Не свой, не чужой

До лагеря мы доехали на такси. Сначала мне показалась идея так себе, и считаю так до сих пор. Это было такси трёх сестёр. Когда Хирон нам сказал о названии такси, Мэри испугалась, подумав, что за нами едет Медуза Горгона со своими сёстрами. А я и не знал, что у Медузы сёстры были. Кстати, у этого такси нет никакой рекламы и даже телефона. Знаете, как Хирон вызвал его? Кинул монету в асфальт, проговорив при этом что-то на латыни. Или на древнегреческом. На чём-то древнем в общем. Там, где упала монета, асфальт почернел. Он плавился, превращаясь в прямоугольник размером примерно с парковочную площадку, пузырясь чем-то красным, похожим на кровь. Затем из этой липкой трясины возник автомобиль. Это был внедорожник серого цвета, на дверях которого было что-то написано. Второе слово скорее всего было «sisters», первое же наверно «gray», судя по цвету машины. «Gray sisters» — странное название для такси. Стекло со стороны пассажира начало опускаться. — Пропуск? О, Хирон, до лагеря нужно подбросить? — Да, Тревога, четыре до лагеря полукровок, — ответил Хирон. — Садитесь, а у нас тут интересная кампания намечается. Сатир, Кентавр, полукровки, или полукровка? Хо-хо, ещё интересней, чем я думала. Сёстры, вам это понравится! Сёстры. Похоже, прочёл я верно. Мы сели в машину. Машина сорвалась с места, и я понял: поездка намечается достаточно весёлая. Впереди сидели три седые старухи. Записанный на пленку голос произнес: — Привет! Это Ганимед, виночерпий Зевса, и когда я еду за вином для повелителя небес, то всегда крепко пристегиваюсь! Думаю, все камеры по дороге зафиксировали выше сотни миль в час однозначно. Впереди был Те-образный перекрёсток. Куда бы нам ни было нужно, однозначно нужно было поворачивать. Я невольно взял Мэри за руку. — Впереди поворот! — завопила одна из старушек. — Нам налево, Ужас! — воскликнула та, которую Хирон назвал Тревогой. Подходящее имя к данной ситуации. — Нет, направо, — сказала Ужас и повернула направо. Хорошо, что хоть куда-то повернули, а не в здание впечатались. Дальше было всё также. Дама, которая была за рулём, чуть не задела машину, когда перестраивалась в левый ряд. Затем мы едва успели завершить поворот прежде, чем нас сбил поток машин, мы же, в свою очередь, чуть не сбили парочку пешеходов и велосипедистов. Мэри, как мне кажется, была на грани. — Лонг-Айленд! Постоянно туда возим народ, а ты дорогу всё никак запомнить не можешь, Дрожь, — пробормотала Тревога. — Отдай мне глаз, тогда мы доедем быстрее! Что же вы орёте то постоянно? Стоп, в смысле, «отдай мне глаз»? — Вы слепые? — спросили мы с Мэри почти синхронно. — Да! — воскликнули две из них. К несчастью, одна из них была за рулём. — Нет, — спокойно сказала Тревога. — Отдай его мне или садись за руль, — сказала Дрожь, сидя за рулём. Я упустил момент, как она получила его, поскольку смотрел на дорогу, в отличие от некоторых. Самое удивительным, лично для меня, было то, как спокоен был Хирон. Тут я подумал вот о чём. Мэтт был конечно сатиром, нижняя часть у него была козлиной. Мы разговаривали по этому поводу в самолёте. Меня это не особо потрясло, поскольку я подозревал об этом раньше. Мэтт рассказал мне о том парне, что должен был сопровождать меня ещё год назад. Это был новенький, который должен был защищать меня. Но, как все уже упомянули, во мне было что-то не так. А когда я заметил его козлиную часть, он, по настоянию командования, вернулся в лагерь. Там он