Медленно

      — Вас слушают, — важничал Космос в телефонной трубке. Пчёла, прикусив фильтр сигареты, усмехнулся и начал с заготовленной фразы:       — Прости, совсем из головы выбило, что нужно перезвонить. Замотался делами по гланды... — Пчёлкин расслабил плечи, когда Сашка примостила на его лопатки свою голову и обняла за талию.       — Большими делами? — подколол Космос, зная, какие дела в это время суток интересуют друга.       Витя обернулся на Сашку, посмотрел чуть вниз и утвердительно ответил:       — Нормальными, мне сойдёт.       Сашка ущипнула его за бедро, и Витя сдавленно спросил:       — Так что там за предложение?       — Уже неактуально, друг мой. Зараза моя кинула клич и всё, иду ловить момент, пока коза крылатая не объявилась, — Пчёла точно выиграл, если бы поставил на то, что Кос закатил глаза.       Но увидел, как это сделала Сашка, и только хрипло усмехнулся.       — Вдруг и не объявится.       — Очень на это надеюсь! — воскликнул Кос, во всех красках представляя, как проведёт время с Настей без суеты и посторонних людей, как налюбуется её компанией. Взором золотистых глаз. Он потянулся и не смог сдержать улыбку из-за разыгравшейся фантазии. — У меня планы масштабные.       — Тогда шуруй, пока твои масштабные планы не накрылись масштабной Катей. Или забыл, как все мозги мне этим выел? — вопрос, кто ещё был подвержен материнским гормонам, стоял ребром. Кос по ту сторону выразительно фыркнул, почти сплюнул от досады, что большую часть свободного времени Настя проводила с сестрой волнуясь. Холмогоров уверял, что для Кати это всё равно, что конфету съесть, но кто его слушал?..       — И ты туда же! Ни минуты покоя! Я бы посмотрел на тебя, окажись ты на моём месте.       Витя хотел ляпнуть, что именно сейчас находится на его месте, но вовремя прикусил язык, а вместе с ним и фильтр сигареты. Саша позади зашуршала простынями и встала, одёрнула занавеску. Солнечный луч упал на пол и высветил её худую лодыжку.       — Спасибо. Мне и так хорошо.       — Кто бы сомневался. Бляха, чуть не забыл, — Космос хлопал себя по карманам, ища ключи от линкольна, и теперь явно торопился. — Позвони ты Белому, у него к тебе дело есть. Что-то по уральцам в Москве. Я буду с нашими старшиками говорить, Фила подтяну, а на вас с Белым другая сторона. Двигаться надо!       — Кому ты это рассказываешь, Кос? И без тебя знаю, что дела не ждут.       — Всё, тогда дядя Кос свой долг выполнил. Не переусердствуй там, Пчёла, а то жало отвалится!       И положил трубку под свой хохот до того, как Витя успел кольнуть в ответ.       Дела и правда не ждали, но Пчёлкин сам себе выписал отгулы и уже третий день не совал носа дальше, чем за порог квартиры, куда прибегала Сашка с магазина. Они закрылись в своей конуре, не впуская никого, и для полного спокойствия следовало бы отключить телефон. Чтобы никто не смел тревожить их долгожданное уединение.       Но избавиться от внешнего мира оказалось сложнее, когда на плечах Вити висел груз ответственной работы, а Сашку постоянно искали то родители, то Настя, напоминающая об учебных обязательствах. Крылова всегда начинала нервно теребить волосы, перекидывать с плеча на плечо, будто ей звонили из деканата и объявляли списки на отчисления.       Раскуривая сигарету и согревая замёрзшее девичье колено, Витя клятвенно пообещал, что поможет с курсовой, взятой ещё в феврале. Можно сказать, что он всё-таки учился, и диплом они получат один на двоих.       Тогда у мамы не должно быть претензий, а у Саши — лишних волнений.       Тема его будущего поднималась настолько неоднократно, что Витя давным-давно сбился со счёта. Сначала родители без устали твердили о высшем или других учебных заведениях, позже присоединилась Саша, переживания которой были ещё более обоснованны – она знала, куда может привести его дорога, но едва ли сама могла ответить на вопрос, чем будет заниматься после выпуска. Пчёла свой ответ знал и твёрдо шагал по прокладываемой дорожке. У Крыловой не было альтернатив, и, связываясь с ним, она прекрасно знала, на что шла.       