Часть 19
26 сентября 2017 г., 09:47
Я понимаю. Понимаю, что вляпался по полной. Холодная вода заставляет меня протрезветь, все больше воспоминаний возвращается в мое сознание, все меньше желание выходить из душа. Каждое место, куда прикасались руки светловолосого, как незримые ожоги, горит. Я с ужасом думаю о том, что сотворил.
- Черт! – кулак встречается с мокрой стеной душевой.
Как я мог позволить ему делать все то, что было? Такер, да признайся ты уже себе, что он прав. Он делал ровно то, что ты хотел. Да, твою мать, хотел и хочу именно этого, но на его месте должен, обязан быть Твик. Захотелось сесть на пол, закрыть лицо и сидеть, пока это все не закончится. Вместо этого я выхожу из душа, направляясь в сторону постели. Время тянется как кисель, кажется, что прошла целая вечность после того, как я вернулся после вечеринки, и что мама уже вскоре встанет. Надо было уснуть до того, как это произойдет.
Коснувшись подушки, моя мокрая голова выключается. Хоть какой-то плюс от травы. Просыпаюсь я уже за полдень. На экране телефона иконка с входящим сообщением. Сука, я даже вчера не написал, что добрался до дома. Я вообще ему не писал весь вечер. Голова отвратительно гудит и отдает в виски при любом движении.
«Кенни мне все рассказал. Не переживай, отдыхай. Буду сегодня поздно, так что увидимся завтра».
Твою ж мать! Маккормик! Ты, сука, мне обещал, что он ничего не узнает! Хотя странная реакция. Что-то здесь не так. Очень туго соображающий мозг все-таки родил мысль о том, что следует сначала спросить Кенни о том, что же он рассказал, прежде чем выдвигать обвинения.
На столе стоит стакан воды и таблетка. Мама. Одевшись, спускаюсь вниз.
– Как голова? – она продолжает готовить, когда я захожу на кухню, поворачиваясь лишь в пол-оборота. Показываю средний палец, на что она отвечает тем же жестом. – Не показывайся отцу в таком виде, в холодильнике кола, помогает, поверь.
Открываю холодильник в поисках напитка, способного мне сейчас помочь.
– Спасибо, – сажусь за стол, подперев голову рукой.
– Кушай, давай, – передо мной оказывается тарелка с яичницей и беконом. Я удивленно и недоверчиво смотрю на свою родительницу. – Что? Мне тоже было 15. Кушай, говорю.
Пытаюсь представить себе маму в 15 лет, но мозг как-то странно коверкает образ. Поэтому, бросив это занятие, приступаю к еде.
***
Зайдя по пути в Волмарт, направляюсь в сторону дома Маккормиков. Дверь мне открывает Кевин. – О, это опять ты, пидорок, – он чуть отодвигается, пропуская меня вперед. – Это, скажи, мой брат ведь не из «ваших»? А то он постоянно рассказывает, как шпилит баб направо и налево. – Нет, не из «наших». Это вам, на стол, – протягиваю ему пакет. – Ну, спасибо-спасибо, – он тут же забывает про все расспросы. – Привет, Кенни. Карен, это тебе, – выуживаю коробку с куклой из рюкзака. – Я принес пиццу и конфеты для тебя, беги скорее, а то Кевин все съест. – Вау! Спасибо-спасибо-спасибо, – девочка начинает танцевать по комнате, которую делит со старшими братьями. Закончив танец счастья, она обнимает меня. – Прямо как у Руби! Пойду, покажу Кевину! Спасибо! – Мог бы подождать недельку с подарком. – Ну, я-то не Санта. В воздухе повисает неловкое молчание, нарушаемое на фоне восторженными возгласами Карен. Мне приходится его прервать, ведь Кенни готов молчать до ночи: – Что ты ему сказал? – Правду. – Что именно? – Что ты перепил и несколько назихерил. Вот и все. Он, знаешь ли, переживал за тебя. – Знаю. В доме Маккормиков многое изменилось за эти годы. Мать снова забеременела, подарив Кенни еще одного братишку – Коллина. После этого Кевин, бросив школу, устроился на работу, чтобы обеспечивать семью. Оба брата настояли на принудительном лечении обоих родителей. На какое-то время это даже помогло, отец тоже устроился на работу. Но мать, сидя дома, не всегда справлялась с зависимостью. И сейчас, перед Рождеством она укатила к дальним родственникам, прихватив двухгодовалого Коллина, просить денег. – Хреново выглядишь, держи-ка! – Кенни достает из-под кровати пару банок пива и передает одну мне. После вчерашнего от одного только слова об алкоголе мутит, но все равно беру банку и, устроившись прямо на полу, за неимением другой мебели, открываю ее. Снова повисает молчание. Кенни разглядывает меня, как в первый раз. – Ты же понимаешь, что он, так или иначе, узнает об этом? – я почти погрузился в транс, когда Маккормик задает вопрос. – Понимаю. – Вообще, я слышал, что за Майком водится такое – заигрывать с мальчишками, но еще ни разу он так открыто не домогался ни до кого. – Что ты имеешь в виду? – я удивленно поднимаю на него взгляд. – Не отвалит он от тебя, вот что. – Скажи мне. Что может связывать этого человека и моего Твика? – Ничего. – Я знаю, что ты знаешь. – Не от меня ты это должен узнать. Поговори со своим парнем сам, – увидев мой испуганный взгляд. – Нет, твою мать, Крэйг! К нему он не лез! В комнату заглядывает Кевин: – Я вас тут не прерываю? Поднимаю в ответ средний палец. – Ух ты, какой дерзкий! – он явно ржет. – А то мы с Карен можем и уйти. – В жопу иди, Кевин, – Кенни кидает в брата пустую банку. – Знаешь что, скорее всего слухов будет мало. Его побаиваются обсуждать, поэтому он и творит, что хочет. Что ты там принес-то? – Пиццу. – Ну, пошли, поедим что ли.
