Заговор

- Жан, в скором времени мы отправляемся в Затонск. Вы должны предоставить мне всю необходимую информацию о людях этого города. Не обо всех, конечно, только о наиболее примечательных, - Кирилл Владимирович Разумовский задумчиво потер подбородок. - Ваше сиятельство, полагаю, вам будет интересно узнать, что в Затонске сейчас живет и работает Яков Платонович Штольман. - Вот как? Что же, это несколько меняет дело. Мне бы не хотелось сталкиваться с ним еще и там. Он может помешать. Но и убивать его нельзя. Думаю, нужно отвлечь его внимание. Но как? - Женить его надо. Не до ваших шпионских игр ему будет. О жене станет беспокоиться. А там и детишки пойдут. Отец семейства. Какие уж тут шпионы? – хмыкнул Жан Лассаль в посеребренные сединой усы. - Женить? На ком? Не на Нине же в самом деле! Какая из нее жена и мать семейства? Вертихвостка придворная! - Так есть уже кандидатура. Я все разузнал заранее, чтобы быть в курсе дел господина надворного советника, - начал Лассаль. – Миронова Анна Викторовна. Двадцать лет. Дочь адвоката. Вроде как медиум. Вовсю старается помогать при расследованиях Штольмана, частенько бегает в полицейское управление. Явно испытывает к сыщику нежные чувства. - Вот даже как? Что ж, это меняет дело. Это замечательно. А он что? - О, Яков Штольман у нас стойкий оловянный солдатик! Пока держится. Искренне считает, что это мимолетное увлечение, первая влюбленность. Словом, что у барышни это несерьезно и скоро пройдет. Пожалуй, сам не понимает еще, что сам уже испытывает к барышне Мироновой очень и очень теплые чувства. - Фараон! - Но есть одно препятствие для благополучного решения нашего плана. - Какое? - Родители хотят выдать девушку замуж для взаимного удовольствия. Мать девушки вряд ли позволит той связать свою судьбу с полицейским. К тому же, Анна Викторовна очень красивая барышня. У нее много поклонников, но она отваживает всех потенциальных женихов. Пока ей это вполне удается. Однако в последние месяцы она прямо-таки расцвела. Полагаю, в скором времени к ней начнут свататься все чаще. И ей одной будет очень сложно давать отставку надоедливым поклонникам так же удачно. При этом сам господин Штольман не очень-то спешит изменить свое семейное положение. - В таком случае, нам нужно помочь. Эх, как смешна жизнь! Я собираюсь помогать устроить семейное счастье своего врага! Жан, вы должны отслеживать возможных ухажеров Анны Мироновой и делать все возможное, чтобы никто, вы слышите, никто не встал на пути Штольмана к ней. А мне придется как-то позаботиться о том, чтобы этот сухарь поспешил сделать девушке предложение руки и сердца.

***

- Жан, поясните мне, почему вы смертельно ранили этого математика? – разговор князя с Лассалем происходил спустя несколько недель после памятного разговора. - Ваше сиятельство, он начал распускать руки! Целоваться к девушке полез! К тому же, Штольман приревновал к нему Анну Викторовну. Словом, этот обаятельный гений мог серьезно повредить нашим планам. - Ясно, тогда все верно. Что Штольман? - О, чувства его крепчают. Он ревнует. Даже к вам. - Ко мне? – засмеялся Разумовский. – Она же влюблена в этого сыщика как кошка. - Да, но он все еще не верит в силу ее чувства. - Что-то придется придумать. - Есть одна сложность. - Как? Еще сложность? - Да. Приехала госпожа Нежинская. - О, эту особу я постараюсь взять на себя. Объясните мне еще вот что. Вы зачем так сильно избили Штольмана? Хорошо еще, он применяет замечательные мази и примочки. - Это не имеет отношения к делу. Больше этого не повторится. - Да, вы уж постарайтесь, Жан. Очень постарайтесь.

***

- Жан, кто убил инженера Буссе? – весной вел свой очередной допрос Разумовский, расхаживая по кабинету. - Девица эта. Хотя, если бы не она, то я бы сам ему шею свернул. Каков орел, чуть было не решился барышню чести лишить! - А Штольман? - Штольман ревнует. Уже понимает, что любит. Инженера, пожалуй, и он с явным удовольствием прибил бы. Да что говорить, в городе можно целый полк собрать из тех, кто на Буссе зуб имеет за вечные его похождения. Но Яков Штольман и сам тот еще молодчик. Обидел бедную девушку. За что и получил по физиономии. Так вот теперь Анна Викторовна собирается уехать в Петербург. А наш фараон сидит в трактире и запивает это все коньяком. - Пожалуй, тут может помочь Нина. Я отправлю ее сначала к Штольману, а потом к Анне. Они не должны разлучаться. Как они станут мириться – это дело второе. Но они должны оставаться в одном городе.