Тем более когда помогала зализывать его ссадины или когда погрязла в омуте чужих разборок прошлой весной. Однако вернулась, и это было её взвешенным решением. Наверное, самым трезвым за всё последнее время.       Возможно, Сашке было бы куда спокойнее, наблюдай она его в стенах какого-нибудь вуза, но прилежно сидеть на скамье с умными книжками было последним, что интересовало Витю. Не сейчас, когда жизнь предоставляла шанс зажить лучшим образом. Сто пятьдесят целковых, поменянных на здоровье, претили Пчёле, как честные цены торгашам.       Но Крылова и сама не брезговала идти против статей. Сашка золотая ручка... Иногда Витя в шутку задавал ей вопрос о количестве украденных сумок, а та только билась и отфыркивалась, точно молодой волчонок.       Рэкетир и бывшая фарцовщица. Пара, достойная экранизации. Но Саша отказывалась сниматься в домашних фильмах, и Витя довольствовался красивыми снимками, что позже прятал в ту самую коробочку. А коробку под кровать, где давно не лежала пыльная синяя футболка. Теперь она снова была на Саше, чистая, уже слегка помятая после сна, пахнущая домом и девичьими духами.       Пчёла вышел на кухню, где пару минут назад исчезла невысокая родная фигура, и заметил её около плиты. Девушка готовила им завтрак, и Витя, подойдя, сунул нос за её плечо. На сковородке румянился омлет с петрушкой.       — Колбасу будешь? — он шлёпнул Сашку ниже поясницы и отошёл к холодильнику.       — Ты гастроном ограбил?       — Ну типа того, — Пчёла ответил лёгкой усмешкой и отрезал толстый кусок колбасы. По меркам многих, сейчас они жили если не с шиком, то с достатком – холодильник всегда был забит, а Витя старался, чтобы из родительского дома подобные деликатесы не уходили.       — Я сегодня снова у тебя, но завтра с утра на пары, — к сожалению, прерывать уже полюбившийся распорядок дня приходилось. Учёба диктовала свои условия, которым Крылова вынуждена была подчиняться, чтобы не вылететь из университетских стен. — А потом дома заночую.       — Не надоело так бегать? — Пчёла обогнул Сашку и поставил чайник на плиту, — Переехала бы ко мне, и дело с концом. Отсюда и ехать ближе, собиралась бы без суеты.       Крылова поскребла лопаткой омлет и задумалась. Сзади скрипнул стул — Витя вернулся за стол. Он не торопил её с выводами, но повисшая тишина давила на Сашку ожиданием. Или она себя лишний раз накручивала, сводя лопатки вместе. Пчёлкину хотелось провести по ним ладонью, возвращая линиям спины спокойствие, но дёргать подругу не стал.        — С чего ты это вдруг? — в голосе, в позе мелькнул испуг. Витя не заметил бы его, не будь знаком с Сашей так близко. Та почесала носком ногу выше пятки и выключила плиту. И снова нервно перебросила завязанные в неаккуратный хвост волосы с плеча на плечо, поправила чёлку, имитируя занятость.       Пчёла вздохнул, не понимая внезапной чужой нервозности.       — Сашка, ну сама посуди, что всем так удобно будет. Мы с тобой взрослые люди, в быту сошлись и столько друг друга знаем. Что ещё надо?       — Да я не отказываюсь, Вить. Просто... Давай в этот раз не будем торопиться, — Крылова наконец нашла в себе смелость повернуться к нему, и теперь Пчёла видел ещё и её взволнованные глаза. Смотрела на него, как волчонок, и выбивала своё решение: — Ну и зачем нам спешить, сразу надоедать друг другу бытом, рутиной?.. Всё равно это неправильно сейчас.       — Чёт ночью ты мне такое не говоришь.       — Витя!       — В чём я не прав? Посуди сама, я не давлю, но подумай, тянуть уже некуда и незачем.       — Ты думаешь, это вовремя? Мы недавно сошлись...       — Присматриваешься ещё, мелочь?       — Сейчас получишь, за мелочь отдельно.       Витя засмеялся, щуря глаза от пробивающегося сквозь тюль майского солнца.       — Ну как знаешь.       Он бросил это сухим тоном, и Крылова едва ли не подумала, что тот обиделся, но Витя быстро вернул на лицо блуждающую игривость.       — В любом случае предложение в силе. Захочешь — приезжай с сумками.       Крылова довольно махнула головой, радуясь, что от неё не стали требовать сиюминутных решений, давить и гнуть свою линию до победного. Она поставила на стол две тарелки с аппетитным завтраком и быстро урвала себе кусочек, не дожидаясь чая.       — Но одна полка в шкафу моя.       — И ещё половина ванной. Так гляди и сама не заметишь, как переедешь ко мне или все вещи стаскаешь.       — Витя!       Пока Пчёла топил сахарные горки в кружках, Крылова неожиданно для себя вспомнила, что послезавтра их ждёт встреча в общей беседке. Они должны были выкинуть все карты и больше не скрываться, но Саша и сейчас совсем не была уверена в этом. Что до субботы… Время подумать есть, или они решат всё на месте в зависимости от обстоятельств.

.

      Идеей иметь собственную жилплощадь Космос загорелся ещё в январе. Настя помнила, сколько сил и нервов они потратили, обходя по доставшимся из газет или запискам адресам. Хотя между ними и существовала договорённость, Максакова не могла не заметить, какими соображениями руководствовался Холмогоров при выборе, казалось, конуры на одну персону. Кос заранее рассчитывал на двоих и отметал варианты с крайне узким пространством, и в Насте это находило глубочайший отклик нежности и признательности.       Подумать только, год назад она и вовсе не помышляла ни о чём подобном, а теперь с удовольствием сбегала под родной бок из родительского дома. Подходящий срок вынудил Катю перебраться в больничные пенаты, и теперь квартира Максаковых часто полнилась тишиной и одиночеством. Насте нравилось это: пленительная тишина уединения с лёгким запахом табака и густым — малинового варенья. Но иногда молчание угнетало, особенно после пасмурных лекций, и общество Космоса разгоняло любые тучи.       Только иногда, как сейчас, он совсем не хотел выпускать её из плена тёплых рук и противился любой активности вне привычных стен.       — Ну зачем нам туда идти? Мы что, их давно не видели? — Космос, трогая девичье колено, не понимал всего ажиотажа. — Не знаю, как ты, но я эту рыжую морду вижу через сутки!       — Вот поэтому и говорю: давай прогуляемся! Поднимай свою красивую фигуру с кровати или я сама сяду за руль!       — Шантажировать вздумала, красивая? Я же волшебные ключики тебе не отдам!       — Тоже мне, кот Базилио!       — Лучше!       — Ну кто бы сомневался! — Настя засмеялась, когда чужие пальцы пощекотали её под коленом. — Кос, руки прочь! Правда, конечно, твоя, вы с Пчёлой теперь неразлучны...       — Мы с Тамарой ходим парой, бля!       — Вот и я тебе донести хочу, что там будет не только Витя! Валера с Томой, Сашка...       — И она залетела?       Настя ответила смехом, щуря подёрнутые весенней аллергией глаза. Глупая двойственная фраза казалась невероятно смешной на фоне разворачивающихся событий и тайных отношений крылатого дуэта.       Максакова наконец-то расправилась с клипсой и опустила ладонь вниз, капитулируя под мускулистой кистью руки, что тянула её в ласковую бездну разворошённой постели.       — Ну пока нет. И надеюсь, эта радость случится нескоро — совсем не к месту сейчас.       — Забыли, — Кос глянул вниз, на приоткрытые накрашенные губы, намереваясь коснуться их в более чем настойчивом жесте. Но Настя вовремя махнула головой и накрыла чужой рот ладонью.       — Второй раз я уже не куплюсь на твои уловки.       — А жаль! Но тогда давай полежим, забудем о суете...       — Полежим на дорожку?.. Кос, не заговаривал мне зубы! Ты же сейчас уснёшь, а следом и я. В этом весь твой коварный план?       — Раскусила, Наська! В следователи пойдёшь?       — Чтобы ловить таких, как ты?       — Нет, только меня!       — И твоего рыжего друга! Банда бродячих клоунов, о вас сразу в газетах напишут: «Берегитесь, орудуют клоуны. Особые приметы: душат жертв своим великолепием и шутками про жопы».       — Зараза ты, Наська! — Холмогоров лающе засмеялся. — Пересажаешь нас всех!       — Когда-нибудь обязательно, Космос Юрич!       — Тогда давай начнём сегодня. Только наручники осталось найти.       — Прикую тебя к батарее и уйду! Так и знай!       — И за что мне это, хорошая? — Настя не сдалась под зазывающей синевой, поддерживая веселье.       — Грехи отмаливать!       — Так ты прокурор или священник?       — Я ещё не решила, отстань, — она и сама громко засмеялась, вертясь в кольце нагретых солнцем рук.       — Ну так что, священный прокурор, наказывать меня будем? — Космос не сдавался, всё больше уводил подругу жизни в дебри разговора и ласкал прикосновениями открытые ноги, забираясь под лёгкий подол платья. Пальцами он изучал волнующие изгибы с той же жадностью, как и в первый раз, но Максакова стойко держала оборону прямым взглядом лучистых глаз и неторопливыми взмахами лишённых загара кистей. Сегодня настойчивости в ней было больше, чем обычно.       У неё с партизанами был договор: честно перестают дурить Космоса сегодня, и для этого нужно было выманить чудовище из замка. Максакова не имела привычки лезть в чужие отношения, но слишком спектакль затянулся. Или она всё же сунула нос не туда? Может, эти их ролевые игры придавали постельным утехам особый шарм?.. Да вроде Сашка ходила довольная и в 88-м, до всего этого кина.       Живут же весело и дурят друг друга! Будто Кос сам не подозревал, отчего друг стал более рыжим и всем видом походил на сытого кота. Но ослабить градус комической таинственности было необходимо. Ну сколько можно зажиматься по углам?       Впрочем, и правда не её это дело. Но подтолкнуть Сашу с Витей к закономерному решению хотелось. Она уже устала всякий раз отмазывать неугомонных от рыскающего в поисках Пчёлы Космоса. Тот был увлечён ей и рабочими делами, поэтому пусть и мог догадываться, но едва ли думал, что Витя сойдётся с «той самой». Так что чем дольше они тянули с новостью, тем неприятней могли быть выражения Коса. Никому не понравится, что его держали в дураках.       Так что пришло время закрывать лавочку!       Настя, посмеиваясь, отпрянула от губ Космоса и свесила голову вниз. С трудом удалось угадать перевёрнутые числа: «13 мая».       — Космос, отвезёшь меня завтра к Кате!       — Без проблем, родная. Я только к ней заходить не буду, а то вцепится и от натуги родит второго!       — У неё на тебя иммунитет!       — Неправда! Она сразу краснеет от злости, когда меня видит, — Холмогров нехотя выпустил девушку из рук и та бодро соскочила с постели. Он сел, откинув ногой простынку в сторону, и принялся наблюдать за Настей у зеркала. — И вообще, разве Илья к ней не каждый день бегает?       — Ну почти… Все в палате уверены, что Илья муж её, а они только и рады смеяться.       — Только крылатых в семье нам не хватало!       — Отставить предвзятость!       — Командирша моя, не думаешь, что у них в семье все такие залётные-перелётные?       — Холмогоров, оставь свои обиды в прошлом и взгляни на ситуацию трезво: Илья хороший человек и сколько Кате помогал. То с сумками её носился, то по магазинам за неё бегал, то кроватку собирал.       — В родственнички набивается?       Настя вернула растрёпанные пряди в прежнее состояние и неопределённо пожала плечами.       — Да чёрт его знает. Они не колятся, только улыбаются постоянно.

