Взаперти у собственного разума

Она не такая. Она другая. Не общительна, замкнута, сосредоточенная на чём-то, что не особо отвлекает, не усложняет ситуацию, которая итак кажется плачевной. Замкнутая в себе, не особо общительная, стеснительная. По-крайней мере, она хочет казаться такой на людях, хочет носить маску и скрывать то, что находится внутри, то, что находится за этой проклятой маской. Она болеет. Болеет постоянными усмешками и издевательствами, болеет всей этой жизнью. Но такой она стала сейчас. И смысла носить маску нет. Расстройство психики. Раздвоение личности. Эти слова так странно звучат и она уже не может понять их смысла. Но маска все ещё на ней, её не видно, но маска на ней. И она уже ничего с этим поделать не может. Только прятаться в себе и смотреть, как по щекам, словно хотят обжечь, текут слёзы. Слёзы обиды и душевной тоски.

А что другая? Она совсем не такая. Яркая, веселая, которая норовит развеселить всех и вся. Полная противоположность. Однако плачет, грустит, но старается этого не показывать. Только не на людях. Всегда улыбчивая, пусть даже улыбка бывает и наигранной. С ней дружат, общаются. А что та? А та изгой. Никому не нужная вещь, которую можно выбросить. Выбросить и забыть. А вот эта личность веселая, с хитрым характером, всегда поддержит кого-то в трудную минуту. И стоит ли напоминать о маске, которую носят все? Даже она. Маска скрывает её слёзы, нет, гордостью это не назвать. Это маска. Сама настоящая. И отказаться от неё бывает очень сложно.