***

- Жан! Что там с этим поручиком? Как там его? – Разумовский был явно зол. - Шумский. Он уехал. Выполнил мою работу и уехал. Штольман не станет его искать. Ситуация не та. Но он обнаружил свои чувства перед многими. Полагаю, в скором времени мы можем надеяться на решение нашей проблемы. В любом случае, Миронова – это слабое место Штольмана. Ради нее он пойдет на очень многое. Даже и на преступление. - Отлично! Это просто отлично. Правда, есть сложность. Нина начала гнуть свою линию. Ревнивая фрейлина всячески пытается вернуть расположение Штольмана. - Ваше сиятельство, вы же не хотите, чтобы я … - Нет, что вы? Я попробую уладить все сам. - Может, вам жениться на ней? - На Нежинской? Да вы с ума сошли, Жан! Я себе не враг! – засмеялся князь.

***

- Ваше сиятельство, что вы удумали? – возмущенно спросил Жан как-то летом, войдя в кабинет к князю. - А что такое? - Вы зачем просили руки Мироновой у родителей? - Ой, да ладно вам, Жан! Дайте немного развлечься! И потом, так Штольман быстрее действовать начнет. А то он не очень-то торопится сам обвенчаться с барышней. А так у него есть реальный конкурент. С именем, с положением в обществе! Пускай! Пускай поревнует!

***

- Ваше сиятельство, вы окончательно решили стреляться завтра со Штольманом? – осенним вечером спросил Жан Разумовского. - Да. - Вы знаете, что его секундантом будет Антон Павлович? - Да, уже знаю. Это хорошо. - Почему? - Ах, как вы не понимаете? Штольман у нас очень честный. Дуэль опять завязалась из-за женщины. Полагаю, он скоро узнает, что барышня Миронова отказала мне? Странно, я думал, что она быстрее озвучит то, что мы и так знали. Но, нам это только на руку. - Вот как? - Да. Вы заметили, что Антон Павлович проявляет интерес к барышне Мироновой? Так вот, я все продумал. Когда настанет моя очередь стрелять, рука моя дрогнет. И пуля, предназначенная для сыщика, попадет в писателя. Ах, как это трагично, таланты гибнут на корню. Идите, Жан, идите. «Размечтался, старый фат! Я уже успел намекнуть писателю, что неплохо было бы рассказать про дуэль Анне Викторовне. Думаю, завтра никто не умрет. А то все твердит, мол, одного устранить, другого устранить. Я ему палач что ли?» - думал Жан Лассаль, идя по княжеской усадьбе.

***

«Вот и ладненько. Все равно пора было нейтрализовать этого шпиона английского. И девчонка эта, лже-англичанка, пригодилась. Так удачно князюшку по головке камушком приложила, мне самому и делать ничего не пришлось. Ну, все. Можно сейчас последние деньги забирать и уезжать» - такие мысли посещали Жана Лассаля по пути к княжеской усадьбе холодным зимним днем одна тысяча восемьсот восемьдесят девятого года. «Да, жаль, что Штольман не успел ей предложение сделать. Хотя, кто знает, быть может, все у них еще и сладится?» - Жан вспомнил маленькую записочку, посланную сыщику после того, как было найдено тело князя. «Яков, не отпускай Анну. Больше сводить вас не смогу. Дела. Ваш преданный Купидон», - гласила та короткая записка.

***

Анна Викторовна Штольман, вздрогнув, проснулась. Ох, что же это? Видимо, первая беременность может вызывать странные сны. Или всему виной то, что она вчера вечером сначала клубники поела, а затем, пока никто не видел, утащила-таки на кухне небольшой кусочек селедки? Нет, нужно сдерживать подобные порывы. Вон и сны бессмысленные снятся, в которых Жан Лассаль в роли Купидона выступает. Лежать было не очень удобно. Поворочавшись, Анна легла поудобнее, положив голову на плечо мужа. Яков глубоко вздохнул во сне. Интересно, а такое и правда могло быть? Нет, надо перестать таскать кусочки селедки. Тем более, на ночь глядя.