Контракт на жизнь.

      Ляпис приходит в себя спустя пару часов, и на то, чтобы избавиться от головокружения и понять, где она находится уходит еще несколько добрых минут. Хотя, понять где она находится было довольно легко. Ляпис с ужасом и горькой грустью понимает, что знает это место. Была здесь несколько раз, пытаясь наладить отношения с человеком, который когда-то был дорог.       Но хуже всего осознавать, что в этот раз все отличается. Здесь уже не будет просто разговоров по душам, иногда срывающихся на крики.       — Ты очнулась… Прости, что не спросила тебя, хочешь ли ты зайти в гости.       Ляпис сжимает зубы.       — Джаспер. Какого черта. Где Перидот?       Джаспер, держа в руке кружку кофе, пожимает плечами, и от наползающей на ее губы улыбки Ляпис становится не по себе.       — Не знаю. Когда я уезжала, она лежала на дороге с пулей в груди. Моя напарница осталась там, и это уже будет ее решение, убить ее или… Убить все равно.       Ляпис вздрагивает и прикусывает губу. Джаспер наверняка лжет, чтобы сбить ее с толку. Перидот не могла так просто взять и сдаться без боя, а на Джаспер вообще ни царапины. Перидот начала бы стрелять сразу после того, как поняла, что перед ней враги.       — Не веришь? Твое дело. Будешь кофе?       Джаспер держится дружелюбно, но Ляпис прекрасно понимает, что так она пытается заглушить внутреннюю ярость. Прямо сейчас ей скорее всего хочется набить кому-нибудь морду, хорошенько с кем-нибудь подраться или хотя бы разбить кулак о стенку. Такая улыбка и такие манеры свойственны для Джаспер только когда ей очень плохо.       «К черту твой кофе, я иду домой» хочет сказать Ляпис, но это точно приведет к вспышке ярости, к дальнейшим крикам и явной драке. Ляпис обещала себе (и Перидот) что агрессия осталась в прошлом.       Как же ей хочется верить, что Перидот в порядке. Что Джаспер всего лишь зубоскалит и пытается уверить ее, что никто не придет ее спасать.       — Хорошо. Кофе был бы к месту. И ты расскажешь, зачем надо было меня похищать.       — Похищать? — Джаспер хмыкает, удаляясь на кухню, и до Ляпис доносится звон кружек и ложек. — Лучше будет сказать, что я тебя спасаю. Сегодня вечером от места, где ты оставалась в последние недели, останутся только развалины. И от Хоумворлда тоже. Они все это заслужили.       Джаспер приносит кофе — идеальный, именно такой, как Ляпис всегда себе делает, и от этого только больнее. При расставании такие вещи следовало бы забывать, но иногда они просто не отпускают.       — Что ты имеешь в виду? — выдавливает Ляпис и Джаспер скалит зубы в кровожадной улыбке.       — То, что сказала. У меня есть свои люди, которые это устроят. И я просто не хочу, чтобы ты пострадала. Ты единственное, что мне все еще дорого. Я думала, что в Хоумворлде был человек, ради которого я бы забыла тебя и отдала бы жизнь ей. Но оказалось, что ее уже нет в живых, и эти чертовы Кристальные Ублюдки в этом виноваты. Но Хоумворлд не стал мстить за эту смерть, у них же «почти перемирие», пользу теперь из этой смерти извлекают. Ха-ха! Надо было сразу перестрелять всех виновных, а они не только не стали их трогать, так еще и переговоры проводят. Нет, такого я терпеть не хочу. Я пришла в Хоумворлд надеясь вернуть старые деньки, а получила плевок в лицо.       Руки Джаспер сжимают кружку так, что она, кажется, сейчас треснет. Ляпис мало что понимает во всей этой истории, разве что только то, что грядет что-то страшное. Готовы ли Самоцветы к атаке? Перидот говорила, что у них у всех есть план, и что они даже и не думают спасаться бегством и эвакуироваться. Но Джаспер звучит так уверенно, будто ей уже доложили, что все на позициях и штурм начнется с минуты на минуту.       — В прошлом, — продолжает Джаспер, смотря куда-то за окно. — У глав Хоумворда была дочь. Я не знала ее настоящего имени, да и никто из подчиненных не знал. Как и у всех, у нее было кодовое имя Даймонд, но управлять делами организации ей не давали, считая слишком мягкой или несерьезной. Но чтобы совсем не лишать ее возможностей командовать, ей разрешили набрать свою команду, тренировать ее и лепить из людей, кого захочет. Тогда я впервые встретила ее. Я вылетела из военного колледжа за жестокую драку, а она взяла меня под крыло вместе с другими подростками, которых будущее могло привести разве что за решетку. Я была единственной «Джаспер», и мне повезло, что это вообще мое настоящее имя, хотя я была бы не против получить от нее любое другое. Но она сказала «тебе идет» и оставила его как кодовое. Остальные в отряде были либо Руби, либо Аметистами. Она была нам всем больше старшей сестрой, чем руководителем. Все любили ее, а потом…       Джаспер замолкает. Янтарные глаза наполняются грустью и болью.       — Потом она просто исчезла. Наш отряд никогда не пересекался с другими отрядами Хоумворлда, мы были лично ее людьми. Но остальные Даймонды просто распустили отряд, сказав, что отправили дочь руководить отделами заграницей, а мы, как тестовые крысы, можем расходиться. Мы не верили, что нас могли так просто предать, без каких-либо предупреждений. Но что нам было делать. Мы разошлись, и я попыталась начать новую жизнь. Через несколько лет встретила тебя. Думала, что даже через все разногласия, что у нас были, мы сможем быть вместе. А потом Хоумворлд нашел меня. Им нужны были агенты, и я была хорошим кандидатом. И я… Что ж, ты знаешь, что я сделала. Попыталась забрать тебя с собой. Стоит признать, это была довольно-таки дерьмовая идея. Но я надеялась, что та, кто когда-то протянула мне руку помощи вернулась, что я снова смогу быть лучшим ее агентом… А потом, только по случайности я узнала, что она мертва, что Хоумворлд раскололся целых десять лет назад. Я десять лет была в неведении того, что она мертва. Всем агентам просто было запрещено произносить это вслух, чтобы никто не знал, что такое произошло. Но самое страшное, это было узнать, что Даймонды не отправили всех штурмовать Самоцветов. Они устроили… Черт, они устроили ПОЧТИ ЧТО мир, как же мерзко это звучит. Организация, в которую я попала, и которую считала идеальным местом, оказалась сборищем молчаливых ублюдков. Сегодня я все это закончу. Прости, но твоим новым друзьям придется поплатиться за то, что они сделали.       Ляпис думает, что надо бы бегать в панике, думать, как помочь, как сбежать, как всех предупредить, но… До базы отсюда несколько часов езды, телефона в кармане не нашлось, а вступать в бой с Джаспер, когда она настолько зла, что даже видно, как ее трясет — это просто самоубийство.       — Вот так я думала, что могу начать новую жизнь… — горько смеется она, отставляя от себя кружку кофе. — Что, наконец, могу расслабиться и не думать, как избежать каждодневных конфликтов. Но ты решила, что раз тебя все предали и ты осталась одна, значит можно просто так взять, и сделать со мной то же самое. Отличный план, Джаспер. Что ж, теперь мы в одной лодке, ты довольна? Я потеряю любимого человека, так же, как и ты. Будем страдать вместе. Как в старые добрые времена. Лучше уж застрели меня сразу, у тебя наверняка есть, из чего.       На глаза наворачиваются слезы, и Ляпис кажется, что все эти недели с Самоцветами были напрасны. Какой смысл, если все вернулось к тому, что было?       — Мы можем начать заново… — пытается улыбнуться Джаспер. — Можем…       Она не договаривает, потому что за входной дверью раздается взрыв. Они не успевают среагировать, и в следующую секунду обе оказываются прижаты к полу, хотя Ляпис через пару секунд поднимают и хлопают по плечу.       — Хорошо, что ты в порядке. Все прошло ровно так, как мы и планировали.