CHANSOO FETISH FEST: sketches admins.

Гибристофилия

(Hybristophilia) — сексуальное удовлетворение от близости с преступниками, особенно совершившими тяжкие преступления       Не каждый день я, просыпаясь, радуюсь новому дню, или тому, что ДО СИХ ПОР дышу, ибо его величество я, устал просить боженьку забрать, наконец, мою никчемную жизнь. То, что со мной происходит, на протяжении двадцати трёх лет, дорогие мои, жизнью не назовёшь. Почему? Да, вашу мать, понятное дело, что жизнь в тюрьме — не рай. Как я сюда попал? Как я сумел сотворить столь ужасное, что меня не штраф заплатить заставили, а сразу упекли за решетку? Нет, я не убивал ни одной важной шишки и не грабил национальный банк, я здесь работаю. Да, да работаю. Работаю охранником и практически живу здесь. Но, мне кажется, я не очень отличаюсь от заключённых, ибо кормят меня тем же и не выпускают, так как я, дурья башка, подписал контракт не подавать в суд, если я не вернусь домой когда-нибудь.       Тюрьма — моё наказание. За то, что я тратил время на распускание кулаков, нежели на учёбу. В полицейскую академию, я конечно тоже не поступил, но благодаря физическим данным меня взяли работать охранником в это захолустье с маньяками, так и рвущимися к своим бензопилам.       Каждый год находится новый дебил, который норовит сбежать из этого поместья. Так и хочется закричать ему: «Братишка, стой! И меня забери, карл!». Вместо этого, я пинками толкаю его обратно в камеру и мысленно жалею каждый раз. Но есть тут один наглец, сумевший сбежать от меня, но к тому же вернувшийся обратно, добровольно. Не, ну не псих ли? Он действительно сумасшедший, и я удивляюсь, почему он здесь, а не в псих-больнице? Он жесток и опасен. Один его взгляд заставляет мурашки всех полицейских покрыть тела своих хозяев. Он король мурашек, во. Он, наверняка, первый в чёрном списке Санты. Он убийца. Он убивает беспощадно, потрошит заживо и кормит животных внутренностями его беззащитных жертв. Этот человек — мизантроп и садист, но одновременно, он обожает животных. Вы поняли, что не все в порядке с головой у этого шизофреника. И я правда не знаю, каким образом прочие охранники и полицейские попали сюда, ведь они трусы конченные, однако получают зарплату свыше моей. «Пак Чанёль, ты можешь идти и забирать завтрак/обед/ужин». Носить еду этому безумцу вынуждают меня. Я не особо сопротивляюсь, мне даже в кайф. Не так уж боюсь я его. Единственное, что меня больше раздражает, нежели пугает это то, что он пристаёт ко мне. И пристаёт не в том смысле, что просит выпустить или грозится убить, а пристаёт по-взрослому. Он хочет секса. Сейчас он за решёткой и мне беспокоиться пока не о чем. Но, порой, мне кажется, что я единственный, кого он не ненавидит. Я обращаюсь с ним как с человеком. Да, этот человек преступник и очень даже опасный, но я не думаю, что он осознаёт степень серьезности своих действий. Мне его жаль.       Я часто ставлю стул перед его решеткой и мы разговариваем — это переросло в своеобразную традицию. Мы говорим о многом и иногда, этот человек вытаскивает меня из депрессии и помогает справиться со стрессом.Мне показалось, что этот человек не такой уж и плохой и, однажды, мы договорились. Когда полицейские уходили баиньки, а охрана патрулировала на другом крыле здания, я отпёр замор камеры и пригласил парня выпить чашечку чая и покурить вместе. Я уже успел заварить напиток, когда пригласил его в офис. Я узнал о нём многое. Допустим то, что его имя — До Кёнсу и что это его настоящее имя, которое он почти никому не раскрывал. Ещё я узнал, что ранее, этот человек работал хирургом (что не очень-то меня и удивило). Я выпросил его рассказать причину его преступлений.       — Я не псих, Чан. Я не делал бы того, что сделал, если бы не видел в этом необходимости. — Он стряхнул пепел с сигареты в маленькую хрустальную пепельницу. — Я делал это исключительно потому, что они это заслужили.       — Что такого они делали, что это принуждало тебя идти на столь страшные меры? — Я внимательно следил за каждым его движением и конечно же, за своими словами. Не хотелось бы, что бы коллеги застали меня распотрошенным утром.       — Я приведу тебе один пример, весьма достаточный для объяснения. Человек — самое беспощадное создание на нашей планете. Я сам, кстати, это доказал. — Я не совсем понимал этого человека, к чему он клонил. — И я наказывал тех, кто достоин этого наказания. — он встал со стула и подошел к приоткрытой двери. — За это наказали и меня. — он захлопнул дверь и запер на ключ. — Это несправедливо, не считаешь? — лёгкая ухмылка виднелась на уголках губ этого ненормального. Я предвкушал его последующие действия, вполне заводившие меня. Я мысленно молился, чтобы он оправдал мои ожидания Я хотел его.       Он, будто прочитав мои мысли, послушно сел на мои колени, параллельно смотря в мои глаза. Спустя две секунды, его мягкие, пухлые губы накрыли мои. Они были настолько сладкие… Это гипнотизировало меня. Я полностью оказался в его плену. Он опускался все ниже, оставляя мокрые следы от поцелуев, укусов и засосов. Медленно расстёгивая рубашку, он опустил ладонь на мой пах, этим раскрыв мое возбуждение. Я сорвал с него серого цвета комбинезон и повалил его на холодный кафель. Он лежал подо мной полуголый, в одних боксерах, в которые я медленно просунул руку и стал надрачивать. Самое неудобное, что я кстати, когда-либо делал в своей жизни. Он порвал мою одежду, откинув ее на подоконник. Он целовал меня жадно, выражая собственность; держал меня в мёртвой хватке, а я поддавался ему, в ожидании последующих действий. Мигающие звёзды, отражавшиеся в полупустых чашечках чая, намекали на жаркую ночь. Мне давно этого не хватало. Я нажал на выключатель, и свет вырубился.

