Любовь любит случайности

      Жизнь это череда событий. Одни бывают радостные, что вызывают лишь звонкий смех и расцвет искренней улыбке; другие — полны печали, что отражается в виде горячих хрустальных слезинок. Некоторые из них исчезнут в забвение, едва став воспоминаниями; остальные напротив будут наполнять душу отвратным сгустком боли. Они будут вновь и вновь врезаться в память, обращаясь в кошмарные сны; и подобно первому разу, заставят вздрагивать все тело. К сожалению, именно темные картины прошлого не хотят становиться историей, что будет покрываться пылью. Они ведут борьбу, пытаясь выбраться на свободу; пытаясь вновь показать всю уязвимость вашего существования.       Кэролайн слушала, как часы отбивали такт, кружа стрелки в бесконечном танце. Ее голубые глаза сейчас и вовсе потеряли свой цвет, отражая красный оттенок, что оставили после себя слезы. Она разглядывала темноту, бездумно упираясь взглядом в потолок. Стоит ей лишь закрыть глаза, как блондинка вновь ощущает холодную руку Марселя на своей шее, дыхания вновь не хватает, и она в панике открывает глаза. Да, это был страх, что почему-то настиг ее только сейчас. Если бы он появился чуть раньше, в момент, когда она кидала острые слова в адрес Жерара, то сейчас все было бы по-другому. По крайней мере, так хотелось верить Форбс, вот только вера ни чему не поможет. Он едва ли ее не убил, а в его глазах, уж поверьте, отчетливо отражалось это желание, и теперь это станет ее кошмаром. Она никогда не боялась темноты, однако пара часов и это стало ее страхом; тишина стала сводить с ума, а неожиданный звонок в дверь заставил вздрогнуть.       Кэролайн медленно потянулась к телефону, чтобы взглянуть на время. Три часа и тринадцать минут. Кто мог звонить в дверь, а такое время, оставалось лишь вопросом. Однако этот «кто» не оставлял попыток проникнуть во внутрь, ведь после банальной трели дверного звонка, последовали и агрессивные постукивания. От этого страх еще больше наполнял душу. Марсель ей дал два дня, однако ему ничего не мешало нарушить свое слово, решив все проблемы раз и навсегда.       Было до безумия страшно, открывать входную дверь. Это как знать, мчась на огромной скорости, и узреть машину, что едет к вам на встречу. Нажать на тормоз становится слишком поздно, скорость слишком велика, остается лишь смотреть в холодные глаза смерти, осознавая, что это конец. Однако до конца этой пьесы было еще слишком далеко. Поэтому, блондинка открывает дверь. — Клаус… — это становится единственным, что она в состояние выговорить.       В голове всплывают тысячу вопросов, однако голубоглазая не озвучивает ни один. Она лишь смотрит ему в глазах, и только сейчас вспоминает о своем звонке. Зачем она это сделала? Почему позвонила именно ему? Когда страх заполняет все, и, кажется, что сил бороться больше нет, мы сдаемся. Именно в этот момент, хочется, чтобы рядом был лишь один человек, тот который владеет вашим сердцем.       Мужчина поддерживает эту тишину. Он делает шаг вперед, окончательно входя в квартиру, закрывая попутно за собой двери. Майклсон разглядывает ее, коря себя, что не ответил сразу. А причина этому была банальна: он просто спал. Впервые за долгое время их расставаний он уснул, не терзая себя бесконечными мыслями о ней. А проснувшись от кошмарного сна, и кинув взгляд на телефон, он увидел ее сообщение. И сколько же мыслей пролетело у него, с какой силой забилось сердце, когда одна лишь мысль о том, что с ней что-то случилось, касалась его памяти. И вот он тут, смотрит на ее лицо, не решаясь сказать и слово. Клаус делает еще шаг вперед, смотря ей в глаза. Он аккуратно проводит большим пальцем по ее губе, где красуется кровавый потек от разбитой губ. Затем его рука скользит по щеке и вокруг глаза, где уже сегодня с утра будут синие следы. Никлаус продолжает молча, однако резко заключает блондинку в ключе своих объятий. — Я убью того, кто сделал это. Я тебе обещаю, — шепчет он, сильнее прижимает ее к себе, словно пытаясь забрать боль девушки. Майклсон не пытается задавать вопрос, он ощущает ее слабость.       