Девятое лето

      Женщина сомневается, принять ей предложение или отказать, значит, ей определенно следует отказать. Если нет уверенности в том, что нужно ответить «да», значит, нужно решительно сказать «нет».

Джейн Остин, «Эмма».

      Интересно, неужели самовнушение настолько не работает? Я твержу себе, что ненавижу Северуса Снейпа по сто раз на дню. И ещё сто раз вспоминаю, как он прижимал меня к двери, его руки обнимали меня за талию… И как я даже не пыталась его оттолкнуть, а, напротив, хотела, чтобы он ни в коем случае не останавливался, чтобы он продолжал… Замечательно. Вот только таких фантазий мне не хватало. Может, Бесс, ты всё-таки остановишься в своих воспоминаниях и на том, чем всё это закончилось? Каким гадким и отвратительным он был? Хотя, чего греха таить, он и до ваших обжиманий не вёл себя как джентльмен. И ты вроде как хотела поставить его на место. Но я и предположить не могла, что дело вдруг дойдёт до поцелуев! А даже если бы и могла, ну откуда бы я знала, что моё тело выдаст такую реакцию? После всего, что он там наговорил, я должна была бы отвесить магу звонкую пощёчину, а не таять в его объятиях, как героиня самого посредственного любовного романчика. Но что если причина вовсе не в нём? Просто у меня давно не было мужчины, я в принципе забыла, каково это, когда кто-то мужского пола и наделённый хотя бы капелькой притягательности проявляет, хм… Знаки внимания. Весьма напористые знаки.       Кстати говоря, размышляя об этом, я сидела в буфете Госпиталя, рассеянно размешивая сахар в чае. Последний день отпуска прошел на редкость мерзопакостно. Я пролистала пыльный и потрёпанный справочник «Магических знакомств» от корки до корки, разыскивая подходящую кандидатуру фиктивного мужа, и отправила письма всем, кто хоть немножко на неё смахивал. Ответы убили во мне всякую надежду. Кто-то уже женился, кто-то уехал из Великобритании, а кто-то и вовсе отправился в «лучший» мир. Так что я понятия не имела, как вытащу Уилла из приюта. Обмануть маглов — детская шалость, но не думаю, что министерская проверка над ней посмеётся. А времени у меня оставалось не так уж и много. Дали месяц. А затем к мальчику всё-таки применят Обливейт. Даже при одной мысли об этом у меня внутри всё сжималось. А что делать? Ну не знакомиться же мне за барной стойкой с каким-нибудь желающим поразвлечься волшебником, а потом томно шептать ему на ухо: «Не желаете ли взять меня замуж и усыновить ребенка?»       Чай остыл. Я вздохнула и сделала глоток, не ощущая вкуса.       — Иногда мне кажется, что меня прокляли необычным образом. Я становлюсь прозрачным в твоём присутствии.       Я поперхнулась и закашлялась. Джон Райт уже вот минут десять как делил со мной столик. Вначале мы даже о чём-то говорили, но, видимо, в какой-то момент не дающие мне покоя мысли полностью завладели моим сознанием, и я отключилась.       — Джон, мне так неловко, извините! Задумалась.       — Это я понял. У тебя всё в порядке?       У меня? Да просто отлично. Лучше не бывает. Про мои счастливые будни только книги писать. Особенно о том, как я наобещала бедному сироте его усыновить, но понятия не имела, в какую историю из-за этого вляпаюсь.       — Эм… Всё хорошо.       Я натянула на лицо резиновую улыбку и склонилась над чашкой, делая вид, что в ней неожиданно появилось кое-что интересное.       — Бесс, при нашем последнем разговоре я позволил себе некоторые вольности. Слишком на тебя давил. Ну ты помнишь… Про кино и всё прочее.       «Последний разговор»? Я усиленно копалась в памяти, пытаясь выудить его на поверхность. Ах да. Тоже в буфете. Только за столиком у окна. Райт нёс очередную околесицу, чтобы я согласилась пойти с ним на свидание. Половина молоденьких и глупых сотрудниц Мунго уже была на моём месте. Пара дней горячих развлечений, а после — горькие слёзы в подушку, поскольку Джон у нас — натура любвеобильная и долго на одном объекте вечной страсти не задерживается.       — Ничего страшного, Джон, забыли.       Я начала гипнотизировать настенные часы. Перерыв тянулся и тянулся.       — Нет, не забыли, — возразил колдомедик.       