.

      Катя уже и забыла, когда в последний раз была вдали от больничной суеты. Ей хотелось как можно скорее оказаться дома и забыться в череде спокойных будней, а не терпеть любопытство соседок и медсестёр. Ну или, того лучше, поскорее получить диплом и приступить к работе. С родами пришлось несколько отложить запланированные дела, но уже сейчас Максакова, пребывая в лёгкой эйфории после рождения ребёнка, чувствовала, как быстро восстанавливается. Зная обо всех сложностях этого процесса не понаслышке, ей крупно повезло – всё прошло быстро и без осложнений.       Крошечный Серёжка был розовым комочком счастья. Катя даже не догадывалась, что когда-нибудь сможет испытывать такой прилив всеобъемлющей и всепоглощающей любви к кому-либо. Но сын перевернул её мир с ног на голову, и Максакова только училась жить там, где от неё зависит столь хрупкое существо. Но в первые дни послеродовые разрывы вполне себе отвлекали от всего на свете, у Кати оставались только силы на Серёжку и ни на кого более.       Хотя Илью она всегда была рада видеть – тот без еды не приходил. И даже сегодня он пришёл и криком «Забирай гуманитарку!» вызвал её к окну.       — А я тебе говорил, Катька, узел надо крепче завязывать!       — Я тебе сама сейчас кое-что завяжу!       — Я уже пуганый, не пройдёт! — отбил Илья со смехом и принялся собирать рассыпанные по земле яблоки и сливы.       — И что теперь делать? — донёсся со второго этажа разочарованный голос, а вместе с ним и детский плач. — Чшш, Серёжка, не кричи.       — Скажи ему, что я его мать кормлю.       — Родина тебя не забудет!       — Главное, чтобы ты не забыла! Катьк, мне тут медосмотр нужен, поставь штампик...       — Что ты родил? Это я могу тебе хоть сейчас организовать. Кидай бумажку!       — Я тебе лучше яблоки кину!       — Я тебе что, волк, чтобы яблоки ловить?       — Да я аккуратно!       — Ты мне ещё в лоб зарядишь!       — Ну на меткость не претендую. Но всё лучше, чем без еды, а?       — Умеешь уговаривать! Подожди, я сейчас что-нибудь придумаю.       Катька вытянула верёвку обратно в окно и, крепко связав её с наволочкой от подушки, снова перекинула через подоконник. За всем этим с интересом наблюдали соседки, и даже Серёжка умолк в ожидании феерического успеха. Крылов, громко смеясь, закинул в «лукошко» яблоки и сливы; верёвка поползла вверх.       — Катька, высуни мне Серёжку, я хоть посмотрю на него! — Крылова распирало от любопытства. В последний раз он видел младенца, когда родители принесли Сашку из магазина и сказали, что она будет жить у них. Маленький Илья только и делал, что тыкал в пухлые розовые щёки, а затем ему пришлось познакомиться со всеми обязанностями няньки. Но это было так давно, и память стёрла все неприятные моменты того времени подчистую, оставляя те, что дороги сердцу и сходили на шутки. Сына подруги он видел только мельком: маленький белый свёрток с розовым пятном вместе лица. Катя убрала его так быстро, что Илья этот момент и не засчитал.       — Приходи на выписку и увидишь!       — Я тебе что, просто так еду таскаю?! Нет, так дело не пойдёт!       — Оставь шантаж и вымогательство другим, Илья, со мной такое не прокатывает.       — Покажи, я хоть буду знать, мой или нет!       — Да тебя там и грамма нет! — Катя засмеялась и потянулась к створкам окна, — Всё, папаша, сеанс окончен, а то меня сейчас соседки съедят вместо сливы.       