Подарок для Крэйга

      Через минут пятнадцать до мозга добирается эффект от марихуаны и алкоголя. Музыка звучит где-то вдалеке, разноцветные пятна танцуют где-то вдалеке, все становится где-то вдалеке. Зато Майка теперь слышно гораздо лучше. Он услужливо подливает настойку в стаканчик, когда он пустеет.       – Майки, братан, ты что здесь завис? С кем это ты тут тусуешь?       К нам подходит какой-то рослый парень со светлыми волосами. В темноте его сложно разглядеть, а я и не пытаюсь.       – Рассматриваю новых кандидатов, Джек.       – Это тот самый что ли? Ты только не переусердствуй, ты бываешь навязчив.       Я слышу этот диалог, я понимаю, что речь идет обо мне, но суть, как песок, проходит через пальцы. В голову закрадывается мысль о том, что надо бы спросить Майка об этом. Но почему-то, открыв рот, я задаю совсем другой вопрос:       – Скажи, Майк, что ты весь вечер сидишь тут около меня? – услышав свой голос, я его не узнаю. – Я не самая веселая компания.       – Ты мой гость, я тебя позвал. Кстати, музыка. Она все так же ужасна, как считаешь?       – Да, похуй на нее, на эту музыку.       – Пойдем-ка, выйдем.       Я чувствую, как чья-то рука тянет меня за воротник толстовки. Чувствую, как эта же рука меня куда-то ведет. Вижу какие-то проемы, какие-то двери, каких-то людей. Последняя дверь, и мы оказываемся на заснеженном дворе. Мороз сразу же ударяет в лицо, очертания окружающих предметов приобретают четкость. Обнаруживаю, что я сел на ступени заднего крыльца, сам того не заметив.       – Получше? – Майк стоит рядом со мной в одной только футболке.       – Да, кажется, – я все еще пьян, чертовски пьян. Но духота, которая творится внутри, невыносима.       – Держи, – он протягивает мне пачку Camel. Вытаскиваю одну и начинаю хлопать себя по карманам, понимая, что зажигалка осталась в куртке в доме. Перед лицом зажигается маленький огонек.       Мы курим молча. Отправив окурок в снег, поднимаюсь.       – Не надумал потанцевать? – я слышу опять ту самую интонацию, что была в первую нашу встречу.       – Заходи, холодно.       Понимаю, что совершенно не отдаю отчет своим действиям. Холод немного привел меня в чувство, но не в полной мере.       – Я отойду, – произношу я. И следом добавляю. – А потом потанцуем.       Происходящее после проходит как в тумане, или, точнее сказать, в дыму. Мельтешащие перед глазами люди, громкая музыка, которая не кажется уже такой уж дурацкой, и дым. Девочки, подлетающие, чтобы потанцевать со мной, самая большая неожиданность, которая происходит со мной за вечер. Майк, если и пропадает, то только из виду, на деле он почти ни на шаг не отходит. Его услужливость пугала бы меня, если я не был настолько пьян, чтобы заострить свое внимание на этом.       Двигаюсь через толпу в сторону пуфика, около которого валяются мои куртка, толстовка и сумка. В какой момент я вообще снял толстовку?       – Эй, ты куда? – перекрикивает музыку Майк.       – Отлить надо, – бурчу я, но он, кажется, понимает смысл.       – Пошли-ка, – он снова тянет меня за ворот куда-то.       – Куда мы идем? Туалет есть и на первом этаже, – произношу я, когда осознаю, что мы поднимаемся по лестнице.       – Туда, где потише и не так надымлено.       Майк закрывает за собой дверь большого туалета, пропуская меня вперед. Досюда еще не добрались тусовщики с первого этажа, так как он кажется чистым и светлым, по сравнению с тем, что творится внизу. Он остается стоять у входа, и мне становится как-то неловко. От неожиданной тишины и почти полного отсутствия дыма, резко начинает болеть голова, однако возвращаются какие-то отголоски осознанности.       – Ты так и будешь пялиться или дашь поссать?       – Не знал, что ты такой стеснительный, – произносит он с некоторой досадой, но все же отворачивается.       Стараюсь не смотреть в его сторону, мою руки, когда понимаю, что он стоит прямо за мной. Вместе с головной болью приходит озлобленность.       – Что хочешь? – обращаюсь к нему в пол-оборота.       – А сам как думаешь? – его руки овивают меня сзади.       – Что творишь, сука? – резко оборачиваюсь я, но оказываюсь вжатым в стену между душевой и раковиной. Он снова проворачивает со мной то, что и в первый раз. В этот раз его голубые глаза не так уж и напоминают льдинки, но двигаться я не в состоянии, глядя в них.       – Еще скажи мне, что ты сам этого не хочешь, – говорит он мне прямо в губы.       Я остаюсь парализованным, и когда его губы накрывают мои, и когда язык проникает внутрь. А потом мозг отключается, и вот я уже и сам отвечаю на этот поцелуй. Твою мать! Его руки рыскают под футболкой, и я не в состоянии прекратить это. А он и не собирается прекращать. Когда его рука ныряет за пояс, сжав мою ягодицу, мелькает мысль о том, что Твику не хватает такой же страсти. Магия рассыпается в ту самую секунду, как только я мысленно произношу это имя. Твою мать! Разрываю поцелуй, на что Майк реагирует совсем не так, как мне хотелось бы, и переходит на шею.       – Прекрати! – выдыхаю я, выставив руки ему в грудь.       – Ты сказал продолжать? – шепчет он мне в ухо и тянет губами за колечко-сережку.       С силой отталкиваю его, на что Майк реагирует недовольством на лице. Взгляд ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. Он прислоняется к стене напротив и внимательно наблюдает.       – А ты еще интереснее, чем я думал.       Показываю ему средний палец и выхожу из туалета.       – Такер, ты в конец охуел! – я снова оказываюсь прижатым к стене, но в этот раз локтем.