"Рекомендуется к прослушиванию только под травой"

Жизнь музыкантов не так проста, как кажется со стороны. Нет, они не всё своё свободное время бухают, зависают на тусовках и после концертов ебут баб. Это редкость, когда после очередного взрывного концерта ЛСП хоть кто-то из команды держится на ногах, не говоря уже про противоположный пол. Музыканты не тратят свои свободные минуты на всякую чушь, а творят. Творят так, что иногда забывают о собственных физических потребностях, таких, как, например, еда. Особенно всё это заметно в преддверии выхода нового объёмного материала, который, кроме того, что выпустить, так ещё и написать нужно. Олег, полностью погрузившись в атмосферу будущего альбома, не выходил из своей квартиры несколько недель и примерно столько же не выходил на связь. Сколько бы Рома не звонил Савченко, тот брал трубку через силу, нехотя отвечая другу, что у него всё в порядке, и он не пойдёт никуда. Англичанин, конечно, негодовал, учитывая то, что по ночным клубам они ходили вместе, но приходилось мириться. Ведь Рома сам знал, что музыка — процесс нелёгкий. Нередко ему самому приходилось выбираться из запоя или вытаскивать оттуда Олега после того, как они искали вдохновение на дне. В этот раз Олег не поднимал телефон три дня, за которые Рома успел придумать себе всякой чуши, что могла случиться с Савченко, если до него не дозвониться. Англичанин даже несколько раз порывался выйти из дома и проехать полгорода до дома друга, но каждый раз останавливал себя на пороге. Немаленький ведь уже Олежек, да и у самого работы много. Но последней каплей было то, что Савченко не взял даже с десятого, даже с двадцатого звонка и восьми СМСок, хотя раньше было достаточно пяти вызовов. Рома сорвал куртку с вешалки и, хорошенько хлопнув дверью, отправился к другу. … Сердце Ромы неприятно ёкнуло, когда входная дверь открылась лишь из-за того, что ручку повернули. Англичанин вошёл в квартиру и мечтал увидеть Олега живым. Роман воровато оглянулся, прикрыл за собой дверь и прислушался. Бредовые мысли закрадывались в голову с каждым новым шагом вдоль коридора, а гнетущая тишина давила на барабанные перепонки. Олег сидел на подоконнике кухни с сигаретой, пепел от которой стряхивал прямо в грязную чашку из-под кофе. Рядом с ним аккуратной стопкой лежали чистые листы и неисписанные тетради, а вот на полу — негде ступить, по всей кухне были разбросаны скомканные листочки. В углу стояла урна, не до конца заполненная комками. Видимо, в какой-то момент Савченко надоело соревноваться с самим собой в меткости и он начал просто кидать листы на пол. На крышке новенького Макбука стояли стакан и почти пустая бутылка виски. И, судя по состоянию парня, она была точно не первой. Рома быстро прошёл в кухню, отобрал у Олега только подкуренную сигарету и затушил, размазывая тлеющей стороной об дно фарфоровой кружки.  — Эй, ты чего делаешь?! Олег только понял, что в его квартире кроме него самого кто-то был, ибо сам Савченко был слишком занят, что-то записывая на листок и тут же зачёркивая. Рома даже представлять не хотел, что было бы, если бы в квартиру вошёл не он, а кто-нибудь другой.  — Ты помнишь, что тебе врач сказал? — парень молчал, опустив голову на колени, и было видно, что он либо действительно не помнит, либо старательно делает вид, что не помнит. — Он запретил тебе курить, идиот. Олег регулярно проходил обследования в больницах, боясь потерять или испортить голос и больше не смочь петь, как раньше. А ведь у него только недавно начало получаться вытягивать высокие ноты без использования автотюна. — А если ты продолжишь в таком же духе, то твой сладкий голосок превратится в бас, и сгодится только для хардкора. Олег ненавидел, когда Рома включал мамашу, указывая на то, что делать можно, а что нельзя. Учитывая то, что жили они вместе не один год, забота Ромы изрядно потрепала нервы Савченко.  — Ты чего ревёшь? Англичанин впал в ступор, когда увидел слёзы, бегущие из-под тёмных очков друга. Последний сидел в темноте в солнечных очках, что уже никого не удивляло.  — Они… они… они танцева-а-а-али… она пригласила его сама… они танцевали белый танец, братан, это так трогательно-о-о-о-о… Рома удивлённо поднял брови, глядя на то, как Олег навзрыд завывает о каких-то танцах и трясёт перед лицом какими-то бумажками. Савченко вдруг взял бутылку, стоявшую рядом с ним, сделал несколько глотков виски и повис на шее Ромы, утыкаясь носом в воротник рубашки.  — Ты что-то употреблял? Англичанин резко отстранил его от себя, прижимая спиной к окну, снял с Олега очки и пальцами раздвинул веки, пристально вглядываясь в глаза. Как и предполагалось, чёрный как уголь зрачок был настолько увеличен, что серую радужку разглядеть было почти невозможно.  — Да отвали ты от меня, — Олег неожиданно повысил голос и оттолкнул Рому от себя, ища на подоконнике пачку сигарет. Хоть Савченко и выглядел так, будто неделю работал на стройке без выходных и перерывов, но силы у него были, и от неслабого толчка Англичанин ударился спиной об стену позади него, выбивая из лёгких воздух. Рома не удивится, если прямо сейчас Олег опять заревёт или захочет убить кого-то. Последний опять надел свои очки, скрывая синеватые круги под глазами и, наконец найдя сигареты, сжал губами одну из них, теперь ища зажигалку.  — Если ты закуришь — то я тебе въебу. На несколько секунд выражение лица Олега изменилось, а его нижняя губа трогательно задрожала, но через мгновение он нагло оскалился, обнажая зубы, и поднёс жёлтое пламя к концу сигареты. Рома решительно подошёл к другу и резким движением выбил из его руки зажигалку быстрее, чем тонкая бумага начала тлеть. Олег несколько секунд смотрел на свою ладонь, не понимая, куда делась зажигалка. Понимание пришло не сразу, но как только это произошло он толкнул Рому в грудь, спрыгивая с подоконника. Олег наклонился и начал наступление на друга, ударяя его в живот своей головой и толкая его так до коридора. Спиной идти не особо удобно, от чего Англичанин вскоре споткнулся и растянулся на весь коридор, ударяясь головой об паркет. Олег при этом откатился в сторону, но теперь с новыми силами восседал на битмейкере. Непонятная ярость почему-то пришла на смену грусти, и сейчас он от души бил лучшего друга по лицу, и несколькими ударами уже успел рассечь тому бровь и разбить губу.  — Как же ты заебал меня со своей заботой. Рома лежал на полу и тщетно пытался скинуть с себя не такого тяжёлого, но слишком разъярённого Олега. Он уже успел пожалеть, что отобрал у него несчастную сигарету, и приготовился умереть прямо здесь, быть насмерть избитым лучшим другом под кайфом, потому что руки вдруг решили подвести его. Савченко бил не слишком сильно — сказывалось несколькодневный запой и какая-то дрянь, которую он употребил, но Рома всё равно чувствовал, что по лицу бежит кровь. Неожиданно для себя, Англичанин вдруг ударяет Олега в нос непонятно откуда взявшимися силами, и тот скатывается с Ромы. Битмейкер стирает кровь с подбородка тыльной стороной ладони и бьёт Савченко ещё несколько раз, окончательно разбивая нос и губу.  — Урод.  — Ты почему трубку не брал?  — Работал. Англичанин поднялся на ноги, протянул руку Олегу, но тот помощи не принял и встал сам, держась обеими руками за нос, и пошёл на кухню за Англичанином. Рома оторвал несколько бумажных полотенец и протянул Олегу, чтобы тот остановил кровь. Белые полотенца вмиг окрашивались в алую кровь, и один за другим отправлялись в урну, а Рома тем временем оказывал им обоим первую помощь, обрабатывая ссадины и раны, прикладывая лёд к синякам.  — Ромка, прости меня, я не знаю, что на меня нашло… И мне правда приятно, что ты так заботишься обо мне. Олег тихо шикал, когда Рома прикасался к его нижней губе ваткой.  — А я знаю, что нашло. Ну и ты меня прости тогда. Неслабо же я тебе личико разукрасил.  — Да ладно, я тебе сильнее. Оба неожиданно рассмеялись от нелепости ситуации, будто это они не только что друг друга поколотили, а посмотрели хорошую комедию.  — Хочешь, покажу, над чем я работал? — неожиданно задал вопрос Олег, и в его глазах заиграл огонёк.  — Конечно. … Олег никогда не любил убираться, а поэтому не мусорил, и в комнате у него всегда было довольно чисто, не считая пыли на полках. Даже сейчас, если посмотреть на погром на кухне, то спальня Савченко казалась самым чистым местом в квартире. Рома сел на край дивана, внимательно следя за своим другом, роющимся в шкафу с бельём.  — Лови. Под этим ты сразу поймёшь, в чём замес альбома, — Олег кинул битмейкеру один блант, зажимая точно такой же губами.  — А на обложке напишем: «Рекомендуется к прослушиванию только под травой»? — Рома принял блант, и сделал первую затяжку, перед этим дождавшись, когда Савченко передаст зажигалку.  — Почему нет? Олег открыл форточку и пустил в потолок струйку дыма. Он взял со стола несколько листов, скреплённых степлером, и передал другу. Англичанин прочитал уже несколько «треков» и, кажется, действительно понимал, в чём здесь «замес».  — Кто такая Саша? Англичанин скривился. Не то чтобы он ревновал, но Олег пиздострадал о какой-то​ Саше практически в каждом треке, прочитанном Ромой.  — А что? Олег хитро прищурился. Он ожидал этого вопроса.  — Просто. Интересно. На самом деле, ревность терзала парня изнутри.  — Хочешь, познакомлю? Англичанин неопределённо кивнул, и в голове почему-то промелькнула картинка, на которой он сам вцепился в выкрашенные волосы расфуфыренной тёлки, которая охамутала его Олежика. Если честно, то Олег не был его. Олег был сам по себе. Но в самых тайных мечтах Ромы он принадлежал только Англичанину, и он был уверен, что если бы кто-то из них был женщиной, то они бы обязательно были вместе. Ну или просто поебались. В сложившейся же ситуации, провернуть хотя бы один пункт было непростой задачкой.  — Ну…  — Да ты не парься, она будет рада познакомиться с таким горячим Британцем. Савченко подмигнул другу и открыл дверь на балкон. Роме сразу стало как-то нехорошо. Что женщина делает там? И почему Олег спрятал её?  — Знакомься, моя милая девочка Саша. Англичанин облегчённо выдохнул, когда перед ним возник Олег с надувной бабой в руках.  — Очень приятно, Роман. — парень протянул руку темнокожей даме в леопардовом платье и с губами, сложенными в трубочку, обхватывающими нечто невидимое. « Неужели Олега заводят темнокожие? „ — пронеслось в мыслях Англичанина, когда тот пожимал невесомую резиновую ручонку. Перед ним сразу предстал собственный образ: длинный, худой, с россыпью странных родинок на бледном лице.  — Я думаю, ей тоже очень приятно, — поиграл бровями и закинул Сашу обратно на балкон. — Удовлетворил любопытство? Теперь ты успокоился?  — Я был спокоен. В ответ на это Олег указал взглядом на руки Ромы. Тот опустил голову и увидел собственные пальцы, сжимающие исписанные угловатым кривым почерком бумажки, они слегка намокли из-за крепко сжимающих их пальцев. Англичанин отложил листы и провёл ладонями по ткани джинс, чтобы избавиться от нежелательной влаги, и облизал пересохшие губы. Неожиданно показалось, что вся вода из тела Романа вдруг испарилась, захотелось пить, а перед глазами поплыло. В следующий момент Олег неожиданно оказался на коленях Ромы, а на ладони Савченко пара таблеток.  — Открой рот, — томно прошептал Олег. Или Роме показалось​, что он вложил в слова больше смысла, чем есть на самом деле. Англичанин закрыл глаза и вытянул губы в трубочку, ожидая… Поцелуя?  — Открой рот, придурок, — Олежка хохотнул и легонько шлёпнул друга по гладко выбритой щеке. Уши парня мгновенно заалели, как только до него дошла глупость сделанного. Он всё же разомкнул губы и высунул язык, на который тут же приземлился маленький кругляш таблетки. Горькие от бланта пальцы случайно коснулись языка Ромы, и он резко дёрнулся, будто приложился языком к розетке.  — Расслабься уже, бро. Олег слез с друга и скатился на диван, положил голову на бедро Ромы. Он привстал и вытащил помятые под себя многострадальные листочки и вновь протянул гостю. Англичанин принял их и продолжил чтение с того момента, на котором остановился. Роме всегда казалось, что у Олега какой-то невероятный талант к написанию стихов. Он также думал, что если бы Олежка был современником Есенина, Маяковского или каких-нибудь других великих поэтов, то наряду с их фамилиями нынешние школьники видели бы гордую фамилию Савченко. Может быть, конечно, Рома слишком любит Олега, чтобы думать иначе. Может быть, даже слишком. Таблетка вкупе с косяком размягчила не только мышцы Англичанина, но и мозг, и теперь он читал строки с особым обожанием, мало что понимая, но впитывая каждую рифму, каждую отсылку, повторяя в голове фразы типа: ‚Шедевр‘, ‚Невероятно‘, ‚Дичайше восхитительно‘ и тому подобное. Кажется, наркотики обострили и любовь Ромы к Олегу, превратив в обожание, и это немного пугало его. В трезвом уме и необдолбанном сознании Англичанин всегда сдерживал свои чувства, позволяя себе лишь долгие взгляды и шутки вслух на эту тему. Неожиданно Олег повернулся на бок, а Рома почувствовал, как его горячее дыхание упирается в живот, и сейчас Англичанин был готов поверить в Бога, молиться всеми молитвами, чтобы у него не встал. Савченко ворочался на худом бедре Романа, пытаясь найти удобное положение, и в итоге просто сел рядом. Слишком близко. Его подбородок нашёл покой на плече Англичанина, а дыхание — в его ухе.  — Ну как тебе? — спросил Олег, когда Рома отложил писанину.  — Очень интересно. Я думаю, это будет наш лучший альбом, — ответил Рома, сглатывая и чувствуя чужую ладонь на своём колене.  — Конечно. И не только наш, а вообще — лучший, — Олег сбивчиво шептал в ухо другу, касаясь губами раковины. — Но без тебя у меня ничего не получится.  — Что ты дел… — начал было Англичанин, когда почувствовал, что холодное ухо наполовину проваливается в горячую глубину рта Олега.  — Не шевелись. Я высасываю яд. Похоже, его конкретно развезло.  — Ром… А хочешь секрет?  — Хочу.  — Ты пахнешь чем-то сладким…  — Чем же? Олег провёл кончиком носа по шее парня и полной грудью вдохнул сладковатый запах.  — Сладкий… Олег зевнул и положил голову на плечо Ромы, закрыв глаза. Одна его рука до сих пор покоилась на коленке Англичанина. “ Издевается, сучка „ Рома погладил парня по небритой щеке, и тот резко открыл глаза.  — Чёрт. Я не покормил кота, — он начал вставать, но Рома поймал его под локоть и опрокинул назад на диван.  — Чувак, у тебя нет кота.  — Разве? — парень был очень удивлен, судя по тому, как округлились его глаза.  — Ага.  — А это тогда чей кот? — Савченко указал пальцем в угол комнаты.  — М-м-м… Это… Пылесос? — Рома щурился, пытаясь разглядеть нечто в самом тёмном углу. В ответ на это Олег лишь хмыкнул и опять уставился на Рому.  — Ты чё? Неожиданно Савченко приблизился к его лицу так близко, что у Англичанина волосы встали дыбом. В следующий момент он корчился от боли и закрывал лицо, до которого непременно хотел добраться Олег, сидящий верхом на друге.  — Да блять! Что с тобой? — битмейкер перехватил запястья парня, но он всё ещё дико смотрел на лицо Ромы, бегая взглядом по нему и шее.  — Твои родинки! Они же… Они убегают? Дай я их поймаю!  — Да успокойся, твою мать, никуда они не бегут. “ Блять, когда же его отпустит?» Сам Рома чувствовал себя вполне нормально, не считая ужасной слабости и пелены перед глазами. Олег подозрительно сощурился и попытался встать с Англичанина, случайно проехавшись задницей по паху битмейкера.  — Это пульт? — Олег хитро улыбнулся и просунул руку вниз, трогая твёрдый член.  — Да… Непохоже? Савченко пожал плечами и прильнул к чужим губам. /// Рома проснулся из-за мурчания прямо под ухом. Сперва ластившись к мягкому существу, он вспомнил, что у него нет домашних животных и резко открыл глаза. Рядом с его головой на подушке лежал пушистый рыжий котяра, а на соседней подушке лежал Олег, мирно пуская в неё слюни. За окном уже было светло, яркое солнце проклевывалось сквозь чёрные тучи, и нагло заглядывало в окно, раскидывая повсюду солнечные зайчики. Сон уходил с той же скоростью, с которой проходили воспоминания о прошлом вечере. Они что, переспали? Рома приподнял одеяло и проверил себя на наличие трусов. На нём они были. Правда надетые наоборот. Зато Олег был полностью голым.  — Эй, просыпайся, — Рома сделал попытку пробудить парня, но тот ни в какую не вставал, укрываясь одеялом с головой.  — Ну чего? — наконец, Олег открыл глаза, зло зыркая на друга.  — Это твоя кошка?  — Ага, недавно подобрал. Парень притянул животное к себе и поцеловал в макушку, сразу плюясь из-за волос.  — Ты помнишь, что вчера было? Что я говорил? Почему-то факт того, что они, возможно, переспали, пугал его меньше, чем-то, что Рома мог сказать лишнего.  — Ты говорил, что моё очко самое прекрасное из всех, что ты видел. Они замолчали. Вообще, это было в духе Англичанина, но это не оправдывало глупости сказанного.  — Мы… Того…?  — Да, я тебя трахнул.  — Тогда откуда я видел твоё очко? Олег сперва не понял сути вопроса, но, поняв логическую несостыковку, заржал. Рома, глядя на улыбающееся, заспанное чудо, тоже улыбнулся. Будто гора с плеч. Олег не ненавидит его.  — Ещё ты говорил, что хочешь, чтобы я нарожал тебе детей. Наверное, Англичанина накрыло позже, чем его друга, потому что он не помнил ничего того, о чём говорил Савченко.  — А ещё, что любишь меня. Снова неловкая тишина. Солнце скрылось, как и улыбка с лица Ромы. Небо заволокло чёрными тучами, послышались первые, очень громкие раскаты грома.  — Знаешь, а ведь я не врал, — Рома решил говорить только правду, и будь что будет.  — Про то, что у меня прекрасное очко? — а вот Олег решил строить из себя дурачка. — Спасибо, конечно, но я и без тебя об этом знал.  — Уёбок. Рома уже почти пожалел, что сказал правду​, как почувствовал прикосновение горячих губ к своей шее.  — Не дуйся, солнце, я тоже тебя люблю. И всё-таки, Рома жалел, что не помнил ничего о прошлом вечере. Но зато, появился ещё один повод повторить.