Мы идиоты, Крис

Эве думалось, что все правильно. Она оказалась права, вот же, смотрите, Крис снова подцепил новую девушку. И смотрит на неё так, как, казалось, смотрел на Эву ещё в прошлое воскресение. Она оказалась права и случайный секс с Юнасом оказался не случайным, и вот они уже снова целуются за углом дома. И Эва вдруг понимает, что не чувствует ничего. Не чувствует страсти или эмоций. Не чувствует, как подкашиваются ноги, и ей не нужно быть прижатой к стене сильным телом, чтобы не упасть на ослабевших коленях. (От поцелуев Криса слабели все конечности, вообще-то) Она будто целуется с братом, родным человеком, которого знает много лет, и может хоть прямо сейчас поехать с ним в Икею выбирать занавески. Эва чувствует радость от своей правоты, кажется, ровно две секунды. Эве неистово хочется ошибаться. Хочется отмотать время вспять, и дать Крису шанс. Хочется вцепиться в его чёрную рубашку, вцепиться в губы, и она, черт побери думает об этом, когда целует Юнаса. Эва чувствует опустошение. Ей не больно. Ей не грустно. Ей никак.

***

Проходит время и Эва быстро вспоминает, из-за чего они расстались с Юнасом. Просто она его н е л ю б и л а. И абсолютно не может понять, как могла это забыть. Попытки выглядеть умнее ее теперь совершенно не обижали, а только смешили. Вечера перед телевизором навевали зевоту и скуку. В ней не осталось былой нежности и слепой привязанности. Осталась, может быть, привычка. Привычка, от которой хотелось избавиться. Юнас продолжал учить её жизни, и это так быстро надоедает, что спустя две недели, Эва произносит: «прости, решение расстаться было верным. Я не люблю тебя. И я абсолютно в этом у в е р е н а.» Она уверена. Потому что теперь знает разницу. Знает, какого это, когда потеют ладони от одного его присутствия в комнате (не Юнаса) Знает, какого это, когда где-то в груди будто жжется тлеющий уголёк, который успокаивается только когда ваши взгляды пересекаются. Уверена, потому что его руки недостаточно сильные. Потому что волосы слишком жёсткие. Потому что она почти всегда почему-то сверху, хотя терпеть это не может. Уверена, потому что даже звук его голоса раздражает, а не разливается приятным теплом по всему телу, когда слышишь его в телефонной трубке. Эва быстро вспоминает, из-за чего она была с Крисом. Просто она его л ю б и л а. Любила до сухости в горле, до слезящихся от эмоций глаз, до взрывов в голове, до боли в сердце. Любила так, что позволяла творить с собой все, что угодно, только бы быть рядом. Любила так, что не хотела называть его своим, потому что слишком сильно боялась потерять. Любила так, что даже не дала ему шанса.

***спустя месяц***

Эва продолжает много пить, много гулять одна и пытается не заходить в социальные сети. Ей до ужаса и холодных пальцев странно не получать пошлые смски от Криса. Четыре недели она осознаёт, принимает свою ошибку и думает, что его не в чем винить. Она миллион раз начинает набирать сообщение, миллион раз удаляет его, думая что не имеет права на него. Теперь не имеет. Нура говорит, что Крис не разговаривает с Вильямом ровно четыре недели. И это кажется Эве странным, какое совпадение, смешно. Она, словно сталкер, гуляет в парке, где он обычно бегает, надеясь на случайную встречу. Но его нет. Будто бы кто-то сверху стёр ластиком из её жизни важного человека, и Эва чувствует себя будто-бы инвалидом. Она на автомате открывает дверь, когда в половине двенадцатого раздаётся звонок. Наверное, мама, думает Эва, удивляясь, что та, как обычно не позвонила из аэропорта. Эва пятится назад, прижимая ладонь ко рту. Она думает: мираж, сон, наваждение? Она сошла с ума? Снотворные таблетки оказались с галлюциногенным эффектом? На пороге стоит Крис. Поднимает глаза и Эва вспоминает, почему она бросила Юнаса. Потому что тлеющий уголёк в груди утихает и прогревает теплом все тело. На кончиках пальцев электризуется нежность. — Привет. Крису слова даются тяжело. Он ненавидел себя каждый день последнего месяца. Он ненавидел Вильяма за его дебильные сомнения, за то, что тот перехватил его в эти долбанные пять секунд между Эвой и столом с едой и сообщил: Крис, она спала с Юнасом на прошлой неделе. Она не любит тебя. Я слышал их разговор с Нурой. Он ненавидит Эмму, которая оказывается под рукой в этот момент, когда ему надо просто осознать, что Эва не причём, что она такая же как он, она сомневается, она боится, и она тоже может быть слабой. — Привет. Эва отвечает робко. И радуется, что в голове все проясняется. Что если он сейчас попросит, то она согласится на что угодно. Возможно даже спрыгнет с моста, если только он ее сначала обнимет. Если попросит, она перережет себе глотку, потому что в общем-то, без него дышать все равно выходит с трудом. — Ты же знаешь, что я идиот? У Криса в горле ком и кулаки сжимаются. Он не делает ни шага. Тишина наливается их тяжелым дыханием, воздух накаляется и становится больно не моргать. Эва широко улыбается, подходит к нему и обнимает, скользнув рукой под куртку. Обвивает руками, касаясь спины и утыкается в шею носом. Крис расслабляется и, прижимая к себе девушку, наконец, закрывает глаза, не боясь, что она исчезнет из его объятий. — МЫ идиоты, Крис. — шепчет Эва.