Контракт на жизнь.

      Утро начинается рано, и, к сожалению, не с милых обнимашек под одеялом, и даже без завтрака в постель. Но, к счастью, и без ора сирены, призывающей эвакуироваться. Когда Ляпис просыпается, Перидот допивает уже вторую кружку крепкого кофе, ходя взад-вперед по небольшой кухне. Очки ее лежат на столе, и в бледно-голубых глазах читается вселенская усталость.       — Привет, — едва слышно произносит Ляпис, проходя в кухню и наливая кружку кофе себе. — Есть какие-нибудь новости?       Перидот качает головой. Она по привычке сделала несколько сэндвичей на завтрак, но есть не хочется, и при одном только взгляде на еду желудок скручивается в узел.       — Пёрл хочет временно увезти Стивена и нескольких других, — говорит Перидот, болтая остатки кофе в кружке. — Мне кажется эта идея опасной. Может быть здесь как раз-таки безопаснее, чем где-то в городе или за его пределами. База хорошо защищена. А у Перл рефлексы на то, что, если что-то происходит, надо срочно прятать Стивена. Я могу ее понять, но она торопит события. Не хочу это признавать, но, если это не Хоумворлд, значит сидеть здесь будет безопаснее. Они не отправят ядерный удар по нам, а никакие другие организации этого тоже не сделают. Мы, в каком-то смысле, выгодны всем подряд. Наше существование сдерживает Хоумворлд в узде, и, в то же время, мы разбираемся с вещами, неподвластными Хоумворлду. Мы как две стороны одной медали.       Учитывая, насколько сильно Перидот ненавидит Хоумворлд, Ляпис понимает, что эти слова дались не просто.       — Пёрл спрашивала, не хочу ли я уехать с ними… — тихо говорит она, смотря куда-угодно в сторону, чтобы не сталкиваться с уставшими голубыми глазами Перидот. Перидот устало усмехается, смотря в свою кружку.       — И что ты ей ответила?       — Что мне нужно подумать. Я не хочу так просто убегать и прятаться. Я хочу как-то помочь. Если не всем вам, то хотя бы тебе.       Губы Перидот изображают какое-то подобие улыбки. Ей приятно, но в то же время и боязно. За жизнь Ляпис, за свою жизнь, за вообще все вокруг. Перидот редко чего-то боялась, ей казалось, что в детском доме уже произошло самое страшное, что только могло произойти, и теперь все ни по чем. И за десять лет с Самоцветами ей приходилось попадать в достаточно трудные ситуации, но они всегда примерно знали, что происходит. Теперь враг был неведом, и это пугало похуже приставленного к горлу пистолета.       — Спасибо. Я бы хотела, чтобы ты осталась, пока мы разбираемся. Гарнет убедит Пёрл не уезжать пока, но, если придется — поезжай. С Пёрл будет безопаснее, чем со мной, если мы встрянем.       Перидот отставляет уже пустую чашку, все еще не думая прикасаться к еде. На часах семь утра, в чате все еще мертвая тишина со вчерашнего дня. Самое противное — ждать указаний и не знать, что делать. А еще хуже осознавать, что Стар еще не очнулась, иначе Джек бы уже растрындела об этом всему чату, при этом приписав, что «если вы всей оравой двинетесь сюда, я всех перестреляю».       Ляпис совершенно не хочет прикасаться к еде, но с груди будто бы падает камень. Перидот не хочет, чтобы она уезжала. Это греет. Ляпис встает из-за стола, отставляя полупустую чашку, и становится напротив Перидот, глядя ей в глаза. Редкий случай поймать ее без очков, будто она их носит не только для защиты глаз от света, но и как барьер между собой и людьми, чтобы не смотреть никому в глаза. Ну и еще чтобы немного прикрывать тени под глазами, оставленные недосыпом и вечной нервозностью.       Ляпис подается вперед, упираясь руками в столешницу позади Перидот, и ненадолго прикасается губами к губам. Не время для поцелуев, она это прекрасно знает, но это больше жест успокоения, что-то вроде ее способа выразить «я здесь и останусь здесь». Перидот отстраняется первой, трется носом о чужую теплую шею, и очень хочет, чтобы прям сейчас в чат пришло сообщение «мы всех поймали, отбой тревоги».       Сообщение приходит. Но только с другим текстом.       «В полдень сбор атакующей группы. Есть важные новости.»       Перидот очень рада, что сейчас рядом с ней есть Ляпис. Иначе она бы точно разбила что-нибудь. Например кулак о стену.       Но Перидот только цепляется за клетчатую рубашку Ляпис, тяжело вздыхая. Все еще только впереди.       ***       План и все прочее, к нему прилегающее, Перидот не нравится. Совершенно. С одной стороны этот план вылизан и практически идеален, а с другой его провал может послужить причиной еще нескольких смертей, в том числе и ее самой.       — Я не понимаю, почему мы должны соглашаться на это, — цедит она сквозь зубы, расхаживая туда-сюда по залу совещания и борясь с желанием что-нибудь пнуть. Желание что-нибудь пнуть вообще всегда очень сильное, но этого никогда нельзя делать, особенно перед Пёрл, иначе протезы окажутся не в ремонте, а в заднице. — И почему вы притащили сюда врага.       Перидот кидает злой взгляд на стоящую рядом с Гарнет невысокую девушку в красном. Вьющиеся темные волосы, загорелая кожа, и невинное выражение лица, будто она ошиблась дверью, и оказалась на сборе криминальной организации случайно, на самом деле думая прийти на детский утренник.       — Потому что, если я не расскажу вам все это лично, завтра днем в ваши окна прилетит парочка снарядов из ПТР, попадая в совершенно рандомные места. Повезет, если в комнатах никого не будет… — девушка разводит руками и хихикает, вызывая у Перидот (да и не только Перидот) нервный тик. — Даймонды предлагают вам перемирие до конца этой ситуации, неужели нельзя так просто сработать по плану один раз, а потом снова разойтись и ненавидеть друг друга?       — И я должна поверить тебе? Какой ты агент? Двойной? Тройной? — Перидот наконец-то садится в кресло рядом с Руби, у которой под ногами уже целая куча поломанных карандашей и ручек. Да уж, кажется, их обеих бесит эта хитрая улыбка до чертиков.       — Перидот. — прерывает гневную тираду Гарнет. У нее из всех присутствующих самый уставший вид, ночь прошла для нее без сна, в переговорах и предложениях, разработке плана и прочего. — Либо ты соглашаешься на этот план, либо твое место займет кто-то другой. У нас нет другого выбора. Тебе нужно выбрать.       Несколько минут проходят в тишине.       — Хорошо. Я сделаю это. Но если с ней что-то случится, я лично вышиблю тебе мозги.