Медленно

      — И вы пили чай?       — Да, мы просто пили чай.       Настя выразительно замолчала, переваривая услышанное. Вчера, когда компания потеряла из виду двух своих бессмертных товарищей, никто не подвергал сомнению возможность их уединения. Напротив, Кос клятвенно уверял, что крылатые полетели в одну сторону, и призывал отбросить все волнения в угоду продолжению веселья. Всё случилось так, как и предсказывал Космос: Витя с Сашей были вместе, а Настя и Тома с Валерой поддались праздничному настроению.       И с утра, на трезвую голову, Максакова чувствовала себя отвратительной подругой, которая совсем не обеспокоилась судьбой Крыловой. Даже дыхание Космоса в шею мало успокаивало. А потом раздался звонок, и Саша рассказала всё, что произошло. А произошло одновременно мало и невероятно много, потому что отношения Вити и Саши походили на заумную головоломку, решение которой знал только сам Пчёлкин.       — И как это было?..       — Странно, — это первое, что пришло на ум Крыловой. Она закусила губу и подтянула колени к груди, удобно умещаясь на кухонной табуретке. — Словно мы вдруг оказались в 88-м, в его съёмной квартире. Он пришёл из мастерской, я разбиралась с долгами, и мы вместе сели ужинать жареной картошкой. Он часто рассказывал о том, что произошло на работе — о каких-то мелочах, — или шутил, травил байки. И вчера… сегодня ночью, было так же.       Сашка натянула на голые коленки футболку и накрутила на палец провод. На кухне будто до сих пор стоял приятный запах витиного парфюма и верблюжьих сигарет, поэтому она сидела здесь, стараясь насытиться воспоминаниями вчерашнего вечера. Это был точно глоток свежего воздуха, новая надежда, окатившая её волной тёплых взглядов и обыденных приятных разговоров.       Сегодня ночью Крылова снова вспомнила, каково это — наслаждаться обществом любимого человека. Без лишних прикосновений, слов о любви, томных взглядов и вздохов обветренных губ, только необъяснимое ощущение спокойствия и комфорта.       Они просто сидели друг напротив друга, грели руки об алюминиевые кружки и говорили о будничных мелочах. О том, чем сейчас торгуют на Рижском, о Сашином универе, той самой автомастерской, курьёзных случаях с Витиными знакомыми и о многом-многом другом. Время перевалило за восемь утра, московское небо постепенно посветлело, звёзды погасли, а они всё не могли наговориться.       Словно восемь месяцев они ни с кем не разговаривали и мучились жаждой общения.       — Витя ушёл часов в десять, а меня до сих пор не отпустило.       Настя понимающе кивнула, будто подруга могла видеть и этот жест, и её расслабленную ласку в глазах. Теперь она не волновалась. Пчёлкин пусть и был хмельной, но списать всё на действие алкоголя было сравнимо с гадкой попыткой обесценить чужие чувства.       Формулу можно было применить к случайному сексу, но не к тому, что произошло между этими двумя.       — Чудеса случаются, — Настя бросила взгляд на настенные часы — полчетвёртого, а она до сих пор в рубашке Космоса и с нечёсаной головой. — А ты сомневалась!       — Действительно, случаются… — что ни говори, а свой подарок на Новый год Саша получила. Будто исполнилось то, что она загадала под бой курантов. — И удивительно, что голова не болит, хотя я столько вчера выпила…       — От того ледового побоища даже Валера протрезвел! Тома вчера звонила, говорила, что Фил был мокрым, но трезвым. И снова чудеса на нашей улице…       — Либо хороший алкоголь. Не спрашивала у Космоса, откуда взяли?       — Я боюсь у него что-либо спрашивать. Я ему слово, он мне — триста, но сейчас и вовсе дуется, что я с тобой болтаю.       — Погоди, я скоро икать начну.       Настя засмеялась, вытягивая стройные ноги и водя по голой коже ладонью, пытаясь согреться. Холмогоров курил на балконе в одном халате и вовсе не чувствовал холода. Этот огромный аэроплан по имени Космос Юрьевич не брало ничего. Его здоровью стоило позавидовать. Но Максакова всё равно хотела поскорее достать любимого с мороза и закутать в одеяло, отогревая объятиями и поцелуями.       — А у вас как всё прошло? Не доставали до самого утра одами о великом и прекрасном?       — Нет, но зато всю ночь слушала, что я его сладенькая.       — Это ещё он во вкус не вошёл…       — Думаешь?       — Уверена. Покой тебе будет только сниться.       — И тебе, подруга…       Настя искренне желала, чтобы всё у Саши наладилось, а та, в свою очередь, была счастлива за подругу — пусть хоть кто-то забудет о сне в круговороте ярких чувств. Не зря же эти двое столько нервов друг у друга высосали, чтобы теперь не наслаждаться трогательной близостью.       Максакова повесила трубку и прислушалась, пытаясь различить движения Холмогорова в большой профессорской квартире. Хлопнула балконная дверь, шарканье тапочек исчезло в коридоре и появилось в гостиной, включился телевизор.       