Марионетка

      Этот Джейк с первых секунд не понравился Еноху.       Как только мисс Перегрин рассказала детям о нем, и юноша узнал, что внука их "товарища" приведут Миллард, Эмма и Оливия, он почувствовал беспокойство.       "Ему, скорее всего, придется остаться на некоторое время" — вот теперь стало еще хуже.       "Джейк очень похож на Эйба, судя по его рассказам" — эта фраза нисколько не придала уверенности, только что-то слегка екнуло в районе грудной клетки.       "Наверняка вы с ним подружитесь" — это уж вряд ли.       Теперь стало ясно, что "некоторое время" явно затянется надолго, Енох горько усмехнулся. Рой воспоминаний цветной мишурой заполнил голову. У Еноха зачесался нос, а воротник любимой серой рубашки почему-то душил, так что юноше пришлось расстегнуть верхнюю пуговицу. Почему-то в этой светлой гостиной, на мягком, привычном диване, стало неуютно. Почему-то так остро встало желание спрятаться в своей комнате.       Зато, видимо, Оливии Джейкоб понравился — рыжеволосая девушка мило улыбалась без пяти минут незнакомцу, заботливо наливая чай в маленькую фарфоровую чашку. Не то чтобы он чувствовал настоящую ревность, которая обуревает, когда видишь, как твою возлюбленную охмуряет какой-то высокий парень, нет. Эти чувства были больше похожи на чувства ребенка, у которого забрали любимую игрушку и дали поиграть вновь прибывшему гостю, который может игрушку прикарманить или даже сломать — весьма неприятно. Вот и сейчас он был тем ребенком, а гость обернулся с недоумением и какой-то до ужаса противной, наигранной наивностью в глазах непонятного цвета. Злость обуяла юношу, и он быстро зашагал прочь, насколько это возможно с несколькими банками в руках, не оборачиваясь, — стоит хоть немного держать себя в руках.

