"Повесть Для Принцессы"

      По щеке течет слеза. Соленая капелька воды скатывается по бледной коже Глеба и падает на ткань подушки. Сам Глеб нервно и рвано хватает ртом воздух, в надежде у успокоиться. Голубин даже рад такому раскладу, но теперь мысль о смерти Мирона не отпускала и материализовался комом в горле, который не давал говорить.       Всего лишь бэдтрип. Мирон не мог умереть. Мирон слишком его любит, чтобы так просто умереть.       Глеб придерживает телефон еще трясущимися пальцами, проверяет оповещения и звонки. Ничего нового: больше пятидесяти от родителей, примерно сорок от всех членов Династии, двадцать от просто друзей и всего четыре от лечащего врача.       Парень не понимает, как жил эту гребанную неделю, но выжил и это главное.       Он накидывает на плечи куртку, завязывает аккуратный узел шарфа и бессмысленно ждет, пока Мирон застегнет ему куртку. А после делает это сам, прикусив внутреннюю сторону щеки.       Путь у него лежит в больницу, но по пути он заходит в магазин купить морса, который позже кладет в рюкзак и продолжает идти.       Эту дорогу Голубин запомнил и может пройти по ней даже в слепую. Он очень часто навещает Мирона. И «очень» слабо сказано.       В больнице его встречают, и это удивительно, ведь и так у всех много работы. Его провожают до нужной и уже родной палаты. Ему открывают дверь и впускают внутрь.       Глеб замирает, минуты три стоит и старается понять, правда ли сейчас медсестра кормит Федорова или это глюки? Какой-то сон?       А последний лишь улыбается, завидев Глеба. И медсестра поворачивается, улыбается счастливо, а потом уходит, забрав все ненужное.       Светловолосый подходит к мужчине, аккуратно его садит, подминая под спину подушку, и до жути нежно, невесомо касается каждого участника кожи, проводит подушечкой пальца по знаменитому «1703», крепко обнимает за шею, прижимая к себе. Но ответа на действия нет, лишь слабая и усталая улыбка. Мирон даже слова не сказал.       Оставшаяся медсестра объясняет это состояние долгим приюыванием в коме, тем, что тело Федорова ослабло и не забыло, как делать некоторые вещи, а потом говорит, что врачи работают над его состоянием и что все наладится, нужно только подождать.       И Глеб готов ждать, потому что сейчас Мирон жив и находится в его объятиях, часто моргая глазами. А если Мирон жив, то наладить его состояние не составит особого труда, только надо хороших врачей нанять и подождать.       Медсестра говорит, что Янович сейчас не может ходить, а Голубин ей отвечает, что купит коляску и заберет его домой. Медсестра лишь качает на это головой и уходит, чтобы позвать доктора, но не возвращается и врач тоже не приходит.       И Глеб начинает рассказывать о том, как он жил, упуская некоторые моменты о которых знать старшему не надо. Про все свои волнения, похождея в больницу каждый день, про встречу с Дарио и про его слова о любви. Глеб посвещает Мирона во все детали своих переживаний. А Федоров иногда кивает или качает головой, не переставая улыбаться.

Мирон выжил и это не сон и звезды на небе Глеба загорелись ярче прежнего.

      Врач разрешает только с обещанием, что Мирон не будет напрягаться. Только с обещанием того, что Глеб будет выдавать Мирону все нужные таблетки и не будет отходить от него ни на шаг.       Глеб согласился и дал обещание, обнимая Мирона за шею, не желая отпускать. Голубин выполнит обещание, так что старший кивнул на это все, соглашаясь.       Врач сказал, что Мирона можно забрать завтра и не раньше.       Так что они разговаривали до восьми часов, пока медсестры не попросили Сименса уйти, что тот и сделал, обняв любимого перед уходом.       Все наладилось. Все образовалось. Глеб верил в это, а значь Бог, все таки, существует. И парень ему очень благодарен, ведь всеми любимый Оксимирон вскоре вернется на сцену, а другие не будут смотреть на Фараона с сожалением во взгляде.       И, о господи, как долго он этого ждал.