Начало чудесного...

      Блондинка всматривалась в полные страдания и измученные душевной болью серые глаза. Все личины талантливого актёра, все его чувства и мысли сейчас соединились в том неизвестном Кёко человеке, который настойчиво повторял, словно заклинание: — Ты моя… моя…       Девушка, в попытке остановить стремительно приближающегося к её лицу мужчину, слегка упёрлась одной ладошкой ему в грудь. От этого невесомого, лишённого всякой силы прикосновения, парень мгновенно остановился и замер, как от приказа. Не в силах преодолеть оставшееся расстояние он, отстраняясь, провёл ладонью от плеча по руке девушки вниз. В бессознательной попытке удержать её рядом он с силой сдавил хрупкое девичье запястье. В отчаянной безысходности продолжая смотреть на актрису, которая с лёгкой задумчивой грустью изучала его лицо, не имея возможности сделать и шага в сторону. — Вы же знаете, что причиняете мне боль, — еле слышно констатировала Могами, с какой-то обречённостью бросив взгляд на сильную мужскую руку, сжимающую её запястье.       Слова Кёко вернули молодого актёра к действительности. Он тут же поспешил освободить свою пленницу, осознавая, что в очередной раз совершил ошибку, позволив ревности взять над собой верх. Несколько секунд Тсуруга потерянно рассматривал свою собственную руку, будто именно она, а не его измученный разум, предала его. Из раздумий его выдернул спокойный и ровный голос девушки, успевшей отойти на пару шагов в сторону. — Я совсем не знаю вас. И это меня пугает, Тсу… Хизури-сан, — спокойно сказала юная актриса, потирая ладошками хрупкие плечики. — Но не это самое страшное, — актёр вскинул на неё обеспокоенный взгляд, — самое страшное, то что вы сами не знаете, кто вы, что вы за человек, — на красивых ярко-красных губах появилась грустная улыбка, а от правдивых слов очередной острый кинжал вонзился в страдающее сердце актёра. — Я… — голос Тсуруги Рена дрожал. — Всё, что вы мне скажете, — перебила его Могами, — для меня всё это ложь. Теперь для меня вы сотканы изо лжи, вся ваша жизнь для меня — обман, — мужчина отшатнулся от слов девушки как от пощёчины и сделал шаг назад, его дыхание сбилось. — Принять это — значит погрузиться вместе с вами в мир темноты, снова, — блондинка издала нервный смешок и сделала несколько шагов в сторону лифта, потирая саднящее запястье. — Знаете, я очень хорошо могу понять вас, — она обернулась, смотря на потерянного мужчину. — Ведь до прихода в LME, до встречи с вами, с Такарадой-саном я верила, что окружив себя одной лишь ненавистью, живя этим, отгородившись от всего мира, мне станет легче. Но на самом деле… — юная девушка почти тепло улыбнулась актёру, — на самом деле, это стремительно разрушало меня — Могами Кёко. Вернуть себе саму себя, как бы это странно сейчас ни звучало, было невероятно трудно. Поэтому я не готова и не хочу принимать всю ту ложь, что вас окружает. Вы можете сказать кто вы? Тсуруга Рен? Каин Хилл? Куон Хизури? Кто вы настоящий?       Несколько бесконечных мгновений оба молчали. — Я не знаю, — до боли честно тихо признался актёр, опуская голову. — Я знаю, — спокойно отозвалась на это откровение Кёко, подходя к лифту и нажимая на кнопку. — Могами-сан… — Рен потянулся было к девушке, которая, услышав своё имя, устало опустила светлую макушку. — Знаете, — не поднимая глаз, она слегка повернулась в сторону актёра, который затаил дыхание в ожидании, — я буду не я, если не скажу то, что думаю, то, что должна сейчас сказать.       