***

      Енох иногда с трудом вспоминал, что между его марионетками и людьми есть разница.       Он долго мастерил эту куклу. Это было не обычное его создание — уродливое и корявое, намеренно жуткое, а то, над чем он действительно постарался. Деревянные длинные ноги и руки, тряпочное туловище, плотно набитое ватой, углубление для будущего сердца, голова с короткими волосами, острыми выточенными ушами, широкой улыбкой и большими стеклянными глазами серого цвета. В Доме все дивились переменам в "творчестве" Еноха, и только Эмма как-то заметила, что кукла ей кого-то напоминает.       Звон склянок, легкий щелчок — воздух в сумрачной комнате наполнился неприятным запахом формалина. Юноша аккуратно достал кукольную одежду, которую помогла ему сшить Оливия, и бережно одел марионетку. Енох глядел на свое творение, как завороженный.       Послышался топот и скрип половиц — кто-то поднимался по лестнице и уже был у двери в комнату. Юноша сделал усилие, чтобы оторвать взгляд от лежащей куклы, и поднял голову. Дверь отворилась. — А вот и наш Енох! — раздался звонкий голос Оливии, которая своей рыжей шевелюрой, белым платьем и черными перчатками была удивительно похожа на кошку с черепаховым окрасом. Девушка грациозно вошла в комнату и встала ближе к окну, наполовину прикрытому плотными шторами, — это было ее любимое и привычное место, так как она могла наблюдать за работой Еноха, при условии, что будет тиха*.       На пороге в замешательстве стоял Джейк, теребивший край своего странного "пиджака", если эту одежду из будущего вообще можно так назвать. Юноше явно было жутко неловко и в то же время интересно — не каждый день видишь мир 1943 года. — Ну что же ты? Проходи, чувствуй себя как дома! — Енох вложил в эти слова столько сарказма и желчи, что Оливия, кажется, даже и не поняла.       А вот Джейк, напротив, почуял недоброе, но все же подошел к рабочему столу, чуть не споткнувшись, и протянул ладонь. Енох проигнорировал этот жест дружелюбия, словно не замечая ее перед своим носом, а Джейк быстро убрал руку обратно, не успев скрыть досаду, чем еще больше раззадорил парня. Енох с шумом пододвинул стул поближе к столу и вновь уставился на гостя. — Джейк. Джейкоб. Джейкоб Портман. Мы так долго ждали тебя, беспокоились, извелись все. — произнес он, словно смакуя каждое слово. — Что ж, надеюсь ты не такой, как твой наверняка обожаемый и уже... покойный дедушка. — Джейк вздрогнул, а Оливия предупреждающе взглянула на внешне невозмутимо-любезного Еноха. — К слову о нем: если хочешь домой к мамочке — уходи в ближайшее время. И да, не трать время на Эмму, она зареклась не влюбляться ни в кого. И слово свое держит.       Взгляд Оливии стал откровенно угрожающим. Енох вновь проигнорировал это и в упор глядел на гостя. — Я вовсе не собирался... — начал было он, но его перебил Енох. — Ну, мое дело предупредить. — усмехнулся он и поманил пальцами Джейка. Из-за высокого роста тому пришлось наклониться к сидящему Еноху и приблизиться к его лицу. — Знаешь, Джейк, — юноша замер, почувствовав чужое дыхание, и перешел на шепот, — если ты хоть как-нибудь обидишь, так или иначе сделаешь больно хоть кому-нибудь в этом доме, — ты ведь знаешь, что останешься здесь надолго? — твое сердце может оказаться в одной из этих банок. Будь осторожней. Ты ведь не хочешь портить отношения с человеком, который вспарывает после обеда брюхо паре-тройке птиц, не так ли? Если не я, так кто-нибудь из других странных приглядит за тобой.       В спокойных глазах Портмана вспыхнуло что-то похожее на... на злость? Он выпрямился и неожиданно спросил: — А в чем твоя странность, Енох?       Оливия облегченно вздохнула, а юноша за столом улыбнулся, до удивления став похожим на кота, увидевшего легкую добычу.       Оживи       Безжизненная марионетка мгновенно подчинилась воле Еноха. Джейкоб испуганно и изумленно следил за каждым ее движением, что все-таки польстило Еноху. Он решил позабавиться.       Танцуй       Кукла неуклюже выставила сначала левую ногу и правую руку, затем правую ногу и левую руку, а затем опустила руки на пояс и, бряцнув чем-то,вдруг завертелась, словно юла. Джейкоб уже откровенно пялился, почти не скрывая даже некоторого восхищения.       Енох самодовольно улыбнулся и запустил руку под стол, доставая еще одну куклу. Она, в отличие от новой, была будто намерено изуродована. Енох поставил ее по центру стола, приказав танцующей кукле остановиться.       Оживи       Марионетка направилась к своему хозяину, перебирая латунными паучьими лапками и беспрестанно вращая маленькими черными глазками на обычной, но лысой кукольной голове. — Теперь самое интересное, — трепетно произнес Енох, любуясь своими созданиями, как мать любуется своими малыми детьми.       Сражайтесь       Кукла-уродец проворно схватила близлежащий скальпель, тогда как новая не нашла ничего лучше, чем длинная игла. Она неловко побежала на врага, спотыкаясь, но успев слегка задеть одну лапку второй, в то время как невредимый "паук" быстро оббежал ее сзади. Новая кукла успела увернуться от удара и вновь побежала, теперь уже от врага. Развернувшись и взмахнув иглой, она пыталась защищаться, но вторая марионетка упорно вытесняла ее к краю стола.       Присутствующие невольно затаили дыхание. Енох плотоядно улыбнулся. "Эйб".       Убей       Одно молниеносное движение — ткань затрещала, красивая кукла упала грудой на стол совершенно без звука. Уродец вознес над головой окровавленный скальпель на котором было проткнутое насквозь, но еще трепещущее маленькое сердце. Джейкоб отпрянул от стола, взирая на это зрелище с ужасом и отвращением.       Умри       Победитель пал рядом с врагом, так и не успев насладиться победой. Два небольших, искусственных тельца, два противника, были совершенно точно мертвы по воле одного человека. Их Кукловода.