Until We Go Down

      В Лагерь мы прибыли на следующий день. Возникла небольшая проблема со входом Дерека, поскольку магическую защиту восстановили после какого-то несчастного случая с домиками Гермеса и Ареса, и теперь монстры не могли пройти сквозь неё. Как бы я не отрицала, но оборотни относились к монстрам.  — Я разрешаю тебе войти, Дерек Хейл.       И только тогда Дерек смог пересечь защиту Лагеря. Население здесь заметно прибавилось: появились как совсем молодые полукровки, так и взрослые, бывшие обитатели этого места.       Я достаточно быстро нашла Рамону в центре искусств и ремёсел, которая общалась с несколькими взрослыми и молодыми полукровками из домика Аполлона, а вот Перси и Тайсона нигде не было. Лагерь восстановили и повсюду велась боевая подготовка.       Я с большим энтузиазмом присоединилась к общей суматохе, проводя много времени на арене и стрельбище, тренируясь, готовясь к предстоящей битве, а то, что она непременно будет знали все. Вопрос — где?       Вскоре к моим тренировкам присоединился и Дерек. Он использовал когти и полностью обращался в волка, а я тренировалась в ловкости и выносливости. Кажется, он привыкал к новым способностям альфы.       Грейси признали на ужине. Коннор Стоулл рассказывал ей о традиции приношения жертвы богам еды, когда над девчонкой ярко вспыхнула золотая лира. Домик Аполлона с радостью поприветствовал новую сестру, а я, пожертвовав часть еды отцу, села за столик в одиночестве.       Неожиданные гости появились спустя неделю. Защита их не пускала, но кучка подростков сумела привлечь внимание Ниссы из домика Гефеста, которая позвала уже всех нас. Я не без удивления смотрела на Скотта и его друзей, а Дерек задал вполне насущный вопрос: — Какого чёрта? — Мы слышали, что вам может понадобиться помощь. Поэтому мы здесь, — ответил Скотт. — Речь идёт о войне, — напомнила я. — Мы готовы, — уверенно произнёс Айзек, и тогда их впустили.       Ждать нам пришлось недолго. Вскоре нас вызвал Перси, попросив нас всех приехать к Эмпайр-стейт-билдингу. Мы заняли несколько белых фургонов развозки клубники — прикрытие Лагеря полукровок. Нас встретил мой брат и гигантская адская гончая. И где только Перси её раздобыл?       Единственные кто с нами не поехал — домик Ареса из-за ссоры с домиком Аполлона из-за летающей колесницы. С нами было лишь парочку детей Ареса, в том числе и Адам.       Учитывая, сколько нас было, то на Олимп мы поднимались в несколько подходов, миновав охранника на входе, который решил пропустить нас быстро из-за того сколько мы монстров можем притянуть.       Я уже бывала на Олимпе, но сейчас, стоя у дорожке из выложенных в воздухе камней, моё сердце замерло. На склонах горы лепились особняки, сверкавшие белизной и золотом. На сотнях террас расцветали сады. На жаровнях, которыми были уставлены извилистые улочки, курились благовония, поднимаясь кверху дымками. А на самой вершине, увенчанной снежной шапкой, стоял главный дворец богов. Он казался таким же величественным, как всегда, но что-то в нем вроде бы изменилось — это место было погружено в тишину.       Мы дождались, пока все поднимутся, а после пошли по небесному мосту, направляясь на улицы Олимпа. Магазины тут были закрыты, парки пусты. На скамейке, перебирая струны пламенных лир, сидели две музы, но играли они, казалось, совсем без души. По улице протопал одинокий циклоп, волоча вырванный с корнем дуб. С балкона нас увидел какой-то малый бог и, нырнув внутрь, опустил жалюзи. — Смотрите! — воскликнул сын Диониса, указывая на горизонт. — Это что такое?       Мы замерли. По вечернему небу в сторону Олимпа, словно кометы, летели синие огоньки. Они, казалось, летели со всех сторон, направляясь точно к горе. Приближаясь, они словно бы рассыпались. Мы смотрели на них несколько минут, и они, казалось, никому не причиняли вреда, но все равно это было странно. — Как на приборе ночного видения, — пробормотал Майкл Ю. — К нам пристреливаются. — Идем во дворец, — сказал Перси.       Холл дворца никто не охранял. Двери из золота и серебра оказались широко открытыми. Мы вошли в тронный зал под гулкое эхо собственных шагов.       Слово «зал», конечно, не очень точно описывает открывшуюся нам картину — помещение было размером с Мэдисон-сквер-гарден. Высоко наверху на потолке сверкали созвездия. Вокруг очага гигантской буквой U стояли двенадцать громадных тронов. В одном из углов в воздухе парил водяной шар размером с дом, а в нем плавал Офиотавр.       Мы направились к тронам, и тут раздался женский голос: — Здравствуй еще раз, Перси Джексон. Здесь рады тебе и твоим друзьям.       Гестия стояла у очага, вороша палкой угли. На ней было простое коричневое платье и была она не девочкой, какой я её видела несколько раз раньше, а взрослой женщиной.       Мы все поклонились ей, даже оборотни. — Я вижу, ты воплотил свой план в жизнь. На тебе проклятие Ахилла, — сказала Гестия, обращаясь к Перси. Я ахнула, а народ стал перешёптываться вполголоса. — Ты должен быть осторожен. Ты многое получил после этого путешествия, но важные истины все еще остаются скрытыми от тебя. Придется тебя немного просветить.       