Взаперти у собственного разума — более подходящие слова. И это относится только к первой. Только к ней. *** — Просыпайся! — я ещё долго не могла понять того, чего от меня хотят. Бок начинал уже болеть, но тряска продолжалась. Кто-то очень усердно тряс меня то за плечи, то больно хлестал по бокам. Рассерженный голос придавал этому виду более ужасное зрелище. Слегка хриплый и низкий — голос мачехи трудно не узнать. Кое-как разлепив глаза, я приподнялась на локтях и посмотрела в лицо черноволосой женщине, которая сквозь очки "пронзала" меня взглядом. Карие глаза. Всегда удивлялась тому, где отец нашел эту сумасшедшую. Было бы проще, если бы я жила одна. Да, это планировалось, но мой горячо любимый папа решил, что моей сестре (если её можно так назвать) квартира будет нужнее, нежели мне. Лучше бы эта стерва жила со своей повёрнутой матерью, а квартиру бы отдали мне. Однако выбрать не приходится. Ещё буквально неделя здесь и я точно труп. — Ты что творишь вообще? — невозмутимо начала мачеха, прежде чем я успела ответить. Я вообще забыла о том, что она ещё здесь. — А на марш в школу! — и про школу я, видимо, тоже забыла. Ну и конечно. Вслед мне послышалось много обидных слов, которые я слышу почти каждый божий день. Выйдя из дома, я в очередной раз его оглядела. То ли ради того, чтобы запомнить, то ли просто так, по привычке. Красный, слегка потресканный кирпич, которым был обделан весь дом. Черепица слегка осыпалась от старости. Живем, как бомжи, не лучше картонной коробки. — Ты там чё стоишь? — открылось окно и мачеха вновь с недовольным видом посмотрела на меня. Такое ощущение, будто я сделала что-то не так, как-то не понравилась, чем-то не угодила. Тихо фыркнула себе под нос, отвернулась и пошла вдоль тропинки, ведущей к большому зданию. И вот за деревьями показалось огромное здание школы. На глаза сразу бросился плакат "Выпускной", который вешали перед днём выпускного для одиннадцатых классов. Зайдя в школу, я посмотрела по сторонам, ожидая увидеть одноклассников, которые в свою очередь не особо меня любили, можно также сказать, издевались. — Привет, Мэсси, — послышался знакомый голос главаря сей банды, от чего я инстинктивно обернулась. — Ч-чего тебе надо, Аято? — немного заикаясь, спросила я. Всегда терялась при виде его голубых глаз. Таких ярких. Они словно пронзали меня насквозь. — То же, что и всегда, — парень засунул руки в карманы и пожал плечами, прикрыв глаза. Но под словами "То же, что и всегда", я даже вздрогнула. По телу прошлось немалое количество мурашек. Я практически ощущала взгляды его друзей. Стало как-то холодно, однако в помещение открытых окон не наблюдалось, следовательно ветра быть не должно. Я старалась унять дрожь, поэтому укуталась в куртку сильнее, все таки на дворе не Май месяц, а самый настоящий Январь. И вот, к счастью, прозвенел звонок, от чего я быстренько прошла мимо Аято и прошла в гардероб, сняв куртку. И когда я вышла, на спине я физически ощущала холодный взгляд Юзуки — девушки Аято. Но несмотря на то, что она девушка такого парня, она не лезла в чужие дела и сильно отличалась от брюнета. Но быть с ней подругами я не могла — это было, так сказать, первое правило, поставленное Аято. Просто он не хочет, чтобы какие-то "изгои", вроде меня, общались с его красоткой и "куколкой". Из-за того, что недавно был звонок, я опоздала к началу урока примерно на две минуты. Около класса я столкнулась с девушкой, которую раньше не видела, но не придав этому особого значения, быстро прошла мимо неё и забежала в кабинет. Извинившись за опоздание, я села на своё место и удивилась тому, что банда Аято уже была на месте. «Они как-то проскочили мимо меня», — я вздохнула и разложила учебники. Тем временем учительница передавала какие-то новости. — Здравствуйте, ученики, — я не особо слушала, что она там говорила, но вот одна новость меня крайне удивила. В класс новенькая перевелась. — Кстати, насчёт новенькой... — она перевела взгляд на дверь и слегка улыбнулась. — Милая, заходи. Входная дверь приоткрылась и в кабинет зашла та самая девочка, с которой я столкнулась около класса. Длинные блондинистые волосы, забранные в высокий хвост. Они достигали ей примерно до бедёр. А также типичная школьная форма — чёрная юбка карандаш и белоснежная блузка с воротником, к которому был прикреплён чёрный бантик, а также длинными руками, на конце которых были завязаны маленькие чёрные бантики. Новенькая подошла к классному руководителю и улыбнулась. — Итак, знакомьтесь, это Акеми Судзуки, — познакомила всех с новенькой учительница и проводив её до моего стола, оставила мне, так сказать, на попечение. Ну почему я то? Неужели свободных мест больше нет? Я осмотрела класс. Действительно, свободное место наблюдалось только со мной. Тем временем новенькая уже успела разложить свои вещички и во все глаза, улыбаясь, смотрела на классную. — Приветик, — повернувшись ко мне, поздоровалась Акеми. От её голоса я немного вздрогнула. — Как тебя зовут? — Мэсси Ивасако, — я отвернулась и почьи носом уткнулась в учебнике литературы. — Приятно познакомиться, Мэсси, — она вновь легкомысленно улыбнулась. Соседка по парте уже начала заметно бесить, поэтому я старалась сосредоточиться на уроке. И вот! Долгожданный звонок! Как же долго я ждала. Все эти сорок пять минут ада пришлось вынести, но всё же это лучше, чем находиться сейчас дома и разбирать фасоль, к примеру. Осталось вынести ещё четыре урока и я очень надеюсь, что не скончаюсь на месте. Правда находиться в школе приятнее, чем дома с сумасшедшей Марькой. Да, Марька самое подходящее имя для нее, несмотря на то, что мачеху зовут Марья. Отличается имя то всех, однако. *** Последний урок закончился быстрее остальных. Я быстренько выбежала из класса и побежала на первый этаж — там у нас находился гардероб. Пока я брала с вешалки куртку, за моей спиной уже появилась новенькая и попросила подождать. Я кивнула и дождавшись, пока она достанет свой ярко-розовыми плащ и переобуется, вышла и пошла в сторону своего дома. Однако, Акеми и тогда от меня не отстала, такое ощущение, будто она живёт рядом. Совсем рядом. — А чего одна? — спросила она. Совсем не ожидала от нее такого вопроса. — Нет у меня друзей, — я вздохнула и убрала выбившуюся русую прядь за ухо. — Как так? — вновь задала вопрос Судзуки, от чего я закатила глаза. — Что именно? — Ну... Дружить не хотят, — она улыбнулась. За деревьями уже начал виднеться мой дом и я быстренько попрощалась с Судзуки, так и не ответив. А вообще. Знала ли я сама ответ на этом вопрос? Всё, что я получала, это очередное "проваливай!" или просто играю в мою сторону. Иногда хочется иметь хоть немного друзей. Акеми же свернула на другую тропинку и скрылась за поворотом. Я забежала в дом и обнаружила, что в нём на удивление тихо. На столе лежала одинокая записка, я не разувшись прошла на кухню и взяв записку, пробежалась глазами по строкам: «Чтобы дома было чисто и никого по нашему возвращению не было. Вернёмся примерно через месяц. Скучать явно не будешь»