Сине-желтое счастье

РОV Кисе.       Сбивчиво дышу в трубку. На другом конце провода Аомине. Перед глазами всё плывёт, тело окатывает жаром и дрожью. Чёртовы соревнования! — Кисе, тебя так возбуждает мой голос? Какой же ты развратник. — Ах… Ао-Аомине-чи!.. — выкрикиваю в трубку, изливаясь себе в руку.        Видимо, Аомине тоже достиг разрядки, это понятно по тяжёлому вздоху. Прижимая телефон к уху, утыкаюсь в матрас, глубоко дыша. Грёбаные соревнования, грёбаная течка! — Когда ты приезжаешь, Аомине-чи? — Послезавтра. Кисе, поверь, я бы очень хотел сейчас быть рядом.       Улыбаюсь и ложусь на бок. Вот же актёр малого театра. На людях весь из себя такой злой, а наедине заботливый и ласковый. Похоже, что я приручил дикого зверя. — Я люблю тебя, Аомине-чи, — улыбаясь, тихо отвечаю. — Я очень жду тебя. — Я тебя тоже.       Послышались гудки, и я отложил телефон. Чуть погодя поднялся. Надо бы выпить таблетки, а то весь эффект пройдёт. Поднёс ворот футболки к носу и вдохнул. Запах Аомине. Одна из немногих футболок, что мне удалось стащить из его гардероба. Встаю на дрожащие ноги и иду до кухни, там выпиваю таблетку. Хочется есть… Но прежде, чем пиршествовать, сначала душ. Я будто сто слоёв грязи с себя смыл, а был бы тут Дайки… Мотаю головой. Излишние похабные мыслишки не к месту. Беру чистую футболку альфы и, вытерев волосы, снова отправляюсь на кухню. Скоро уже 5 лет, как мы вместе, с самой ведь средней школы…

Flashback

— Аомине-чи, ты что вытворяешь?! Пусти меня! — Кисе дёрнул рукой, но напрасно, ведь Аомине держал его стальной хваткой.       Дайки проскользил кончиком носа по шее блондина, вдыхая аромат недавно созревшего омеги. У него буквально слюнки текли. Жутко хотелось сейчас хорошенько оттрахать слабенькое тельце модели, который порой бесил своим идеальным копированием. Запах клубники. Дайки не удержался, оставив мокрый след на бледной шейке, от чего Рёта сжался и свёл ноги, но альфа просунул между ними своё колено. Он полностью перекрыл все пути к отступлению. Всего лишь 15 минут назад он почуял омегу, своего истинного. Но кто мог подумать, что им окажется именно Кисе? А ведь он врал всем. В команды обычно набирали альф, по крайней мере, в основной состав, дабы потом на соревнованиях не думать, кем бы заменить игрока, или же чтобы посреди игры кто-то неожиданно не потёк… Альфа отстраняется от шеи парня и смотрит в потемневшие медово-карие глаза, на приоткрытые губы. Кисе явно напуган, но близость альфы его явно заводит. Дайки это чувствует. Он целует омегу, перед этим пройдясь языком по опухшей из-за укусов нижней губе парня. Жарко и трудно дышать. Рёта хотел сначала воспротивиться, но ответил на поцелуй, приоткрывая ротик и пропуская чужой язык. Аомине же принял приглашение и проник языком в жаркий рот Кисе, начав исследовать всё: нёбо, ряд ровных зубов и, конечно же, чужой язык. Когда поцелуй прекратился, оба тяжело дышали, а в штанах крепко стояло. Но нельзя… В любой момент могут зайти другие игроки. Дайки утыкается в плечо блондина. — Кисе, будь моим… — на выдохе произносит тот, опаляя кожу горячим дыханием.       Прежде, чем Кисе успевает что-то ответить, Аомине кусает его, оставляя метку.