Пожалуй, эксплуатировать тему их отношений нравилось им больше всего. Все кому не лень обсуждали роженицу Максакову и её «мужа», но забавнее всего было не опровергать эти слухи, а давать им новый повод для сплетен. Ну что ещё делать бедным измотанным беременностью и родам женщинам? Или врачам, уставшим от рутины роддома. Благородное это дело — развлекать людей в тяжёлые времена, и Катя находила ситуацию абсурдной, но смешной. Надо же как-то веселиться?!       За эти долгие недели они очень сблизились. Илья подкупил Катю искренним отношением, а она его — прямолинейностью и твёрдостью характера, который под гнётом бушующих гормонов значительно обмяк. С появлением Ильи в её жизни Катя поняла, что ей совершенно не хватало общения с человеком похожих взглядов, и оттого каждая их встреча могла длиться часами. Мама с Настей то и дело косо поглядывали в их сторону, но Максаковой на чужое мнение было всё равно. Как и на мнение шушукающихся соседок, воспринимавших очередную встречу не иначе как новый эпизод сериала.       — Ну и муж у тебя, Катька!       Екатерина, вернувшаяся из туалета с наволочкой, полной яблок и слив, не без удовольствия снова оказалась в постели и вцепилась зубами в красную мякоть. Серёжка давно спал, убаюканный то ли майской духотой, то ли переливами женских голосов, рассказывающих сплетни одну за другой.       — Бегает, фруктами каждый день заваливает, а мой бы хоть раз что-нибудь съестного принёс!       — К тебе хоть приходят, — вклинился более низкий голос, — а мой вообще пропал! Всё празднует рождение сына…       — А мой Вовка чуть от счастья не описался, когда узнал, что дочка. Думала откачивать придётся! Но Катька, какой у тебя муж заботливый. Счастливая ты! Давно вместе?       Максакова весело засмеялась и снова захрустела яблоком.       — Да мы с ним только неделю назад познакомились. Он в магазин шёл, а я рожать.       Её сын появился на свет 5 мая. Максакова помнила, когда малыша обтёрли и положили ей на грудь, но совершенно не помнила, как материлась во время схваток. И во всей этой свистопляске последнее, о чём она думала, был Костя. Её воля — она не оставила бы никаких следов от него, но у сына должно быть отчество... Катя устало потёрла лоб пальцами и перевернулась на бок, чтобы лучше видеть умиротворённое лицо ребёнка.       Совсем скоро выписка, и тогда они вдвоём окажутся в приятной домашней обстановке.

.

      Компания стояла в беседке, притаившись в яблочно-зелёном свете, и делила смех на четверых. Валера с Томой были озабочены своими делами и не явились на общий сбор, Белов с Олей давно зажимались в доме у Суриковой — её бабушка отправилась навестить дальнюю родню в Новосибирск и теперь не донимала молодых своим пристальным вниманием. Такой шанс грешно было упускать.       Поэтому квартет перестройки — как окрестил их Фил ещё в 87-ом, — был предоставлен сам себе. Атмосфера была на удивление более чем располагающая к весёлым историям, которые шли друг за другом без перерыва. В особенности болтали клоуны, не размениваясь на выражения.       С тех пор, как Космос наконец-то решился забрать Настю в свои руки, он так её и не отпускал. При любой удобной возможности обнимал, целовал в висок или просто прижимал к себе спиной, скрепив руки в замок на её животе. Настя постоянно перекладывала руки немного выше, боясь нечаянно надуть живот.       Саша рассказывала про очередную драку возле подъезда, где досталось парню за то, что провёл девушку в чужой район. Самого парня видно не было, но его разбросанный магнитофон валялся по кускам в разных уголках травы.       Взглядом Космос вроде бы находился в беседе, хоть и сидел полуоборотом, спиной к Вите. Кивал, но руки, словно в такт сердца, прижимали к себе тонкую фигуру Насти.       — Шуруйте уже в комнату! — психанул Витя и засмеялся вместе с остальными.       — Завидуют молча, Пчёла. Не жужжат, а молчат!       Настя переглянулась с Сашей, вглядываясь в глаза друг друга. Пока Витя не махнул рукой. Быстро замельтешил кистью, будто рисуя линию между собой и Сашей, а потом стукнул пальцем по часам.       Саша непонимающие скривилась — Настя усмехнулась, рассматривая телячье выражение лица. Всё было ясно, и планы шли к чёрту.       Витя фыркнул, и его руки замельтешили ещё сильней, потрескивая часами. Указал сначала на себя, а потом на Сашу, двигая губами:       — Нам!       Стукнул указательным пальцем на часы.       — Пора!       Пчёлкин подмигнул Саше, и та улыбнулась, чем заставила Космоса немного вскочить.       — Что там такое?       — Витя тебя изображает.       Космос обернулся, внимательно оценил обстановку взглядом и выразительно цокнул как самый настоящий прокурор.       — Витя получит в бубен!       — Твою налево, Кос, сдался ты мне! — Пчёлкин сделал шаг вперёд, будучи на низком старте. Сашка следом, словно они играли в школьную олимпиаду. — Пора мне говорю! Дела не ждут!       — Знаем мы твои дела, жучара. Маринка, Светка, Юлька? Кто на этот раз?       — Глаша, блядь.       — Ну может Глаша не блядь, чё ты сразу такой критичный.       — Умолкни, профессор!       — Затыкать меня вздумал, морда?       — Кос, орбита не вокруг тебя вертится.       — А вот с этим бы я поспорил! Наська, скажи.       — Я в звёздах ничего не смыслю, это ты у нас сын астрофизика, вот и решай, — Настя снова перетянула внимание на себя, теснее прижимаясь худой спиной к крепкой груди сзади и ощущая влажными лопатками чужой жар. — Ну что ты смотришь? Ждёшь, пока я про космос скажу? Ну так знай: фиг тебе!       — Это что за бунт на корабле, а, красивая? Забыла, у кого своего Геббельса оставила? Ну так я напомню!       — Шантаж наказуем!       — Снова про наручники вспомним?       И пока Космос с Настей развивали тему, увлечённые друг другом и планами на ближайшее будущее, Саша с Витей смотались не попрощавшись. Или никто просто не услышал брошенных между делом слов. Кос опомнился, только когда заметил своим зорким глазом две фигуры, исчезающие в майском зное в одном направлении.       — Я не понял, а чё они в одни кусты пошли?       — Куличики лепить!       — Какие на хер куличики?       Настя подняла голову вверх, разглядывая ладный профиль любимого и эту выточенную броскую линию челюсти.       — Весна у них! Ну не объяснять же тебе, как маленькому?       — И давно у них эта весна? Ёб твою мать, и вот оно мне заливало: «Западло так из-за бабы переживать», а сам на те же грабли! Охренеть не встать, куда мир катится.       — Они ещё с марта бегать друг к другу начали.       — Так ты знала и молчала?! — синие глаза Космоса снова нашли румяное симпатичное лицо и тут же прочитали неуверенное согласие. — Партизанка! С кем судьба связала!       — Нехорошая такая, обманывала тебя! — Настя смеялась, узнавая сокрушающий тон Холмогорова. — Но эти двое слёзно просили дать им самим разобраться, чтобы ты тут же не высказывал своё авторитетное мнение. Я не лезла в чужие дела.       — Дурака из меня делали?       — Кос, признайся уже, что если б хотел – увидел бы сразу все обстоятельства. А так в твоём графике просто не было на это времени.       Кос зажевал губы и замолчал, принимая настины аргументы. Вечером он обязательно посокрушается Вите по телефону и спросит, как жизнь его снова довела до Сашки. Так выглядит отчаяние? Холмогоров предполагал, что да, ибо искренне хотел верить в извилины в рыжей голове.