Фетиш гигантопитека

(Gigantopithicus Fetish) — сексуальное влечение к чрезвычайно высоким людям.       «Грозный, одинокий пингвин, который никогда не приобретет чувство любви, сострадания и искренней дружбы». — вот кем видят меня мои друзья (хотя, опять-таки по их мнению друзей у меня нет и, правда, фиг знает, кем они себя видят в моем круге общения). Я не очень-то и отрицаю эту точку зрения, ибо я и правда грозный, одинокий пингвин, который никогда не познает любовь и дружбу. Вообще, я не совсем понимаю значения этих слов, как в словаре, так и в жизни. Все это не навсегда. Ты для друзей всего лишь объект для временного общения, кусочек серой массы, которой можно напомнить о его комплексах, он сочтет за шутку, а «друзья» будут довольны.       Любовь? Я не знаю что это. Не думаю, что я любил когда-то. Скорее я был привязан, не могу назвать это любовью. Отношения для людей тоже, что-то наподобие игры в романтику, со временем, перерастающую в страсть, а в итоге, заканчивающуюся слезами или, возможно, смертью. Гы. А насчет сострадания… Любовь и дружба — вот, кто на самом деле никогда не познает это.       Правда, я готов заменить ежедневные фальшивые расспросы о самочувствии, настроении и прочем, на атмосферное уединение с классической музыкой или кинофильмом на военную тему, маленькими глоточками попивая кофе из синей чашки с изображениями облаков.       И у меня действительно нет людей, которых я считаю друзьями, поистине искренними, кроме одного чудного надоеды Чонина — друга детства. Чонинка — приятный, понимающий лучик шоколадного веселья, разгоняющий мои печальные, тоскливые тучи над головой. Чонин, наверняка, и есть тот самый, единственный, поистине искренний и добродушный друг, который заменяет мне всех остальных. Он помогает мне справиться с моими комплексами, а не наоборот, развивает ненависть к себе, как это любят делать другие.       «Какие могут быть комплексы у этого парня?» — спросите вы. Ну что ж, возьмем, к примеру, мой рост. Я слишком низкий для своего возраста. Типичная шутка:«Эй, как там погодка снизу? Ахах!» — стала повседневным приветствием моих «уважаемых» приятелей. Но хоть эти высокие молодые люди, с завышенным чувством собственной важности, подшучивают надо мной, именно они являются предметом моего обожания.       Чонин, действительно учит меня жить, не ставя себя выше при этом. Он не унижает и не злится, когда я торможу или съедаю дневную порцию депрессии, а оставляет меня одного, наедине с собой, наедине с собственными мыслями, что помогает быстро очухаться. Но, порой, его помощь бывает слишком навязчивой, что стало причиной появления его прозвища «надоеда». Он слишком сильно окружает заботой, что я аж задыхаюсь.       Мне надоело размышлять обо всем этом, разговаривая с плюшевыми игрушками, сидя на толчке. Я спустил воду и вышел, из так называемой, уборной.       — Кенсу! Я нашел! Нашел выход! — глаза Чонина подозрительно ярко сияли от радости. Интересно узнать, что на это повлияло.       — Кенсу, ты навсегда избавишься от одиночества! — ну, началось.       — Можешь не продолжать, Чон. Я не хочу иметь с этим дело. Кто бы там ни был, я никого не хочу.       — Но, но это в десятки раз интересней! Только взгляни, До. — он подбежал ко мне с журналом в руках.       — Свидание вслепую? Помереть захотел? — нахмурившись, я отобрал журнал и, свернув его в трубочку, треснул им по голове Чонина.       