Конец Flashback

      Аомине-чи — чёртов эгоист. Дотрагиваюсь до места укуса на своём загривке, след наверняка почти сошёл. Приготовив себе перекусить, быстро всё уминаю. Без Дайки тут совсем пусто и одиноко. Почему соревнования выпали именно на тот период, когда у меня течка? Даже из дома носу не покажешь, сразу все нападут и оттрахают в тёмном закоулке. Сажусь на диван в зале, подтягиваю ноги к груди и прижимаю к себе подушку. Включаю телевизор, листая каналы, попадаю на какую-то мелодраму. Кроме матчей и этого нифига нет. Сюжет меня не трогает, даже умудряюсь уснуть. Завалившись на бок, засыпаю. С большим опытом трудной работы модели я приучился спать, где и когда угодно. Проспал, наверное, пару часов и что-то или кто-то трётся уже об мою щёку. Хмурюсь и приоткрываю глаза. Сначала мутно, потом всё чётче и чётче проявляются черты моего Дайки. Слабо улыбаюсь, ну всё… крыша едет не спеша. Но понимаю, что прикосновения реальны, а сидящий напротив в тёплой куртке Аомине реален. Распахиваю глаза, протягиваю руку и тоже дотрагиваюсь до него, убеждаясь, что это реальность. Резко подскакиваю, бросаясь на шею Аомине, он смеётся и обнимает меня. — Но ты же должен был приехать послезавтра, Аомине-чи. — Мы продули. Точнее, я продул. Не мог же я оставить своего омегу одного… — Тоо специально сдали позиции?       Аомине кивает. В душе зарождается чувство радости и вины, но об этом поговорю с ним потом. Он целует меня, как в первый раз. Видимо, так спешил, что даже куртку не снял. Справляюсь с этой преградой между нами. Далее спортивная куртка, майка. Провожу руками по голым мышцами, чувствую напряжение в них. Аомине поднимается, обхватываю его руками и ногами, он придерживает. Идёт в комнату и бережно укладывает на кровать, я отпускаю его, развожу ноги. Дайки ухмыляется, устраивается между ними и начинает покрывать мою шею поцелуями. Стоны сами вырываются из груди, слетая с губ. А он опускается ниже, не оставляя и сантиметра свободной кожи, доходит до сосков и обхватывает один губами, покусывая и оттягивая, второй покручивает между большим и указательным пальцем. Изгибаюсь, подаваясь навстречу ласкам. — Эй, Кисе, а ты течёшь уже, хотя я потрогал тебя лишь через ткань футболки, — низкий и тихий смех, закусываю губу.       Аомине задирает футболку, едва касаясь моей кожи подушечками пальцев. Теперь он оставляет мокрые узоры, ласкает ямку пупка, попутно стягивая с меня трусы. Кусает нежную кожу около бёдер, оставляя там свою метку и, наконец, дотрагивается кончиком языка до головки, слизывая смазку. Обхватывает губами и опускается. Не выдерживаю и вскрикиваю, по телу проходит тысяча импульсов, словно разряд тока. Ноги сводит судорогой, а тело пробивает дрожь. Аомине — чёрт во плоти. Знает, как меня довести до исступления, чтобы я не просил, а скулил, прося большего. Моё тело отвечает на умелые, чуть грубоватые ласки. Становится очень жарко, а между ягодиц влажно. Мышцы начинают неприятно зудеть, от чего ёрзаю на кровати. Дайки это понимает, поэтому обводит сжатое колечко мышц и вводит всего на одну фалангу. Чертовски мало. — Аомине-чи… — подаю голос, дрожащий от дикого желания. — Терпи.       Палец продвигается дальше, к нему добавляется второй. Аомине разводит их в стороны, как ножницы. Стоны становятся громче. Хочу его. Сейчас. Хочу, чтобы он взял меня грубо, не хочу нежностей! Альфа интенсивно насаживается ртом на мой член, при этом лаская внутри уже тремя пальцами. — Нх… Аомине-чи, стой!       Дайки тут же останавливается, и оргазм тут же отступает. Это было близко. — Иди-ка сюда, — Аомине улыбается и за руку поднимает меня, сажая на свои ноги. Сам он упирается коленями в кровать, сидя на пятках.       Он уже избавил себя от штанов, с меня же снимает футболку, отбрасывая куда-то в сторону. — Аомине-чи, — тихо зову, когда тот, придерживая упаковку с презервативом зубами, собирается её открыть. — Давай сегодня без него?.. — Дайки изгибает бровь, смотря на меня. — Я знаю, что будет. Если ты против, то давай… — тяну руку, чтобы помочь открыть упаковку, но парень ловит меня за запястье.       Второй рукой откладывает резинку в сторону. — Я давно хотел предложить, но сомневался, согласишься ли ты. — Аомине притягивает к себе и целует.       Обнимаю его за шею и приподнимаюсь. Одну руку он кладёт на моё бедро и надавливает, направляя. Вновь кусаю истерзанную губу, насаживаясь и чувствуя как мышцы поддаются, пропуская немалых размеров член альфы. Да, то, что доктор прописал. Первым делаю движение я бёдрами, шумно выдыхая. Мы всегда с Дайки сначала используем позы, когда сверху я, чтобы привыкнуть. Его руки гладят меня по спине, бокам, груди. Он покорно ждёт, хотя выдержка на исходе. Начинаю медленно двигать бёдрами, постанывая. Аомине снова терзает мои соски, оттягивает, кусает и зализывает, словно извиняясь. К чёрту привыкание! Отклоняюсь чуть назад. Резкий рывок — и вот, Аомине уже сверху. Темп увеличивается, слышатся шлепки наших тел и хлюпающие звуки. Ноги сводятся рефлекторно, я изгибаюсь, не сдерживая голоса. Аомине берёт меня за руку, переплетая наши пальцы и наклоняется так близко, что я могу чувствовать жар, исходящий от него. Пытаюсь развести ноги, но они предательски сводятся, так что приходится закинуть их на бёдра Дайки. Он не жалеет меня, тараня сокращающиеся мышцы, и тут задевает заветную точку. Меня даже подбрасывает, а из глаз посыпались искры. После снова обнимаю его за плечи, оставляя красные полумесяцы и красные борозды. Аомине шипит на ухо, но терпит.        Ещё пару мощных толчков, а потом всё тело сводит единой судорогой. Я изогнулся в спине, изливаясь на свой живот и грудь. Весь дрожу и подрагиваю после яркого оргазма, чувствуя как внутри растёт узел. На глазах почему-то появляются капельки слёз, а Дайки, шепча что-то успокаивающие, сцеловывает их. Я чувствую неземное счастье, и от этого по щекам скатываются слёзы. Это произошло… Наша первая сцепка с Аомине-чи. Успеваю задремать, поглаживая Дайки по голове, перебирая короткие синие волосы, и чувствую, как во мне разливается его семя. Чувство не из приятных, но это покрывает то, что Дайки решился на такое, нет, мы решились. Через ещё один короткий промежуток, узел спадает, и Аомине удобнее устраивается головой на моём плече и ему явно плевать, что тоже может испачкаться в моей сперме.