Настя на миг предалась воспоминаниям этой ночи, когда в квартире не осталось никого, кроме них. Её тело до сих пор помнило ласковые прикосновения сильных рук, тёплое дыхание на своём лице, долгие поцелуи — и жаждало ещё. Но больше всего волновалось сердце, которое нашло свой покой в больших и надёжных объятиях Космоса. Было так хорошо лежать утром, прижавший друг к другу под одеялом, и лениво разговаривать про будущее.       Она накинула на плечи одеяло, вскочила с постели и устремилась в гостиную, откуда доносились звуки телевизора. Поскорее бы сдаться в заложники Космосу Юрьевичу и снова переплести руки и ноги, находя успокоение.       Не рай ли?!..       — Я уже думал, что тебя взяли в плен!       — И что хотел делать? Идти спасать?       — Грызть провода, чтобы никто, твою мать, до тебя не добрался! — Холмогоров был рад, что его зазноба снова полезла к нему на руки, укрывая их пухлым, стёганным красивыми прямоугольниками пуховым одеялом. Он поудобнее устроил её ноги на своих коленях и накрыл бёдра ладонями, поглаживая.       — Всё, разговоры в прошлом, теперь только мы…       — Запрёмся от всех, отключим телефон, и пусть не ищут.       — А как же твои важные дела? — кокетливо произнесла Максакова, кладя руки на мужские плечи и привлекательно сверкая хитрецой карих глаз. Пальцами она начала ласкать его затылок, и Космос чуть было не потерял бразды правления ситуацией от таких действий.       — Всё отменил!       — Да-а?..       — Насть, какие, нахер, важные дела? — Холмогоров не хотел греть голову работой и предпочитал совсем не задумываться о подобном в такие приятные мгновения. Его руки переместились на талию, мягко и напористо поглаживая. — Я знаешь куда всех послал?.. Забыл обо всех, кроме тебя, родная! И советую сделать так же!       Девушка рассмеялась и сорвала с пухлых губ ещё один короткий и сладкий поцелуй. Пожалуй, стоило снова послушаться Космоса, который в эту новогоднюю пору подкидывал невероятно толковые идеи. Что им другие, когда горячие влюблённые сердца требовали ласки и внимания. Отвлекаясь на остальных, они упускали приятные моменты уединения.       Поцелуй затянулся, и Настя готова была поклясться, что совсем не заметила момента, когда сухое горячее дыхание Космоса стало её кислородом. Она часто приоткрывала губы, пока мужские ладони с соблазнительными линиями выпуклых синеватых вен ласкали её грудь, а чужой рот примкнул к горлу. Язык был горячим, и на контрасте с прохладным воздухом ощущался ещё острее и чётче, словно все чувства вмиг умножились. Максакова удобно устроила ладони на широкой безволосой груди, лаская неторопливыми и жадными поглаживаниями, то спускаясь к самому краю пижамных штанов, то поднимаясь выше, к выразительным линиям ключиц. Уловив момент, она прижалась губами к коже на сгибе шеи и игриво прикусила, вынуждая Космоса в той же манере шлёпнуть её по бедру.       Её круглые колени слегка подрагивали, как и стройные бёдра, и эту волнительную дрожь Холмогоров ощущал через прикосновения. Она не передавалась ему, по крайней мере, не физически, но нутро сладостно замирало от каждого общего вздоха, вспыхивало, заставляя Коса действовать напористее. Пальцы блуждали между девичьих бёдер, вторая рука придерживала за спину. Если бы Настя сама не расстегнула те несколько несчастных пуговиц его рубашки, то он бы без сожаления сорвал их, чтобы поскорее добраться до нежной кожи груди.       Было не особо удобно лежать здесь, на узком диване в гостиной, но это было последним, что их заботило в этот момент. Максакова вся покрылась мурашками, когда тепло большого мужского тела исчезло с неё, и с неохотой запахнула полы рубашки, пока Кос бегал в другую комнату за «изделием номер два». Это было так забавно и так по-юношески, что Настя, смеясь с озабоченного, негодующего и одновременно возбуждённого лица Космоса, поклялась запомнить этот момент надолго.       — Хоть по всем комнатам пихай, твою налево!       — Вот дядя Юра обрадуется!       — Подарочки, бля! Но я виноват? Соблазняют среди бела дня.       — Не притворяйся, что тебе это не нравится!       — А я разве что против сказал? Да и ты меня уже давно соблазнила, родная, глаз отвести не могу…       — А тебя никто и не просит…       Кос зябко передёрнул плечами и взялся за протянутую Настину ладонь, чтобы снова оказаться сверху и согреть её своим присутствием. Тонкие девичьи пальцы сразу поползли в волосы и сжали слегка отросшие пряди на затылке. В светло-карих глазах было столько разнообразных тёплых чувств, что Холмогоров застыл, любуясь этим мягким лицом и взглядом. Запоминая… Зимнее солнце пробивалось сквозь белые польские занавески, ласкало красивое женское тело светом и так зазывающе путалось в разбросанных по сидушке дивана тёмных кудрях. Кос протянул руку, скинул одну прядь с шеи и влажно поцеловал.

