Надзиратель

Милек быстро шла вперед, и Локи старался не отставать. Он забывал следить за поворотами, запоминать их; забывал держаться гордо и высокомерно; забывал держать спину прямо и ровно и шел немного сгорбившись. Через несколько минут, когда Милек поставит на нем клеймо, у него больше не будет имени. Больше не будет Локи, великого мага Асгарда и остальных восьми миров, но появится какой-то номер, по которому его будут опознавать. А Милек все еще быстро шла вперед… Ей не было дела до того, кто такой Локи, она не знала, что он принц и маг, и ей не было совершенно никакого дела до того, что он совершил, как и не было дела до её прошлых пятисот сорока четырех подопечных. Ее задача — превратить его жизнь в Рай, а потом убить его. И она убьёт, не сомневаясь ни на секунду. Родилась Милек более трех тысяч лет назад в Асгарде, в Ультима-Касса. Все двести лет своего детства она не могла назвать счастливыми. Война с Етунхеймом, захватившая весь Асгард не смогла обойти эту тюрьму. И надзиратели, и их подопечные насмерть бились за их дом. Родители Милек, Люмина* и Тайвас** погибли на той войне. Они так и остались лежать мертвыми телами на ледяном снегу, почти забытыми Асгардом, но вечно живые в сердце Милек. Также у нее был младший брат, Фиего***, и младшая сестра, Виенто****, которые погибли спустя полторы тысячи лет назад вместе с другой, новой армией Надзирателей, помогая войскам Асгарда и Ванахейма в битве против турсов. Хеньши — единственный из Надзирателей, кто остался у Милек, ведь, он является ее дядей, старшим братом Тайваса. В возрасте двухсот пятидесяти лет Милек получила от Хеньши ее код и номер, он же и занес ее в базу данных Ультимы-Кассы как дееспособного надзирателя, но первые пять или шесть лет не хотел, чтобы она, непосредственно, занималась своей работой, совершенствовала свою вторую, лисью ипостась. Но потом Комитет Асгарда настоял на том, чтобы Милек приступила к своим обязанностям. В тот же день она получила своего первого подопечного турса Алку*****, но, как говориться, первый блин комом… Через четыре года после этого дня Алку получил опеку самого Хеньши, а Милек получила выговор от начальства (читай: люлей от дяди) и от Начальства того самого начальства (то бишь от Комитета) за невыполнение своих прямых обязанностей. За ещё одну подобную выходку дядя пообещал своей племяннице, что надерет ей уши. Угроза, как ни странно, подействовала в верном направлении, и уже через год, получая своего второго подопечного, Милек честно и усердно пыталась быть хорошим Надзирателем, и по истечение этих пяти лет сделала все без шума и без пыли, и похоронила свою следующую жертву на прилагающемся к тюрьме кладбище. За её первым убийством пошло второе, третье, седьмое, двадцатое… Милек стало все легче и легче убивать следующую жертву, она все меньше привыкала к ним, пока не убила пятьсот сорок четвертого подопечного ровно в полночь перед тем днем, как она получила в свои загребущие руки бога Лжи. И сейчас она вела его на клеймение, для вноса последнего в базу данных Тюрьмы. Гулкие шаги Милек и Локи раздавались в абсолютно пустых коридорах.  — Моя задача на сегодня, — говорит Милек, повернувшись корпусом к Локи и поворачивая в очередной коридор, — Дать тебе клятву надзирателя и выжечь металлом у тебя на плече твой код. Надеюсь дядя тебя не очень запугал? — спросила девушка, открывая тяжелую, мощную железную дверь и пригласив в нее бога. На Локи сильно пальнуло жаром. Помещение было похоже на небольшую кузню. Посреди нее стояла огромная печь, из которой и полыхало жаром. Рядом с ней, на полу лежали клейма в виде цифр, Локи успел разглядеть на каждой рунную вязь, благодаря которой, нельзя будет свести их с помощью магии. Локи досадно сверкнул глазами. Рядом стоял один стул, на который и предложила сесть Милек. После великодушного, как думал бог, выполнения этой незначительной просьбы, Милек ещё сильнее стала нагревать печь и отправила туда почти все клейма.  — Никому не под силу меня запугать, девка! — резко сказал Локи, глядя девушке в глаза, — я владею такой магией, мощь которой ни тебе, ни этому лису даже и не снилась! И я заставлю тебя, шавка, — Локи ткнул Милек в грудную клетку, — ползать передо мной на коленях! Милек лишь тоскливо посмотрела богу в глаза. Она, существо, возрастом превышающая самого Одина, видела лишь запутавшегося ребенка, потерявшегося в своих неосуществимых амбициях и мечтах, и никак не сумевшего найти выход оттуда, который угрожает тем, что никогда не сможет выполнить в реальной жизни. Милек чувствовала, что Локи магически на нее воздействует, но не может этого полноценно сделать. Девушка, буквально, кожей чувствовала злобу и ненависть своего подопечного, но ничего не могла с этим сделать. Ее магия была сильнее, чем у Локи, поэтому даже слабое заклинание для нее может оказаться смертельным для него.  — Оголяй левое предплечье, — сказала девушка беря в руки первое клеймо с цифрой один. Локи недовольно подчинился, и Милек запела слова клятвы Надзирателей, положа левую руку на сердце, а правой сжимая клеймо:  — Я, Милек из рода Надзирателей, имеющая код тысяча сто сорок три, — первые крики бога услышали эти стены. Локи будто сдавила невидимая сила, лишавшая его способности к движению. Единственное, что он мог, так это только кричать, — имеющая номер тысяча восемьсот двадцать четыре, — Локи уже проклинал тот день, когда он отпустил из рук Гунгнир, — принимаю в свои ряды подопечных уроженца Ётунхейма, наследного принца Ётунхейма по решению, повелению и воле Одина Всеотца, Локи из рода Лафейсон, получившего номер подопечного пятьсот сорок пять, — На лбу у бога появилась испарина. Тело Локи сотрясала крупная дрожь, в воздухе уже давно пахло паленой кожей, — данный ему сроком на пять мидгардских лет, по истечению которых над Локи из рода Лафейсон будет проведена мной, Милек, казнь, под номером девяносто два через вырывание сердца, да будет моя, Милек, клятва, данная в стенах тюрьмы Ультима-Касса нерушима и вечна как нерушим и вечен Иггдрасиль, как нерушима и вечна святая власть Одина Всеотца, как нерушима и вечна моя, Милек, крепость, мой, Милек, дом, Ультима-Касса. Левую руку Локи свело судорогой. Она сильно дрожала, а Локи смотрел и не мог поверить тому, что он заклеймен как последний раб. Четырнадцать! Четырнадцать раз он вскрикивал от прикосновения раскаленного металла к коже и каждый раз ему становилось намного хуже, чем в прошлый. Милек, закончив эту экзекуцию, выпустила из ладони последнее клеймо и, подхватив обессиленного бога, вышла из комнаты, не закрывая дверь. А её уже там ждали.  — Здравствуй, Милек, — едко пропели из-за двери, — как твой божок голосил! Слышно было даже из-за двери! — на Милек смотрела высокая блондинка с маленькими кошачьими ушами на макушке.  — Закрой свой рот, драная кошка! — резко ответила Милек своему единственному врагу в тюрьме.  — Лисам слова не давали! — истерично взвизгнула Джелози, именно так звали блондинку, — Крез, — обратилась она к своему подопечному, — заходи в комнату, — приказала она, указывая пальцем на раскрытую дверь. А Милек направлялась в свою залу, которая стала и залой Локи тоже и думала от том, как же сильно согрешил Крез, что попал сюда, но как ему еще могло не повезти, что он угодил под опеку Джелози.