***

      Наутро я просыпаюсь бодреньким и без привычного зуда в одном месте. В боксах, футболке и в обнимку с одеялом. Неужели приснилось?.. Но приятный запах из кухни рассеивает сомнения. Улыбаюсь и иду по запаху. У плиты, в одних трусах, ну, конечно, меня ли ему стесняться, ловко орудует сковородкой и кухонной лопаткой Аомине. Тихо подкрадываюсь и обнимаю его сзади, прижимаясь. — Доброе утро, Кисе.       Отлипаю от него и блаженно потягиваюсь, закрыв глаза. — Доброе, Аомине-чи. А я думал, что ты мне всё-таки приснился. — Нет. Я вполне реален, — и, как в подтверждение своих слов, целует меня в губы. — Знаю, что такое не говорят вот так напрямую, но… Кисе, я хочу детей.       Удивлённо смотрю на Аомине. Его смущённый вид не может не вызвать у меня улыбку. — Это большая ответственность, Аомине-чи. Не мне тебе это говорить. — Я знаю и всё возьму на себя. Прошу, Кисе.       Хихикаю. Он такой забавный, когда не играет на публику. Тот Аомине, которого все знают, он не настоящий. Фальшивка. А такой Аомине… хех, он только мой и никому не позволю его таким увидеть, кроме нашей семьи. — Хорошо, я согласен.       Аомине улыбается. — И ещё кое-что. Это тоже не говорится в таком виде, но я слишком не терпелив.       Оказывается, около плиты стояла красная коробочка, и, кажется, я знаю, что она в себе таит, но подыгрываю Аомине. Альфа встаёт на одно колено, берёт мою руку и открывает эту коробочку. — Выходи за меня.