.

      Космос лежал на Настиных коленях и активно двигал челюстями, когда через раз к его губам прислоняли дольку мандарина. Гости разошлись, а половина праздничного стола осталась. И пусть им пришлось повозиться с посудой, есть и катать бока в первый январский день было сущим раем. Настя откинула кожуру в тарелку рядом и сняла тонкую ниточку белых волокон с дольки, чтобы со смаком её прожевать. На улице уже давно стемнело, и немногие выжившие снова вышли праздновать, пуская редкие фейерверки и нередкие громкие тосты, но последнее весьма неплохо глушилось голосом Коса и работающим телевизором. Шёл телеспектакль Шукшина «Энергичные люди».       — Знаешь, Насть, нам нужна квартира.       Максакова вскинула брови и вопросительно промычала, предлагая Холмогорову развить мысль.       — Своя квартира. Ну, съёмная. Достало прятаться по углам, как малым детям, — Кос выразительно фыркнул. — Нахер так от бати скрываться, надоело! Свой угол нужен, понимаешь?       Настя прекрасно понимала. Она до сих пор с горящими щеками вспоминала момент их фееричного прокола, когда дядя Юра застал их с Космосом в не самом приличном виде. Всего лишь заглянул в комнату к сыну по возвращении из командировки, и обнаружил там ещё и Настю, закутанную в одеяло вместе с Косом. Тут даже не стоило сопоставлять факты — всё было яснее некуда. Зато не пришлось придумывать обходные пути, чтобы посвятить родителей в их отношения. Что тоже было весьма неплохо.       От воспоминаний, с каким лицом их встретил Юрий Ростиславович на кухне, когда они проснулись и выползли из кельи, до сих пор шли мурашки. Было стыдно! Хотя и стыдиться оказалось особо нечего.       Холмогоров-старший так и сказал: всё к этому и шло. Позже полковник Максаков эту мысль подтвердил: детей они сватали ещё карапузами. Ради смеха, конечно, но жизнь подбросила приятный сюрприз.       И эта наполненная лукавством фраза: «Наконец-то мой сын в хороших руках», — до сих пор стояла у Насти в ушах. Издевались, как могли! Две недели кряду потихоньку выуживали информацию и не гнушались обращать её против, в добрые родительские подколки. Кос на это отвечал излюбленным «Вы от нас другого и не ждали», а Настя краснела с переменчивым успехом.       — Нужен, не спорю. Но… Кос, не пойми неправильно, но я ещё к этому не совсем готова.       — Я тебя за хвост не тащу, — Холмогоров имел на этот счёт своё мнение и не собирался молчать. — Это дело времени, я понимаю. Но нужно своё пространство. Выползать из гнезда и больше не трепать бате нервы. И нам не шарахаться по углам, карауля время.       Косому хотелось свободы и независимости. Он был пылким человеком, эмоциональным, но голова от этого соображать не переставала. Найти подходящий вариант было не так просто, и финансы к шикарным апартаментам не располагали. Но идея однозначно стоила свеч, и двадцать второй год жизни подсказывал наконец-то зажить своим умом и на своей территории. Юрий Ростиславович будет только рад, что сын взялся за голову и активно меняет свою жизнь в лучшую сторону, принимая взрослые взвешенные решения. Пусть привыкать к тишине огромной квартиры в высотке будет не так просто. Всё же родная кровь…       — Тогда давай смотреть вместе. Через неделю можно начать, буду вычитывать газеты и спрашивать у однокурсников. Может, что подвернётся, — Максакова тоже была полна энтузиазма помочь Холмогорову в таком нелёгком деле.       Настя не собиралась пока перебираться на совместное место жительства, давая самой себе время привыкнуть к их отношениям и головокружительным чувствам, но знала: она будет частой гостьей в холостяцкой квартире Космоса Юрьевича, и не оставит его одного надолго. И от того, что Кос не давил на неё, было невообразимо приятно.       Она сделала правильный выбор.       И была уверена, что никогда об этом не пожалеет.       