Конец рода Хеллсингов

Полная луна поднялась на небо, тоскливо освещая огромный старый особняк. В этом месте всегда было слишком тихо, но сегодня оно как будто замерло в ожидании чего-то плохого. Так и было. Нынешняя владелица поместья Интегра Фарбрук Вингейт Хеллсинг ожидала скорой кончины. Месяц назад ей исполнилось девяносто два года, а год назад госпоже поставили рак мозга. Болезнь прогрессировала крайне быстро и пожилой женщиной переносилась мучительно. После объявления диагноза доктора дали Интегре ещё несколько месяцев, но она продержалась целый год, отчаянно сражаясь за свою жизнь, как и следовало главе Хеллсинга. Именно эта борьба и добавляла мучений в оставшееся время жизни госпожи. С тех пор, особняк накрыло полотно траура. Иногда, посреди ночи можно было услышать крики боли Интегры, с каждым разом становившиеся всё слабее. А в последнюю неделю своей жизни госпожа и вовсе почти не вставала с кровати и лежала под капельницей. Почти всё время она спала, и ей снились кошмары. Все жители особняка просто не могли понять, как она до сих пор остаётся жива! Но сегодняшняя ночь положит конец её страданиям. Была середина ночи, Серас лежала в своём гробу, она постоянно чувствовала страх и боль своей госпожи. Виктории было очень плохо, всё происходящее пугало бывалую дракулину, которую, казалось бы, сложно чем-либо напугать. Серас перевернулась на другой бок и сжалась в комок, насколько это было возможно в тесном гробу. «Моя госпожа умирает. Хеллсинг умирает. А я ничего не могу с этим поделать! Ну почему она не захотела стать вампиром?!» Виктория закрыла глаза, и почувствовала себя самой ничтожной и жалкой слугой. Но тут, до неё донёсся какой-то странный звук, ужаснувший девушку. Из комнаты госпожи. Он не был похож на те привычные прерывистые вздохи, слабые стоны и полусонные мольбы о помощи. Нет, он скорее напоминал успокоенный выдох, как будто вся боль, которая мучала Интегру вдруг исчезла и уступила место спокойствию. Виктория тут же толкнула крышку гроба, выскочила из комнаты и пулей понеслась в комнату хозяйки. Серас с шумом открыла дверь и увидела хозяина. Он стоял возле кровати госпожи и с каким-то слишком серьёзным и спокойным выражением лица смотрел на Интегру. Испуганные широко распахнутые глаза Виктории непонимающе уставились на Алукарда, но он лишь ответил безмолвным взглядом своих властных светящихся глаз и снова повернулся к хозяйке. В ноздри Серас ударил душный и немного сладковатый запах загнивающей плоти, и девушка всё поняла. Испуг и непонимание сменились смиреной грустью. Вампирша подошла к Интегре и увидела белое лицо, единственный глаз безжизненно смотрел в пустоту. Лишь почти неслышные тяжёлые вздохи говорили о том, что она ещё жива. Вампиры молчали. Но слов не надо было, чтобы понять, что сейчас последняя из рода Хеллсингов умирает. Интегра слабо пошевелила иссохшими губами и, собрав последние силы, заговорила. - Алукард, Серас, я умираю. Как только это случится, род Хеллсингов прекратит своё существование. Всю свою жизнь я защищала Англию, служила Королеве, боролась за жизни миллионов людей… И вот теперь я ухожу. Знайте, всё это время вы оба были для меня преданными слугами, и я горжусь тем, что я – ваша хозяйка! Поэтому, я скажу вам мою последнюю волю… - Интегра открыла шире глаз и, несмотря на приближение скорой смерти, как когда-то давно посмотрела на своих слуг смелым и решительным взглядом. – После моей смерти вы станете свободными вампирами! – эти слова более чем изумили Серас и Алукарда. Девушка просто не могла поверить в это и не понимала, что больше её удивило, сказанное или то, что хозяйка сказала это так же, как в молодости? На лице Алукарда появилась всё та же зловещая улыбка обожающего свою госпожу слуги. Затем, вампиры в последний раз поклонились Интегре и в унисон сказали: - Да, госпожа. Интегра умиротворённо улыбнулась и прикрыла глаза. Затем, её тело пронзила дрожь, сердце судорожно забилось, а потом хозяйка потеряла сознание. Через минуту её дыхание прервалось. Последняя дочь рода Интегра Фарбрук Вингейт Хеллсинг умерла... Всё погрузилось в абсолютную тишину. Виктория не выдержала и заплакала, прижавшись к кровати своей госпожи. Алукард молча наблюдал за ней. Трудно сказать, что он чувствовал на тот момент. Потому что вскоре на его непробиваемом лице медленно расползся жуткий оскал, красные глаза прищурились и засверкали адскими огнями в сумраке, и он засмеялся. Сначала тихо, потом громче, и, наконец, залился громовым хохотом, от которого кровь стыла в жилах. Оторвавшись от Интегры, Серас непонимающе посмотрела на высшего вампира. Но тот, покончив с смехом, лишь насмешливо посмотрел на слугу и ушёл во тьму со словами: «Сегодня отличная ночь!» Вампирша осталась одна. Хотя она чувствовала на себе прожигающие глаза своего господина, но это стало уже привычным для неё. Девушка ещё немного постояла над телом и вышла из комнаты, чтобы рассказать прислуге о случившемся.