Мне ужасно хотелось вскочить с места и прокричать что-нибудь вроде: «Да перестаньте вы за мной волочиться, у меня и без вас проблем хватает!» Но к кому я потом побегу за советом, когда к нам поступит пациент с труднодиагностируемым заболеванием? Что не говори, а плечо опытного профессионала своего дела в моей работе незаменимо. А Джон именно таким и являлся. Святой Мерлин, ну почему бы ему просто не забыть, что я тоже женщина, а, значит, обязательно должна попасть в его отчёт по завоеваниям? И на беду с самооценкой у моего начальника всё прекрасно, он ни на секунду не сомневается в своей всеобъемлющей обворожительности, и всякий раз, когда я старательно пытаюсь затронуть тему несоответствия наших вкусовых предпочтений, он списывает это на мою стеснительность и на затянувшийся траур.       — Бесс, я не легилимент, но иногда я прекрасно знаю, о чём ты думаешь. И прямо сейчас такой момент. Ну что, удивить тебя?       Салазар мне помоги! Я кивнула, снова фальшиво улыбаясь. Это как со стоматологом в магловской больнице. В детстве мама говорила мне, что чем сильнее я буду сопротивляться, тем дольше по времени врач будет удалять зуб. Джон же веселился, как ребёнок. Он приложил указательные пальцы к вискам и закрыл глаза, изображая, видимо, что силится впитать мои мысли.       — Так-таак. Вот, оказывается, что носится в вашей прекрасной темноволосой головке: «Боже мой, этот мужчина мне так нравится, но вот уже который год я стесняюсь в этом признаться! Он сидит прямо напротив меня, я боюсь не совладать со своими чувствами, поэтому ничего не говорю, а жду, затаив дыхание, когда же он меня куда-нибудь пригласит. Но я так часто ему отказывала! Что если он просто опустит руки??? Нет-нет! Он обязан меня пригласить, просто обязан».       Такого испанского стыда я ещё никогда не испытывала. Я аккуратно посмотрела по сторонам, убедившись, что за нами никто не наблюдает. Это было хуже, чем удаление зуба. Чем вырезание аппендицита. Это нужно было прекратить.       — Ну что, как тебе? Я же угадал, правда, Бесс? Теперь ты уже не отвертишься!       Джон сам готов был аплодировать своим актёрским способностям, мне и говорить-то ничего не требовалось. На его лице так и было написано, что он доволен, как мартовский кот, и ждёт не дождётся, что я покраснею и брошусь ему на шею. Что мне оставалось делать? Наверно, использовать самый последний способ: напустить побольше вранья, напугать нашего любителя коротких интрижек, и пусть мчится за столик к кому-нибудь другому.       — Джон, давайте начистоту…       — Я весь внимание, — воодушевился колдомедик.       — Джон, я ищу серьёзных отношений, — вкрадчиво начала я, — Мне ни много ни мало двадцать семь лет. Хочется детей, домашнего очага, ну, словом, большую семью. Понимаете? А тратить время на походы в кафе, свиданки украдкой после дежурства… В общем, весь этот конфетно-букетный период хотелось бы пропустить.       Я сделала глоток чая, пряча рвущийся наружу смех, и продолжила тираду:       — Я давно мечтаю о свадьбе. Платье у меня уже есть — надену мамино, как и в первый раз. Даже приглашения остались! Их только немножко переделать… Всё, конечно, будет на природе, все мои родственники приедут. Дядюшки, там, тётушки. Как только представлю, как они все за меня обрадуются, слёзы на глаза наворачиваются! После бракосочетания надо будет обязательно у каждого из них хотя бы по денёчку погостить. Да, только они не в курсе, ну… Про волшебников. Так что никакой магии вне Хогвартса, как говорится.       Райт замер. Думаю, в этот момент его нужно было колдографировать. Я кусала губы, чтобы не захохотать во весь голос. Вот сейчас он побежит сверкая пятками. Кто там у него следующий на очереди? Думаю, Люси. Она здесь не так давно. Я неспеша стала собираться, видя, что Джон так и сидит с открытым ртом. Ничего-ничего, скоро придёт в себя. А я сегодня заканчиваю раньше обычного и поеду навестить Уилла…       — Бесс, подожди!       Уже стоя к целителю спиной, я закатила глаза. Сейчас будут неловкие глупые оправдания. Что ж, если они станут завершающим актом всей этой затянувшейся пьесы… Я обернулась, стараясь придать своему лицу как можно больше непроницаемости. Да, мне бы не помешали уроки не-хочу-произносить-его-имя по игре в эмоциональные прятки. Джон жестом попросил меня вернуться за столик.       — Бесс, я… Я в смятении. Не могу поверить, что ты всё это время ждала, когда я сделаю серьезные шаги на пути к нашему счастью.       Чего? Нет, не так он должен говорить. Где «я пока не готов к таким отношениям» и прочие отговорки? Райта подменили? Вместо заядлого Казановы подсунули… Как там выражался Бруствер? «Образцового семьянина»?       — Моя дорогая Бесс…       Нет, нет, нет! Мерлинова борода, только не это!       — Я готов стать твоим мужем.