Кэролайн обняла его в ответ, не в силах больше сдерживать свои всхлипывания. Как ни странно, но сейчас, стоя с ним здесь, она ощущает безопасность, спокойствие, даже не смотря на поток слез. — Милая, — произносит британец, немного отстранившись от девушки, однако на сей раз, обхватив ее лицо своими ладонями, — не плачь. Я здесь, и я не кому-либо совершить подобное снова, — говорит тот, целуя ее развитую губу. — Клаус… — Ты можешь не говорить, кто это сделал, я все равно узнаю, — прерывает ее Майклсон со злобой в голосе.       Его взгляд падает на шею девушки, что так же была украшена синяками. В памяти заиграли картины прошлого. Он видел подобное на шеи сестры, что становилось еще одной причиной их ссор. — Я и так знаю, ответ, — добавляет тот, поднимая глаза на девушку. — Что ему от тебя нужно? Он угрожал тебе? — Не важно, Клаус. — Не важно? Он посмел поднять руку на единственного человека в этом чертовом мире, которого я люблю, и ты говоришь это не важно? — Да, потому что это мои проб… — Нет, Кэролайн, ты ошибаешься. Твои проблемы перестали быть только твоими, стоило тебе только появиться в том парке. А если дело касается Марселя, так это все из-за меня. — Мне… — Это из-за этого дела? — прерывает мужчина, пылая от злости. — Ты больше даже не появишься в компании. — Но… — И это не обсуждается! — Ты дашь мне хоть слово сказать или нет?! — неожиданно разозлилась девушка. — Это не он! — сорвала блондинка, повышая голос до предела, словно хотела заполнить этими словами всю пустоту, что осталось после той встречи. — Зачем ты врешь? Зачем выгораживаешь его? — искренне недоумевал британец. — Потому что я не хочу, чтобы ты связывался с ним, — дрожащим голосом произносит Кэролайн, чувствуя, как слезы подкрадываются все ближе. — Здесь я не буду спрашивать твоего желания, милая, — со всей суровостью своего бархатного голоса, выдает мужчина. — Ты никогда его и не спрашивал! — неожиданно девушка вывернула этот диалог в другую сторону. В ту, которая была самой болезненной для них. — Если бы мне хоть раз было плевать на твое мнение, дорогая, то мы бы вряд ли сейчас вели этот диалог, потому что ничего бы из этого не было! Но нет, ты решила, что мне нужно уйти, и что теперь? — разозлился британец, следуя той тропе, что выбрала для них девушка. — И теперь я не хочу, чтобы ты ввязывался в моим, Клаус, именно мои проблемы, — отчеканила блондинка подобное, хотя хотела сказать отнюдь другое. Она только сейчас выпутывается из его объятий, делая решительный шаг назад. — Мне не нужна твоя защита перед Марселем. Мне вообще ничего от тебя не нужно. — Знаешь, милая, все, чтобы я не сделал с этим ублюдком, я сделаю для себя! Сделаю за то, что он посмел поднять руку на мою сестру, и на тебя! И мне плевать, если ты этого не хочешь. — Не нужно, Клаус, — на сей раз, сглотнула она, а в голосе играла мольба. — Да почему?! — рычал тот. — Потому что ему только и нужна твоя кончина. А я не хочу тебя потерять! — прокричала Форбс, и лишь после поняла, что сказала. Испуганно она посмотрела на мужчину, который никогда больше не ожидал услышать этих слов. — Кэролайн… — переходит на шепот тот.       Клаус делает шаг вперед, пытаясь поймать ее руку, но девушка умело ее отдергивает. Она запускает пальцы в копну своих волос, а на глазах блестят слезы. Майклсон больше не сказал ни слова, лишь в очередной раз заключает ее в объятиях, поглаживая по спине. — Тебе нужно поспать, — разрушает тишину тот. — Я не могу, — отрицательно мотает головой Форбс. — Каждый раз, когда я закрываю глаза, мне кажется, что он снова… — Я буду рядом, — прерывает ее речь Клаус, видя ее в комнату.       Мужчина укладывает ее на кровать, а сам ложиться рядом. Блондинка прижимается к британцу, словно пытается раствориться в его объятиях. Это не было примирением, это знали оба. Просто сейчас, ей нужен был он. Сегодня, завтра, возможно всегда. Но признать этот факт вновь, Кэролайн не была готова. Она так усердно пыталась его оттолкнуть словами, как сама не заметила, что вывялила всю правду.