всё рассказал и тогда уже послали Мэтта и Хирона, который должен был помочь. Так вот, эти старушенции сразу узнали Мэтта, хотя на нём были его штаны и бутафорские конечности. И меня они тоже назвали интересным. Они довольно много знают. — Хирон, а мы точно доберёмся до Лонг-Айленда? У меня огромные сомнения на этот счёт, — спросил я. — Спокойно, мой мальчик, седые сёстры достаточно мудры, чтоб мы не разбились. По-началу у меня также были опасения, но со временем они пропали, — ответил мне Хирон. Меня опять поразило, как он спокойно говорил в такой напряжённой ситуации. — Хирон прав, мы также много знаем! — воскликнула Дрожь. — Да, и кто ты такой, парень, мы тоже знаем, — сказала Тревога. Я сидел прямо позади неё. — Вы знаете? — спросил Хирон. Этими словами они заставили его занервничать. — Тихо, балда! — чуть ли не заорала Дрожь и резко повернула направо. Так, эти старушки что-то знают. Возможно, это шанс. Я немного подумал о том, как заставить их заговорить. Ну, раз мы всё равно едем вслепую… — Хирон, они что-то знают. И я хочу узнать что, — сказал я — Что ты намерен предпринять? — спросил Хирон, слегка нахмурив брови. — Отнять глаз, конечно, что им ещё нужно? — и с этими словами я резко толкнул сиденье Тревоги. Раздалось омерзительное хлюпанье, глаз выскочил, как я и хотел. Я пролез между сиденьями и резким движеньем аккуратно схватил слизистый зелёный шар. — Какая наглость! — воскликнула Тревога. — Верни его сейчас же! — Ответьте мне, кто я? Иначе я раздавлю его! — Нет! Хирон, помоги нам, сейчас же! — Было довольно удобно добираться до лагеря полукровок с вашей помощью, но я переживу. Подскажите мальчику направление, дамы. — Нет! Мы не можем! — воскликнули дамы все втроём одновременно. Как же это было невыносимо. Сколько можно орать? — Тогда я раздавлю глаз! — с неподдельной злостью сказал я. — Живо! — Стой! Сад Гесперид, остров Сан Николас , — воскликнули сёстры разом. — Что? Бессмыслица какая-то. Может объясните? — спросил я. — Ничего хорошего. Кажется, у меня есть догадки, — сказал Хирон. — Это всё, что мы можем сказать тебе, парень. Верни глаз, нам уже скоро не поздоровиться, что мы поделились с тобой информацией, — сказала Дрожь. Я вернул в глаз, и мы почти сразу остановились около подножья какого-то холма. — Лагерь полукровок. Пошли вон отсюда! Мы тебе это припомним, парень. И тебе тоже, Хирон, — сказала Тревога скрипучим голосом. Мы вышли из машины, и она в тот же миг исчезла. — Добро пожаловать, ребята. Мы смогли сюда добраться почти без происшествий. При первой же возможности поблагодарите Гермеса, — сказал Хирон. — Хорошо, — сказали мы с Мэри. — Давно уже меня садили в это кресло. С этими словами Хирон стал подыматься из своей коляски. Но было что-то странное в том, как он это делал. Одеяло, прикрывавшее его ноги, упало, но сами ноги не двигались. Он продолжал расти. Я с удивлением смотрел на то, как Хирон становиться кентавром. Он был очень высокого роста, у него был торс животного, мускулистый и жилистый под жесткой белой шерстью. Как же всё это было под инвалидной коляской? — Мэри, Йохан, пора познакомиться с Лагерем полукровок и его обитателями, — сказал Хирон. После этого мы начали подниматься вверх по холму. Взобравшись, я увидел большой фермерский дом. — Там, наверху! — воскликнула Мэри. Сколько можно кричать? У меня уже голова болит. Я поднял взгляд и не мог поверить своим глазам. Это не шутка. К нам приближались два человека верхом на пегасах.