Утешающий кофе

Это был шикарный парк — любой гринписовец удавился бы от зависти. Идеальная чистота, повсюду деревья и кустарники, но на достаточном расстоянии, чтобы не мешать друг другу своей тенью или чем-то таким. Алек, на самом деле, не очень во всем этом разбирался. Он вообще не любил деревья. Джейс посмеялся бы и сказал, что Алек их панически боялся — но правдой это, по мнению старшего Лайтвуда, не являлось. В конце концов, он даже любил природу. Зимой. Когда растения впадают в своеобразный сон, прекращая цвести и распространять по воздуху пыльцу. Спасибо за это, на самом деле. Иногда Алеку казалось, что он любит холод настолько, что готов уехать жить в Альпы. Он бы дышал свежим воздухом, познавал прелести горной болезни, но и это было бы лучше, чем его полугодовые мучения при цветении всевозможных растений. Алек отличался атрофированной удачей, когда дело касалось его аллергии: даже зимой, когда он считал себя в безопасности, кто-то мог подарить ему цветы. Поэтому стоило ли Алеку удивляться, что мужчину своей мечты он встретил весной? Встретил с распухшим носом, из которого беспрерывно выделялись сопли — серьезно, двадцать четыре часа в сутки, покрасневшими глазами и дерматитами на руках, которые раздражающе чесались. Но обычно Алек был во всеоружии в этот период времени — напичкан антигистаминными таблетками, сонный, вялый, но счастливый. Но именно сегодня у Алека закончились лекарства, за количеством которых он обычно ревностно следил. Однако помощь с подготовкой к свадьбе брата совсем выбила из колеи. Конечно, можно было бы позвонить друзьям и попросить их привезти ему нужные препараты, но Алек об этом просто не подумал — панические мысли подсказывали, что нужно бежать в аптеку самому и прямо сейчас. И, возвращаясь к шикарному парку, Алек встречает его. Мужчина похож на модель из журнала о мире высокой моды — так же шикарно и странно, на вкус Алека, любящего обычные черные футболки и джинсы, одет. И мужчина обладатель самой шикарной улыбки, правда, до тех пор, пока Алек не чихает ему на лицо. — Довольно интересный способ попросить отвалить, — после неловкой паузы хмыкает мужчина, вытираясь рукавом своей дорогой обтягивающей рубашки. — А я ведь даже не успел ничего сказать. Как же ты отшиваешь парней, когда они успевают пригласить тебя? Алек стонет. И этот стон вовсе не сексуальный. О, нет, это стон «какого черта это происходит со мной?», звучание которого напоминает раненное животное — великолепный мужчина только что сказал ему, что Алек вызвал у него интерес достаточный, чтобы познакомиться. Но Алек, естественно, умудряется чихнуть на его восхитительное лицо и все испортить. — Прости, — буркает наконец-то Лайтвуд, когда решает, что, если продолжит стонать, это будет выглядеть неприлично и тупо. А затем чихает. И снова. — Воу, красивые глазки, ты в порядке? — уже с некоторым беспокойством интересуется мужчина. Алек кивает и роется в своем пакете в поиске бумажных салфеток, стараясь не покраснеть. Красивые глазки. Вау. Он бы хотел ответить, у кого здесь действительно красивые глазки, а еще лицо, руки, голос и все остальное, так это вовсе не у него. Хотел бы, но насморк, видимо, очень против этой идеи, потому что Алеку казалось, что еще секунда, и он захлебнется, если не высморкается. — Таблетки еще не подействовали, — пожимает плечами Алек, когда замечает, что на него все еще вопросительно смотрят. Удивительно, что мужчина все еще не ушел, потому что Алеку кажется, что он и его действия сейчас ну ни капли не привлекательны. — Ты болен? Простуда? — А, нет, — Алек, с ненавистью смотрит на растущие по периметру парка цветы и деревья, — аллергия. — О, милый, — театрально хватается за сердце мужчина, — тебе срочно нужен утешающий кофе. — Что? — Кофе. И я, кстати, Магнус. Алек в некотором смятении пожимает небольшую ладошку мужчины и бормочет, что он Александр, а точнее, Алек, Александр ему вообще-то не нравится, потому что это звучит так, как будто ему сто лет, и вообще ему нужно заткнуться. Магнус на это смеется и, схватив Алека за локоть, тащит его в неизвестном направлении. — У тебя чудесное имя, Александр, — мурчит Магнус, и Алек готов поклясться, что люди не способны издавать такие звуки. — Да, спасибо, если ты так считаешь, — смущенно отвечает Алек и решает, что для его же морального спокойствия лучше сменить тему. — Так куда мы идем? — Прямиком к лучшему утешающему кофе. Ты же не против? — Нет, я… — И это свидание, Александр, — оповещает мужчина. — Но… Я же сейчас отвратительно выгляжу, как я мог тебе понравиться? — Что, но? — напрягается Магнус. — Зачем мне кофе, если со мной будешь ты?