Уголки губ Кёко печально опустились, и она продолжила: — Когда я только пришла в агентство, мною двигала месть, и почти сразу я встретила там вас — такого надменного, грубого, высокомерного. Тогда я действительно ненавидела Тсуругу Рена. Я вообще не хотела ничего, кроме мести, была буквально поглощена, одержима ею. А потом… я… — блондинка явно колебалась, но решительно встретилась со взглядом выжидающих серых глаз. — А потом, благодаря вам, я узнала о чудесном мире перевоплощений, мире актёрской игры. Ваш невероятный талант и игра захватили меня и увлекли по-настоящему, искренне. Я восхищалась вами, вы были моим проводником, и постепенно я стала доверять вам, вашим словам, мнению, советам. — Кёко изо всех сил старалась не выдать охвативших её волнение и дрожь. — Вы стали моей силой, и когда бы мне ни было плохо или трудно одна только мысль о вас была способна поддержать и делала меня сильнее. Я стала чувствовать, что нуждаюсь в вас, не только как в наставнике и… хоть того и не желая, мне пришлось осознать, принять и смириться с тем, что я так глупо полюбила своего семпая — недосягаемого и безупречного Тсуругу Рена.       Молодой мужчина, абсолютно не ожидавший такой откровенности, оцепенел, а сердце его с силой билось о грудную клетку, причиняя невероятную боль. Сказанные девушкой такие желанные слова, сейчас словно заживо его сжигали. Осознание собственных ошибок хлестало по душе, оставляя кровавые полосы. Горечь этой потери была невыносимой.       Могами, не смотря на грозящую в любой момент рассыпаться маску ледяного спокойствия, собравшись с силами, решила продолжать: — И этот самый дорогой в моей душе и сердце человек, которому я открылась и доверяла… предал меня… а самое страшное — этот человек предал самого себя, растворившись в бесконечном потоке блистательных образов. Но… — в её глазах показался едва уловимый влажный блеск, — я больше не злюсь на вас. Возможно, я даже не имею на это права. Я благодарна вам за то, что тогда, так много лет назад вы были рядом, видели мои детские слёзы боли и обиды, были тем самым волшебным, единственным моим другом, который помог мне тогда, и после, ещё долгие годы был самым светлым моим воспоминанием. И потом, когда мы встретились снова, вы тоже помогали мне. Конечно, я хочу верить в то, что у вас не было злого умысла… — молодой человек немного подался вперёд, будто пытаясь ухватить интонации надежды в голосе красивой блондинки, — однако, я не могу… Не могу принять всё это. Я не умею играть по вашим правилам и не хочу учиться.       Зрачки Тсуруги-Хилла стали огромными. — Мне больше нечего вам сказать, — лифт прибыл, призывно отворив свои двери. — Желаю вам только одного — найти и принять себя. И, возможно, когда это произойдёт, вы познакомите меня с собой настоящим и, — Кёко грустно улыбнулась, — я попытаюсь стать вам преданным другом, которым вы были когда-то для меня, — сказав всё это, девушка резко развернулась и направилась прочь, в сторону пожарной лестницы, оставляя актёра смотреть на раскрытые двери лифта.

***

      Оказавшись на лестнице пожарного выхода, Кёко, сдерживаясь из последних сил, сглотнула застрявший в горле тяжёлый комок, возвращаясь к образу неформальной Сецуки. Сердце отчаяно болело, а дыхание стало прерывистым, но её роль ещё не окончена. Обо всём этом она сможет подумать позже, а сейчас… Блондинка перекинула через плечо длинные пряди и быстро застучала каблучками по ступенькам. Спускаться по лестнице на высоченных каблуках было нелегко, однако, девушка просто не могла больше находиться рядом с актёром, поэтому готова была немного и потерпеть. Разум актрисы всё ещё был наверху, в том разговоре, а