Любовь любит случайности

      Любой полет сулит падение. Взлетев над землей, вздымая крылья, что дарит любовь, всегда ожидай падение. Раскалённое солнце реальности обязательно опалит белые крылья, превратив их лишь в горстку пепла, что развеется при первом же порыве ветра. Падение неизбежно, ведь если не солнце, то потеря сил наверняка вас погубят. Счастливых концов нет априори. Это как сыграть в русскую рулетку: никогда не знаешь, когда пронесется выстрел.       Кэролайн сидела в квартире на холодном полу, глотая горячие слезы. Сегодня она получила тот самый выстрел. Выстрел в самое сердце, который не убил. Лишь навсегда оставил шрам, что даже спустя года, не спрячет свои швы. Блондинка не ощущала ничего: та резкая боль, что ударила поначалу, исчезла, забирая с собой все, оставляя лишь пустоту. И она врывалась в душу, замыкала свои холодные пальцы на тоненькой шее, блокируя ход воздуху. Девушки приходилось делать глубокие вздохи, однако горячие слезы мешали этому. Она была похожа на ту самую свечу, что давно должна была погаснуть, однако с последних сил держалась. Однако все равно настигнет ветер, который потушит этот свет. И он настиг…       За дверью были слышны громкие слова Майклсона, сопровождающие звонкими ударами в саму дверь. Это продолжалось уже напряжение получаса. Кэролайн знала, что он не успокоится, но и она не готова была вновь видеть его. — Кэролайн, я знаю, что ты там. Открой дверь, или я разнесу ее к чертям! — с каждым сказанным словом его голос повышался, пока окончательно не перешел на крик, за которым последовал еще один удар.       Противоречием этим действия шла тишина, что наступила после. Клаус медленно опустился на пол, упираясь спиной в дверь. Ему кажется, что за этой самой чертовой дверью, что сейчас разделяет их, он слышит ее всхлипывания, и от этого еще больше в душе разгорается злость. Злость на самого себя. — Зачем? — словно из ниоткуда доносится ее тоненький, измученный слезами голос.       Девушка открывает дверь, ведь понимает, что этот разговор должен состояться. Клаус резко подскакивает на ноги, имея призрачную надежду коснуться щеки девушки, стерев все слезы разом, но она лишь отстраняется на шаг. — Зачем? — еще раз она повторила вопрос. — Это было еще в самом начале. Я просто поспорил с Демоном, ничего больше. — Каков был спор? — Что мы переспим. — Если нет? — Я знакомлю тебя с Деймоном, — мигом отвечает на ее вопросы Никлаус. Пока она не успела задать следующий, мужчина делает решительный шаг вперед, сокращая расстояние между ними. — Но я бы этого не сделал. Я бы никому не отдал тебя, Кэролайн! — Я не игрушка, и не твоя вещь, чтобы отдавать меня или спорить на меня! — повышает голос и девушка. — Да черт, Кэролайн, это было еще, когда мы знакомы не были, — начинает оправдываться мужчина. — Но ты сама не раз говорила, что можешь прочитать мои эмоции. Разве я врал, когда говорил, что люблю тебя? — Видимо, я не так хороша в этом деле, — с завидным спокойствием выдает блондинка. — Может, ты не увидела лжи, потому что ее не было? Потому что я люблю тебя. — Да? Тогда почему ты это не сказал своим друзьям? Почему ты говорил обо мне, как о ненужной игрушке? — и вновь ее голос срывается на крик, а по щекам бегут слезы. — Потому что ты трус! Ты чертов трус, который боится показаться слабым в глазах друзей! Но любовь это не слабость, Клаус. — Кэролайн… — Нет! Ничего не хочу слышать. Знаешь, я могла бы простить этот чертов спор. Я и так знала, что тебе от меня нужно было на первом свидание. Но не могу забыть тот факт, что ты просто испугался, что кто-то узнает о твоей любви. Видимо, она не такая сильная, как ты об этом кричишь, если ты не можешь в ней признаться! Существует ли эта любовь вообще?! — на одном дыхание она выдает подобную тираду, по окончанию которой, вздымает взгляд на Клауса. — Я не могу забыть и то, что собирался отдать меня Деймону, словно я не нужная вещь! — Я не отдал… — Уходи, Клаус. Просто уходи! — Нет! Пока ты меня не выслушаешь. — Что…что еще ты хочешь мне сказать, Клаус? Что?! Что тебе жаль? Что ты не хотел? О да, ты хотел и тебе не жаль! — голос девушки срывался на откровенный крик, что надрывали слезы. Ей было больно, а эта боль сжигала все, подобно лаве вулкана, что выползла за пределы очертаний кратера. — Да, я хотел! Хотел этот чертов спор, потому что хотел, чтобы ты была моей! М.О.Е.Й! — терпение, что было отнюдь не сильной стороной Майклсона, его покинуло. — Я не вещь, чтобы быть твоей! — Ты моя девушка! — Бывшая! Ясно тебе? Я не хочу больше быть с тобой — с человеком, который не в состояние признать, что он чувствует. Почему? Боишься упасть в грязь лицом?! — Боюсь потерять тебя! — эмоции, что бьют через край, выталкивают эту фразу без воли мужчины.       Тишина медленно окутывает комнату. Голубые глаза, что сейчас полны слез, вздымают взгляд на мужчину. Она не ожидала подобных слов, как в прочем и он. Клаус делает несколько обрушающих шагов вперед, руками касаясь плеч блондинки. — Что тебе от меня нужно? — нарушает молчание суровый вопрос Форбс. — Ничего. Я просто люб… — Уходи, — в едва уловимом шепоте произносит эти слова Кэролайн. — Пожалуйста. — Кэр… — Простой уйди. Я не хочу тебя видеть.       И он ушел. Как она и просила: оставил ее одну, прекрасно понимая, что она больше не подпустит.       Кэролайн молча закрыла двери, так и не дождавшись момента, когда он обернулся, чтобы еще и раз прошептать три заветных слова. Для нее это уже не имело никакого смысла.