Перси с секунду смотрел на Гестию, а после чуть не упал, но его вовремя подхватила Аннабет. Я невольно сделала шаг ближе к Дереку. — Моя госпожа Гестия, — сказал Перси. — Мы пришли по важному делу. Нам необходимо увидеть… — Мы знаем, что вам необходимо, — раздался мужской голос.       Рядом с Гестией, замерцав, материализовался бог. На вид ему было лет двадцать пять — курчавые, чуть тронутые сединой волосы и точеные черты лица. Одет в летный костюм, на шлеме и черных кожаных ботинках — крохотные птичьи крылышки. Рукой он обхватывал жезл, вокруг которого обвились две живые змеи. — Теперь я вас покину, — сказала Гестия.       Она поклонилась летчику и исчезла в дыму. Я поняла, почему она так торопилась. У Гермеса, бога глашатаев, вид был не очень радостный. — Привет, Перси.       Гермес нахмурился, я сделала шаг вперёд. — Гермес, послушайте, — привлекла я его и всех остальных внимание. — Нам необходимо поговорить с Зевсом. Это важно. — Я — глашатай, посланник. Могу передать послание, — глаза Гермеса блеснули стальным холодом.       Аннабет заметила, что Кронос собирается атаковать Нью-Йорк, хотя, вероятно, сам Гермес об этом догадывается, а Афина наверняка это предвидела. — Твоя мать, — проворчал Гермес. — Не заставляй меня вспоминать о твоей матери, девушка. Это по ее милости я оказался здесь. Зевс не хотел, чтобы кто-либо из нас покидал передовую. Но твоя мать без конца морочила ему голову: «Это ловушка, это отвлекающий маневр». И так сто двадцать пять раз без передышки. Она сама хотела вернуться, но Зевс не позволил своему главному стратегу покинуть армию, пока мы сражаемся с Тифоном. И поэтому он, естественно, послал меня поговорить с вами. — Но это ловушка, — гнула свое Аннабет. — Неужели Зевс настолько слеп, что не видит?       В небе прогремел гром. — Я бы на твоем месте был поосторожнее с такими замечаниями, девочка, — предупредил ее Гермес. — Зевс не слеп и не глух. Он не оставил Олимп совсем уж беззащитным. — Но тут эти голубые огни… — напомнила я. — Да-да, я их видел. Наверняка какая-нибудь новая шалость Гекаты, этой невыносимой богини магии. Но как вы, вероятно, заметили, они не приносят никакого вреда. На Олимпе сильная система антимагии. И потом Эол, бог ветров, послал самых своих мощных слуг на охрану цитадели. С воздуха к Олимпу не может приблизиться никто, кроме богов. Они просто будут сброшены с неба. Нет уж, если Кроносу нужен Олимп, то ему с его армией придется пройти через весь город и захватить лифты. Ты можешь себе представить такое?       Судя по словам Гермеса, это должно было выглядеть смешно — шайки монстров поднимаются на лифтах по двадцать штук за раз и слушают «Остаться в живых». И все же мне его речи не показались убедительными. — Может, все же некоторые из вас вернутся? — предложил Перси. — Ты не понимаешь, Перси Джексон. — Гермес нетерпеливо покачал головой. — Тифон — наш самый главный враг. — Я думал, самый главный враг — Кронос. — Нет, Перси. В старину Тифон чуть было не захватил Олимп. Он муж Ехидны и отец всех монстров. Мы никогда не забудем, что он почти уничтожил нас всех… что он нас унизил! А в те дни мы были мощнее, чем нынче. Теперь мы не можем ждать помощи от Посейдона, потому что он ведет собственную войну. Аид сидит в своем царстве и выжидает, а Деметра с Персефоной находятся при нем и пикнуть не могут. Все оставшиеся наши силы должны быть брошены против гигантской бури. Мы не можем разбрасываться силами или ждать, когда Тифон доберется до Нью-Йорка. Мы должны сражаться с ним сейчас. И дела у нас идут успешно.       А затем Гермес передал нам слова Афины, обращённые к Аннабет о том, что мы должны задействовать двадцать третий план.       Гермес исчез, и мы остались одни. Мы вышли в парк у подножия горы. Первыми заметили что-то братья Стоуллы. за ними остальные сгрудились у перил, глядя на Манхэттен. У перил были закреплены такие туристские бинокли — туда можно опустить золотую драхму и посмотреть на город. Ни одного свободного бинокля не осталось — ребята расхватали все до единого. — Как тихо, — заметил Айзек, взглянув на небо. Синие огоньки исчезли.       Я взглянула вниз на Гудзон и Ист-ривер, огибающие Манхэттен, сетка улиц, огни небоскребов, темная лента Центрального парка на севере. — Совсем тихо, — подтвердила Рамона, и мне стало дурно. Я приникла к окуляром освободившегося бинокля, смотря город, который должно было быть слышно даже на такой высоте: миллионы спешащих по своим делам людей, тысячи несущихся автомобилей — гул громадного города. Живя в Нью-Йорке, не думаешь об этом, но этот гул всегда присутствует. Даже в разгар ночи Нью-Йорк не бывает тихим.       Сейчас же на улицах внизу прекратилось движение. Пешеходы лежали на тротуарах или, свернувшись калачиком, у дверей. Никаких следов насилия, разрушения — ничего такого. Создавалось ощущение, будто ньюйоркцы просто решили прекратить все свои занятия и отдохнуть. — Они же не мертвы? — уточнил Скотт. — Я бы почувствовала, — тихо и уверенно сказала Лидия.  — Нет, они все спят. — произнёс Дерек.  — Похоже, Морфей погрузил весь Манхэттен в сон, — облизнула я пересохшие губы. — Вторжение началось.