запястье ещё помнило стальную хватку сильной руки Тсуруги Рена. Погружённая в тяжёлые мысли, невидяще глядя на бесконечные ступеньки, она неловко оступилась и уже полетела вниз, как сильные руки вовремя подхватили хрупкую девичью фигурку. — Мисс Хилл? — этот иронично-насмешливый голос, произнёсший фразу на идеальном английском, девушка не перепутает ни с каким другим. — Это вы, мистер, — моментально и прочно вживаясь в образ, дерзко ответила Сецука Хилл. — Очевидно, ждёте благодарностей? — и смерила его привычным холодным взглядом. — Нет, — весело проговорил продюсер Курэсаки, так вовремя и удачно вышедший на лестничную площадку покурить. Он, наконец, помог девушке принять вертикальное положение.       Сецу, уже твёрдо вставшая на ноги, на это лишь фыркнула, но негромко добавила: — Однако, спасибо вам, — на лице мужчины появилась хищно-азартная улыбка, не предвещающая ничего хорошего. — Не стоит, мисс Хилл, — вид его излучал самодовольство. — Где же ваш милый брат? Как это он отправил вас одну спускаться по лестнице? — чудовищно-приторным голосом поинтересовался мужчина, закуривая сигарету и оценивающе осматривая изящный силуэт девушки.       Та же в свою очередь, не обращая на спасителя особого внимания, поправляла свои причёску и одежду, наводя безупречный неформальный лоск. Она осторожно потёрла ноющее запястье. Отставив все условности, мужчина молча, одной рукой, дёрнул на себя блондинку и слегка приподнял край узкого кружевного рукава её платья. На запястье отчётливо виднелись тёмно-красные следы от пальцев. — Не ваше дело, — ловко вывернувшись из рук мужчины, резко ответила блондинка, отворачиваясь и намереваясь продолжить свой непростой путь вниз по ступеням.       Но… крепкая рука, удержав спереди за плечи, с силой прижала её спиной к груди мужчины. От внезапной близости выдыхаемого сигаретного дыма у девушки неприятно защекотало горло. — Какого чёрта! — зло выругалась Сецука Хилл. — Я, кажется, уже предупреждал вас думать прежде, чем делать? — прошептал ей прямо на ухо мужчина, продолжая удерживать этот маленький Везувий одной рукой.       Блондинка мгновенно достигла точки кипения:       «Какого чёрта они считают, что могут помыкать мной и обращаться как с безвольной куклой?!»       С присущей Хилл грацией, она невероятно ловко и легко сделала несколько движений, вырываясь из «объятий» нахала, и… приставила к горлу своего противника карманный ножик, чем вызвала взрыв неуместного, но очень искреннего смеха со стороны мужчины: — Так просто не сдаёшься, да? — Курэсаки быстрым движением выбил оружие из рук разгневанной девушки, не переставая восхищённо всматриваться в глубину топазовых глаз.       Младшая Хилл продолжала зло сверлить наглеца убийственным взглядом. Совершенно не ожидая от продюсера таких действий, блондинка на долю секунды растерялась, но тут же собравшись, сильно ударила коленкой мужчине между ног, от чего тот согнулся пополам, не переставая весело смеяться: — Идеальная, во всём… — восторженно продолжал он от души веселиться, не обращая внимания на весьма ощутимую боль. — Да пошёл ты! — выплюнула ему девушка, развернувшись, и быстрым шагом спускаясь вниз по ступенькам. Сецука была в ярости. — Не опаздывайте завтра, юная леди, я терпеть этого не могу, — донёсся ей вслед сквозь смех весёлый голос продюсера Курэсаки.       От неожиданности услышанного, девушка внутренне сжалась, но ничто в ней не выдало этого смятения, и она продолжила свой спешный бег вниз по ступенькам. В голове роилась куча мыслей и ни одна их них не предвещала ничего хорошего.