Уилл.

      В комнате было холодно. Я не снимал свитер, даже когда ложился спать. Но не только потому, что холодно. Он все еще пах мамой. Моим домом. Никто не сказал мне, почему я не могу вернуться домой. Точнее, сказали. Много раз. Но это была какая-то чепуха.       Мой дом исчез вместе с мамой и папой, а место, где я жил теперь… Серые голые стены. Скукоженные коридоры. Вечно грустные дети с пустыми глазами. Взрослые, которым нет дела.       Тебе больше нельзя произносить слово «волшебник», ты понимаешь, Уильям? Так сказала незнакомая тетя. Она держала меня за руку, когда я первый раз пришел сюда. Её рука была холодной и скользкой, как у змеи.       Почему нельзя произносить? Тогда она занервничала. Рука дрогнула и сжала мои пальцы. Ты будешь жить с обычными детьми, Уильям. Они не знают о нашем мире.       Я не буду здесь жить. Бесс меня заберет. Подёргивание плечами. Тебе всё ясно, Уильям? Мне ничего не было ясно.       Я сидел на подоконнике и смотрел, как другие дети играли на улице. Я думал о том, почему плохие люди не разрешили мне остаться в моем мире. Я должен был вернуться. Любым способом.       — Уилл?       Я приложил ладонь к стеклу. Если бы я мог сделать так, чтобы стекло исчезло. И улететь отсюда. Мама рассказывала, что самые сильные волшебники умеют летать без метлы.       — Уилл…       Бесс. Она стояла у двери, и её голос был неуверенным и чуть хриплым. Как обычно. Это означало, что я застрял здесь надолго.       — Милый, ты в порядке? Я немного задержалась, прости. Но я принесла тебе кое-что.       Я еще немного погипнотизировал стекло, но оно не исчезло. Тогда я спрыгнул с подоконника, и меня обняли.       — Иди сюда, малыш. Ты ведь не дуешься на меня?       Её волосы пахли сладким шампунем, почти как у мамы.       — Не дуюсь, — вздохнул я специально, чтобы она подумала, будто мне всё равно немного обидно. Бесс прижала меня к себе еще сильней, словно боялась, что я убегу или растаю в воздухе.       — Сейчас время прогулки. Почему ты сидишь в комнате один? Так ни с кем и не подружился?       Я положил голову ей на плечо и закрыл глаза.       — Зачем дружить?       — Уилл, не надо так говорить.       Бесс погладила меня по спине. Наверно, думала, что это успокаивает. Это и вправду немного успокаивало.       — Бесс, они могут не выключать свет, когда мы ложимся спать?       — Что?       — Ну помнишь, в госпитале ты разрешала мне спать при свете? Здесь так нельзя. Свет всем мешает.       — О, малыш, мне жаль, но такие уж тут правила, понимаешь?       — Ладно. Ты сказала, что принесла мне кое-что.       Она отстранилась. Заулыбалась. Ей очень идет, когда она улыбается. А улыбается она почему-то очень редко. Бесс на всякий случай оглянулась на дверь, потом взяла волшебную палочку и, направив её на свою маленькую сумку, что-то прошептала. И тогда сумка начала увеличиваться и стала почти с меня ростом. Прежде чем её открыть, Бесс всё-таки наложила на дверь заглушающие и запирающие чары.       — Это подарок мне?       — Сейчас увидишь.       Вы ни за что не поверите! Когда Бесс расстегнула молнию, я увидел самую настоящую клетку, а в ней… Самую настоящую сову. Точнее, ещё совенка. Его большие испуганные глаза смотрели прямо на меня.       — Впечатлен?       Я молчал. Я и совёнок довольно пристально изучали друг друга.       — Теперь мы сможем переписываться. Писать письма, представляешь?       — Я думал, что сов дарят только тем, кто поступает в Хогвартс…       Бесс пожала плечами.       — Я решила, что тебе она понадобится чуть раньше. Ну что, напишешь мне письмецо как-нибудь?       Я кивнул. Напишу. Но сначала передам привет Северусу Тобиасу Снейпу.