Вроде, разговор на этом должен был закончиться, но как я упоминал ранее, порой, его помощь слишком навязчива и я не рисковал отказывать. К тому же, «свидание вслепую» звучит довольно привлекательно.       У меня был хитрый план насчет того, как мне быстро отделаться от этой дряни. Я решил сделать все, чтобы вызвать отвращение у человека, решившего, что он найдет со мной хоть что-то общее.       На следующее утро, я «случайно» проспал. Чонин гнал меня по дому, помогая собраться и пытался сделать все, чтобы я выглядел, как восковая фигура на выставке двадцатого века. Приведя себя в порядок, я спустился, и дождавшись такси, медленно, не торопя водителя, направился в бар, где была назначена встреча. Я не мог предсказать последующие два-три часа сегодняшнего дня. Я ехал туда, испытывая что-то наподобие страха, неведения. Я знал только то, что наш столик забронирован под номер «16». Всю поездку до бара я придумывал гадости. Решил просто развернуться и уйти, как только подойду к столику. Безмолвно. Ну, если трюк с опозданием не сработает. Хотя любой порядочный человек не выносит опозданий.       Водитель резко притормозил, давая понять, что мы доехали. Я сунул ему в ладонь бумажную купюру, и не спеша, вышел из салона автомобиля.       Резкий запах алкоголя двинул мне в физиономию, как только я переступил порог бара. Ну и кто выбирает алкоголь в качестве первого свидания? Глазами я все искал наш стол. Когда же нашел, увидел сидящего за ним симпатичного парня, с пепельным оттенком волос. Он закуривал уже не первую сигарету, если судить по почти полной пепельнице, и выглядел довольно нервным. Что-то меня в нем зацепило и это заставило мои ноги поспешно двинутся в его сторону.       — Здравствуй. — резким движением я положил руку на стол прямо перед носом парня. Тот скривился в довольной улыбке, бормоча что-то под нос.       Я смог разобрать и понял, что он не доволен моим опозданием.       Бинго!       Минуты три я стоял в той же позе, разглядывая его. Он потушил очередную сигарету и встал на ноги. Единственное, что смогли выпалить мои губы — это краткое «ахуеть».       Высоченный парень, под два метра ростом, с довольно неплохим телосложением и великолепным чувством стиля. Я только что влюбился, а мой фетиш дал о себе знать. В штанах стало тесно и я метнулся в туалет, ни сказав ни слова. Как назло, прямо сейчас, когда не самое подходящее время, диджей обязан врубить танцевальные биты.       Шик.       Ни одной занятой кабинки — рай для парня со стояком. Я забежал в одну из них, заперевшись. Но, увы, думаю это мне не поможет — дверь открылась. Это был он. Я чувствовал, что он пошел за мной. Мне с самого начала почудилось, что он сталкер. Что-то с ним ненормально.       В одной из кабинок тихо и мирно сидел полуголый Кенсу, то есть я, мать вашу, нахуй он пришел?!       Также, я заметил, что он чересчур сильный, ибо он с огромной легкостью отпер замок и вошел в мою кабину.       Он смотрел на меня, изучая, осужденным взглядом. Он не произнес ни слова. Мы будто находились в поисках чего-то, смотря друг другу в глаза.Парень внезапно, спустя минуту, развернул меня к себе задом и я оказался прижат к стене. Он снял с себя, своего рода, брюки и стянул боксеры. Его член был нереальных размеров и я уже кончал, просто представив что будет, если он окажется во мне. Парень резким движением вошел в мой не растянутый анус по самые яйца. Я отключился. Последнее, что я помню, это легкий, нежный шепот на ушко: «Пак Чанель — моё имя».