***

      Практически на автомате молодой человек спустился на лифте к подземному паркингу, где его уже дожидался Лори Такарада, одетый всё в тот же форменный костюм шофёра и прибывавший в прекрасном расположении духа ровно до того момента, пока не заметил отсутствия рядом с мистером Хиллом его красавицы-сестры. Президент молча проводил мрачную оболочку Каина Хилла в глухую часть парковки, где их дожидался сверкающий Бэнтли. Оказавшись в недосягаемости от посторонних глаз, Такарада резко развернулся и спросил: — Где Могами-кун, Рен? — от грозного Каина не осталось и следа. — Она ушла, — спокойно ответил актёр, подходя к машине. Такарада в два шага преодолел расстояние между ними и с силой врезал тому по лицу.       Реакция не заставила себя ждать. Молодой брюнет с горящим взглядом повернулся, схватил противника за лацканы пиджака, и уже занёс руку для ответного удара, но взгляд его вдруг потух, и он остановился. — Ударь уже меня! — прорычал президент в совершенно не свойственной ему манере, ожидая в ответ эмоций. Кулак парня опустился. — Слабак! — вырвавшись из захвата, рявкнул Такарада, намереваясь ещё раз хорошенько врезать нерадивому подопечному. — Всё что я сделаю или скажу сейчас, ничего не изменит, — ответил актёр на провокацию мужчины, — Тсуруга Рен потерял своё право находиться в сердце Могами-сан, — смотря прямо в глаза президенту своего агентства, ровным голосом проговорил актёр. — Сдаёшься? — начал закипать Такарада. — Нет, — устало улыбнулся молодой человек. — ОНА — это то единственное в мире, что я не готов потерять. Она — мой свет, теперь я понимаю, о чём вы тогда говорили. Сейчас… я… — молодой человек нахмурил брови, пытаясь подобрать нужные слова. — Во мне нет того, кто был бы достоин Могами-сан, — объяснял Лори разбитый актёр. — Не понимаю… — честно признал Такарада, с тяжелым вздохом. — Я пустота. Именно я. Во мне нет души… — погружаясь в отчаяние, говорил молодой человек затухающим голосом. — Рен… нет, Куон! — Такарада осторожно положил руку на плечо разбитого парня. — Это не так. Душа есть у каждого! — Вы… можете сказать, кто я, Такарада-сан? — с мольбой и едва уловимой надеждой, острожно спросил актёр, смотря прямо в глаза президенту LME. — Могу, — твёрдо ответил мужчина, и для убедительности кивнул. — Ты — Куон Хизури, сын Куу и Джулии Хизури, и ты человек, который запутался, но который по-настоящему полюбил. И я горжусь тобой! — парень задумался.       А Лори, видя ужасное состояние своего подопечного, оставалось только надеяться, что он сумел хоть немного поддержать рассыпающегося сейчас на части прямо на его глазах молодого человека.       «Надо что-то делать и срочно!" — серьёзно задумался Такарада, боясь потерять уже не только своего актёра, но и нежную израненную душу юной актрисы. — «Ситуация всё серьёзнее...» — не на шутку забеспокоился мужчина.       В кармане президента завибрировал телефон. Он отвёл взгляд, рассматривая экран, а вслух скомандовал: — Пора ехать, садись в машину, — Тсуруга молча повиновался, а Такарада обходя роскошный транспорт, но не садясь за руль, не громко, чтобы Рен слышал как можно меньше, ответил на звонок: — Да, — мужчина умело скрывал волнение. Мало того, что девушка сейчас сама едва справляется со своими чувствами, упорно это скрывая, а в том, что Могами больно он даже не сомневался - видит же, всё понимает, так ещё неизвестно, что такого выкинул сидящий в машине брюнет, что та ушла от своего любимого брата. — Такарада-сан, прошу прощения! — быстро заговорила актриса. — Где ты?! — сразу же спросил мужчина, понизив голос, чтобы актёр не понял с кем идёт разговор. Девушка догадалась, что он уже знает, что с Каином её нет, значит, Каин сейчас с президентом. — На лестнице, — смущённо ответила Могами, а мужчина облегчённо вздохнул найденной пропаже. — Такарада-сан, вы не могли бы вызвать мне такси, я не могу дозвониться до Яширо-сана, а у Сецу с собой денег нет, — извиняясь, проговорила девушка. — Джили приедет за тобой сюда сама через двадцать минут, иначе ты просто опоздаешь на пробы, тебе же ещё нужно переодеться, — всё также тихо ответил Лори. Хоть девушка и нашлась, волнение за её душевное состояние мужчину не отпускало. — Спасибо, — Кёко замялась. — Такарада-сан, Тсуруга-сан… — девушка немного помедлила, прежде чем продолжить. — Он в порядке? — Он справится, я уверен, — постарался успокоить её мужчина и ласково-грустно улыбнулся такой заботе этого юного, чистого и искреннего сердца. — Спасибо, — прошептала Кёко. — Это мы должны сказать тебе спасибо, Могами-кун! — искренне поблагодарил её президент LME Лори Такарада, нежно улыбаясь этой необыкновенной девушке.