Живопись по рифмам

Когда поднимается плотный седой туман, На плечи ложась потрепанной волчьей шкурой, Когда кровью — дождь из заоблачных рваных ран, А сгорбленный лес — завесой свинцово-хмурой, Когда из-за мглы надсадный — до хрипа — вой Из (даже ребенку ясно) нездешней глотки Дрожит в паутине ливня приказом «пой!», Ему не противься: ночи его коротки. И конь, спотыкаясь, срывается вдруг в галоп, Весь в пене, словно в клочьях фаты невеста. Стенает набатом песня его подков, Вливаясь в строки мертвой не-волчьей песни. Не то что щита — меча за спиною нет, Но лезть безоружным в пекло хватает дури. И бьется в мыслях: не потерять бы след... Хлыстом по глазам холодные злые струи. А конь, обезумев, рвется из пут узды, Кричит, как ветер в листьях из мокрой стали. А ты ведь даже рушить не стал мосты, Чтобы тебя по обломкам не отыскали. Ты не единожды в пальцах держал огонь, Что же тебе холодных когтей бояться? Как не щадила пламенная ладонь, Как тебе ныне в пламени задыхаться... Вдохни. И охоте вновь подошел конец. Рев оборвался в низкой финальной ноте. Радуясь, что все ж не ты в этот раз мертвец, Ты возвращаешься к долгой былой охоте. Вновь пойманный конь по спасенным пройдет мостам, Ты знаешь: рассвет тебя все равно догонит. А там, за ветром, походным на зло кострам Ждет тебя пламя, чтобы скользнуть в ладони. Вокруг струится кружево битв, дорог... И в новый день входить вам вдвоем не страшно. В охоте этой ты победить не смог, Что, откровенно, вовсе тебе не важно. 26.12.12г.