Ведь что могло пойти не так в налаженных связях? Настя влюблялась в Космоса всё больше и больше с каждый днём, осознавая, что этот человек — её вечная опора и защита. Холмогоров отвечал взаимностью и не думал скрывать собственные эмоции и чувства за масками. В его голубых глазах Максакова без труда читала нежность и горячую влюблённость. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, словно укрыли от непогоды в теплоте домашнего очага, обогрели. Другого не хотелось…       Настя наклонилась, чтобы быстро поцеловать Космоса. Холмогоров в ответ довольно причмокнул губами.       — Сашка не звонил тебе перед Новым годом?       — Звонил, — скрывать факт Космос не стал, понимая, что Белый не обделил вниманием и свою зазнобу Оленьку. — Живёт пацан нормально. Работает, крутится, говорит, что скоро снова в Москву вернётся. Будем встречать, как отзвониться.       — Уже в январе?       — В феврале. Дела есть, сама понимаешь.       Эта неопределённость, недосказанность, повисшая между фраз, претила Насте, но развивать тему она совершенно не хотела. Что она услышит, кроме подтверждения своих догадок?.. В свои девятнадцать лет она носила розовые очки, смотрела на происходящее через определённую призму, но принимать до конца положение вещей не хотела. И задумываться о глубоком тоже.       Было страшно. И…       Кто сейчас живёт по-другому?       Уж точно не ребята, чей путь был связан с другой стороной столицы. Повлиять на происходящее, на сложившееся мировосприятие друзей и любимого она не могла. Не в то время, когда ветер перестройки рушил все установленные границы.       Но Настя теплила в себе надежду на лучшее.       — И как идут эти дела?..       — Отлично. Наська, не забивай голову! Это проблемы мои и нашей бригады, я тебя в такое тащить не хочу.       Космос ласково похлопал девушку по колену и остановил ладонь чуть ниже, грея замёрзшую кожу.       Максакова спрашивала о работе, но Холмогоров вряд ли хотел рассказывать ей что-то кроме общих фактов, пусть дела у них и шли в гору. Белый исправно отчитывался о происходящем на Урале, хотя Кос и понимал, что информация им достаётся выборочная — Саня говорил только то, что считал нужным.       Но пока в ситуации Магнитогорска и прилежащей территории Холмогоров не разбирался должным образом, то предпочёл оставить это на плечах Белого. В конце концов, его инициатива заключалась в продвижении с поддержкой уральских ребят. А Космос с Витей должны были подхватить дело здесь, дав ему хотя бы минимальное развитие в теневых кругах столицы. Требовалось набираться опыта и авторитета… Иначе их попросту сожрут такие же инициативные бригадиры.       Но нельзя было унывать, когда они вчетвером взялись за дело. Хотя и приходилось сейчас плясать под чужую дудку, прогибаясь под правила старших, и быть максимально аккуратными в своих стремлениях и выражениях. Люди дикие, кидаются почти что без разбора.       До свободы и самостоятельности им было далеко, а общее дело пока что оставалось эфемерным и ощущалось только на словах. Делиться всем с ещё дюжиной таких же, как они, и отсеивать проценты старшим нельзя было назвать большим успехом, но всему своё время. Космос был нетерпелив, но ясно осознавал, что слишком большая спешка в таком деле может привести только к худшим последствиям.       Карты в 89-м могли сложиться по-другому, и тогда… Возможно, не было бы у них друга, или носили передачки. Но откидывая в сторону все домыслы глупого «если», Космос был уверен: не пройдёт и нескольких лет, как Москва будет плясать под их песни. А уж они устроят концерт…       Но думать сейчас о работе совершенно не хотелось, хотя и это приносило воодушевление, а вот урвать поцелуй с любимых губ и растянуть новогоднее настроение — ещё как.       Настя засмеялась, когда длинные узловатые пальцы полезли под рубашку и начали щекотать бока.