Подарок для Крэйга

      Не знаю, во сколько я уснул. Зимой солнце встает поздно, и определить время, не глядя на часы, невозможно. Когда просыпаюсь, мне кажется, что в наушниках играет тот же самый трек, что и когда я засыпал. Жаль, что нельзя как в началке, написать Твику, чтобы он взял кофе, и мы прогулялись до школы пешком.       Черные узкие джинсы, футболка, синяя толстовка, синие митенки, черные берцы, синяя шапка с желтым помпоном, синий рюкзак. Выхожу из дома. Кажется, мама за спиной что-то спрашивает про завтрак, но, возможно, мне это только кажется. Достаю сигарету и привычно закуриваю прямо на крыльце, знаю, что за это мне ничего не будет.       До остановки дохожу как в тумане. Создается впечатление, что если автобус не придет сию минуту, то я просто вырублюсь, но автобус приходит раньше.       Прохожу в салон, не глядя особо по сторонам, направляясь прямиком к предпоследнему сидению, и плюхаюсь рядом с Твиком.       – Держи, – передо мной оказывается стаканчик с кофе. Хоть что-то в этом мире остается неизменным.       Жадно выхватываю его из рук блондина и с благодарностью смотрю на него. Знаю, что кофе не хватит надолго, но и этого сейчас будет достаточно. Когда мой мозг все-таки приходит в норму, я снова поворачиваюсь, намереваясь задать ему все те вопросы, что мучали меня с пятницы.       – Не сейчас, – Твик даже не дает мне возможности открыть рот. В следующую секунду, сменившись в лице, ласково смотрит на меня и касается моих пальцев так, чтобы этого не было видно другим. Хотя кто нас может увидеть? Старшеклассники передвигаются на личном транспорте, и в автобусе слишком малолюдно, чтобы обратить на такое внимание.       Единственный, кто может реально это сделать, это Клайд, сидящий на сидении перед нами.       – Что за тема, чуваки? – он свешивается через спинку и смотрит на нас в ожидании объяснений.       – Не сейчас, – снова повторяет Твик, но немного с другой интонацией. Я это слышу, а вот Клайд нет.       – Ладно-ладно, – ворчит он себе под нос и возвращается к залипанию в приставку.       – Ты что-то задумал! – восклицаю шепотом я.       – Не здесь, ладно? – заговорщически произносит он, и я понимаю, что больше я ничего от него не добьюсь. Понимаю, что придется ждать как минимум до большой перемены, так как у нас разные пары.       До школы мы едем, держась за руки, прямо как в начальной школе. Этот факт и кофеин делают меня человеком, у которого нет проблем. Я свечусь счастливой улыбкой и совершенно забываю обо всем.       Понедельник быстро напоминает о том, что он все-таки понедельник. Кофе быстро перестает действовать, а на уроках нет никого, кто взял бы меня за руку. Я сижу, глядя перед собой, в ожидании Твика. Обычно в большую перемену я хожу курить, но обычно Твик не придумывает хитроумных планов. И сейчас его все еще нет.       Из оцепенения меня выводит рука, потряхивающая мое плечо:       – Эй, педик, ты что залип-то?       Надо мной угрожающе нависает Картман.       – Аа? – только и протягиваю я.       – Что такой хмурной, спрашиваю! – он явно пытался добиться моего внимания уже некоторое время. – Ой, ладно. Пошли.       – Куда? Эй, куда ты тащишь меня? Сейчас Твик придет.       – Не придет, – Картман уверено выставляет меня из кабинета и тащит в сторону туалета.       Хочу забраться на подоконник, раз уж мы пришли в курилку, но и этого мне не позволяют сделать. Плечом Картман заталкивает меня в ближайшую кабинку, заходит сам и закрывает щеколду. Становится неловко. Я нервно вжимаюсь в стенку кабинки, груда мышц, в которую превратился наш жирный одноклассник, занимает оставшееся пространство.       Он достает пачку сигарет. Он редко курит. Или я просто не замечал.       – Будешь? – он протягивает пачку Marlboro. Еще спрашивает! Конечно, буду.       Вместо ответа беру одну из пачки и тут же прикуриваю, а после поднимаю взгляд на него.       – Что хочешь?       – Хочу пояснить, как это все работает, – он смотрит на кнопку слива, а я непонимающе смотрю на него.       – Что?       – Я видел, что произошло в коридоре, когда отменили историю.       Видимо, мое резко изменившееся выражение лица выглядит очень красноречиво, так как он хмыкает.       – Ты же любишь математику, Такер? Простые уравнения. Сколько человек знает твой маленький секрет?       Около четверти всех учащихся в школе, прикидываю я про себя. Выдержав паузу, Картман продолжает:       – А сколько из тех, кто знает, так скажем, на твоей стороне?       Наверное, четверть этих людей.       – Прикидываешь, как много людей знают об этом и могут воспользоваться этой информацией, как это сделал Ридлз? Видимо, прикидываешь. Уравнения реально просты. Смотри, у них твоя тайна, а у тебя нечто, что ты им можешь дать. Вжух и паззл сложен. Но что если какой-то составляющей нет? Например, у тебя нет чего-то, что ты можешь дать, или пока нет. Тогда ты можешь жить спокойно, до тех пор, пока это что-то не появится. Или наоборот, некто хочет от тебя что-либо получить, но не может, так как не знает о тебе ничего. А теперь представь еще кое-что. Представь, что никто не знает о тебе ничего. Представил? Никто не может воспользоваться этой информацией. Правильно? Так же как и если каждый будет знать. Вот как это работает, Такер.       Картман закончил свой монолог и сейчас, упершись рукой в стену за мной, кажется, вдавит меня в нее. Так вот каков мир Эрика Теодора Картмана. Вот как он влияет на людей и добивается того, что ему нужно. Он смотрит на меня в ожидании какого-либо ответа и, не дождавшись, собирается выходить.       – А что же делать, если все будут знать, Картман? – охрипшим голосом все-таки произношу я.       – Ищи крышу, педик.