почему, продолжая все больше убеждаться в правильности выбора, я чувствую, как плачет мое сердце? Что происходит? Что меняется и что этому причиной? Ямамото Такеши живет в доме-ресторанчике. Это, наверное, даже удобно. Только шумно и хлопотно. Но и он не такой уж и скрытный человек. Ему в радость такое количество народа. Хибари зашел внутрь, держа в руках небольшой черный пакет. — Вы отец Такеши? Ямамото Тсуёши? — Да! А вы? — Я из школы. Глава Дисциплинарного Комитета – Хибари Кёя. Ямамото старший приветливо улыбнулся, продолжая неторопливо нарезать овощи. — Такеши уже третий день в больнице. Но сказали, скоро выпишут – ничего страшного с ним не случилось, слава господу. Так что вы, Кёя, зря сегодня пришли, простите. Возвращайтесь лучше через пару дней. — Можно мне пройти в его комнату? — Простите? — Он приютил птицу со сломанным крылом. Я принес корм. — Ах да. Я иногда захожу и подкармливаю ее, но сами понимаете, времени не так много у меня и заниматься ею некогда. Конечно, проходите. Вон в ту дверь и налево. Комната Такеши не выделялась ничем особенным. Разве что наградами по бейсболу, расставленными на полках. Хибари прошел к столу. На нем лежала кепка, набитая сеном, бумагой и сверху накрытая мягким полотенцем, на котором лежала маленькая птица, чуть больше Хиберда. -Ахаха, да со мной, правда, все нормально! – Такеши встал напротив двери, оборачиваясь к друзьям. — Кстати, Ямамото, если что, мы в школе сказали, что тебя избили пьяные старшеклассники вечером. — О, ну хорошо. Буду знать. Спасибо что прикрыли. — Ладно. Тогда встретимся завтра в школе. — Ага. — О! Сынок! Тебя уже сегодня выписали?! Как хорошо! – отец кинулся обнимать Такеши. — Ну что ты, в самом деле, старик. Со мной не было ничего страшного! — Такеши, я тут без тебя зашиваюсь. Сегодня можешь уж отдохнуть. А завтра после школы будешь опять мне помогать! — Ахаха, да без проблем. Мне только в радость! Я так устал лежать в постели целыми днями! Пойду проверю, как там птица и в душ! — Ах да, погоди, Такеши! Там к тебе гость пришел. Сказал, что из школы. — Ха? Друг из школы? Хибари сидел на кровати, поглаживая лежащую на его ногах птицу. Почему-то здесь даже спокойнее, чем на крыше школы. Совершенно не хочется уходить. — Хибари?! – Такеши удивленно воскликнул, закрывая за собой дверь. – Пока шел, всю голову сломал, кто же из «друзей со школы» ждет меня в комнате. А как ты узнал, что меня сегодня выписывают? — Я не знал. — А зачем ты пришел? — Птицу покормить. Ты безответственен. Приютил живое существо. И не ухаживаешь за ним должным образом. — Ахаха, но старик иногда его подкармливал. Я и так выпросил у врача, что бы он меня на пару дней пораньше выписал. Положив обратно птицу, Хибари подошел к Ямамото, всматриваясь тому в глаза. Он пытался что-то разглядеть, понять. Пока есть возможность и не нужно больше ничего объяснять. Такеши просто стоял, не зная, что делать. Если на него так пристально смотрят, то, наверное, лучше не шевелиться? Хибари же и треснуть может. Обратно в больницу не хочется совсем. Щемит сердце, болит, ноет. Начинаешь срываться на безмолвный крик, кашляешь от кома в горле. Проклинаешь собственную ограду, что выстроил от мешающих и раздражающих людей. А если я коснусь ее? Коснусь своей защиты. Я смогу дотронуться до тебя? А почувствовать твое тепло? Но… Разве оно тебе нужно? Разве стоит перечеркивать всего себя ради пустого звука? Ради чего-то, что заставляет сердце биться в агонии, замирать, прижавшись к стене, выуживая из болтовни толпы, что же с тобой случилось? Идти проще одному по выбранной дороге. Потому что я знаю, что хочу. И все зависит только от меня. Сможешь ли ты объяснить, почему так болит сердце? Сможешь ли ты вылечить его? Нужно ли тебе это? — Ты. — Э? – Ямамото удивленно моргнул, возвращаясь в реальный мир от раздумий Но Хибари снова замолчал. Как сказать хоть что-то? Как не сделать хуже себе? — Ахаха. Прости! Я, наверное, должен тебя поблагодарить за заботу. — Не должен. — Да? – Такеши смущенно почесал щеку, задумчиво и с опаской спрашивая. – А что…тогда? Почему так болит твое сердце? Хибари пытается поднять руку. Но не может. Нет, смущением и неловкостью и не пахнет. Здесь все куда сложнее. Ведь мир внутри может перевернуться вверх дном. Выбранный путь может отвергнуть избранника. Тогда будет самое страшное – пустота. Как искать новый? Кто поможет в этом? Глупый вопрос. Смогу ли я помочь тебе вылечить его? Сердце бешено колотится в груди. Пульс нервно долбит по вискам. Но это только внутри. Никто не видит нового в его чертах лица. В надменном, холодном взгляде. Медленно поднимая руку, накрывает его щеку ладонью. Гладит. Поднимается выше, зарывается в волосы, надавливает, наклоняя ниже. Пристально смотрит в его заметавшиеся не понимающие глаза. Касается своим лбом его. Почти неощутимо касается его губ, задерживаясь на пару секунд. Отстраняется. — Ты мешаешь. Такеши резко отпрыгивает в сторону на ватных непослушных ногах, с трудом удерживаясь о шкаф. Хибари выходит из комнаты, тихо закрывая дверь. Мне это правда, нужно, Кёя.