Зелофилия

(Zelophilia) — сексуальное возбуждение от чувства ревности.       Клянусь, это не я. Я правда не ручаюсь за нанесенные увечья, если кто-то будет посягать на мое. Я импульсивно и чересчур эмоционально реагирую на мелочи. Я не умею сдерживать свои психи. Они стали мне настолько родными, что я и имена им дал: Дойл и Мэттью… Нужно или нет, я закатываю истерику, паникую и настраиваю себя отрицательно с самого начала.       Я не был таким. Правда, не был. Но если хотите узнать, кто послужил причиной появления моих нервных срывов, то я назову его имя. Чуть позже. Единственное, что я о нем расскажу сейчас, это то, что этот человек, подобный скотине, решил поэкспериментировать с моей ревностью. Ох, как не повезло мальчику. Этот бедолага еще не знает, на что подписывается.       Я могу застать его в обнимку с репортером или он «случайно» упадет лицом в бюст грудастой шкуры, а бывало и такое, что «автоисправление» признавалось в любви моему лучшему другу.       Я терпел, сдерживался как мог, но походу, этой падле нравится мое разъяренное, красное лицо и убийственный взгляд, раз уж он повторяется вновь и вновь. Все наши общие знакомые уже привыкли закатывать глаза на то, что я постоянно его прощаю.       Они наблюдают за моей реакцией, слегка посмеиваясь и поражаясь моей стойкости, но, увы, им не известно, что таится за моими ухмылками, которые я показываю, когда мой малыш сует купюры в трусиля очередного стриптизера. За ними таится коварный план, в котором участвует куча резиновых прибамбасов, маленьких, больших и средних. Я думаю, вы поняли о каких игрушках, в данном случае, идет речь.       — Кенсу-я~ — Чанель, подкравшись, словно дичь на охоте, хватает меня за бедра и прижимает к столу. Минус моего карликового роста. — А пойдем гулять?       — А давай ты заткнешься, а я продолжу жарить мясо? — мое настроение упало, ибо горящее масло брызнуло мне в физиономию.       — Ну-ну, малыш. Пойдем. — он бережно вытер мой нос салфеткой, и взяв меня за руку, потащил к шкафу с одеждой. Я хмыкнул и принялся искать, недавно купленные рубашку и шорты.       Собравшись за пятнадцать минут и, кстати, не забыв выключить газовую плиту, мы выбрались из «особняка». Держа друг друга за руки, мы мило поплелись в сторону нашего парка. Мы называем его «наш», так как именно там мы впервые встретились, и ходить туда два-три раза в неделю — наша традиция (Вувуу, ваниль).       Но думаю, я все равно ходил бы в этот парк, даже будь я не знаком с этим веселым, а главное любимым дурачком.       Добравшись до парка, мы держали курс уже на «нашу» скамейку.       — Я сбегаю за мороженым, зай. — Чанель оставил легкий поцелуй на моей щеке и свалил в туман, оставив меня одного. Я «абсолютно доверяю» моему мальчику, поэтому я «не пошел за ним».       Я же уже упоминал то, что я постоянно его прощаю?       Ну так вот. За углом киоска с попкорном, он трепетно прижимал к себе хрупкую талию девушки и буквально засасывал ее целиком. ЭТО стало последней каплей. Ревность поперла и я поклялся, что сегодняшней ночью я испробую все покупки из секс-шопа на нем, пока он не захлебнется своей же спермой.       Я направился прямо к этой сладкой парочке, и схватив его за воротник, потащил прочь от этой шлюхи.       — Кен…       — Поговорим дома. — я сжал его руку, вел его, а сам шел по прямой, толкая всех вокруг, выслушивая маты в свою сторону.       Добравшись до нашего убежища, я достал ключи и отпер замок. Как только дверь дома заперлась изнутри, я посмотрел в его глаза. Я пытался выразить спокойствие, но он видел только пламя и ревность, что заставило его ухмылку появится на этом бесстыжем лице. Я смотрел на него, а он, словно радовался: «о да, сейчас будет жарко». Он чувствовал мои мысли.       Я набросился на него, не сказав ни слова, но в голове витало лишь одно:«я тебя до смерти выебу, кобель ты одноклеточный.»       Я кусал его губы, слушая стоны его наслаждения. Я хочу показать себя, чтобы этот козел больше не смел засматриваться на других. Я был в ярости, а он под кайфом.       Обножил его полностью, разделся сам, и поставив его на четвереньки, потянулся к черненькому, резиновом члену.       — Мой член слишком мал для твоего наказания, по этой причине, твоему отверстию, уже такому огромному, как я понял, не избежать столкновения с этим хуем. — Чанель посмотрел на меня с ноткой страха в глазах, одновременно ехидно улыбаясь. Хочу обрызгать эту хитрую рожу белой жидкостью.       — Твои последние слова перед смертью? — я держал макет полового органа в руке, будто меч.       — Он реально огромный, Су… — с этой фразой я вдолбил эту резиновую игрушку в его анус, наслаждаясь его зверским криком. Я трахал его до крови, доводил до слез и меня устраивал мой садизм. Это только начало его наказания и конец его фетиша на мою ревность.

by Park So Hee