Надзиратель

— Милек, все в порядке? — спросил девушку Хеньши, мягко приобняв ее за плечи. Он сильно переживал за свою племянницу, она единственная, кто остался у него. Их шаги гулким эхом раздавались по всему коридору, а ледяные камни пола приятно холодили ноги. Хеньши понимал, что сейчас испытывает Милек. Ее связь с подопечным еще не окрепла, поэтому она чувствует то же самое, что и Локи. А удар у Пангалина был поставлен очень хорошо. Дойдя до своего кабинета, Хеньши приоткрыл дверь и пропустил Милек вперед, указывая ей ладонью на диван. Девушка присела, устремляя свой взгляд на дядю, который в это время уже успел принести ей небольшую чашку с легким успокоительным отваром из ягод и трав, который имел очень приторный запах. Милек аккуратно взяла чашку в руку и, боясь пролить, отхлебнула глоток.  — Успокоительное? — она подняла удивленный взгляд на дядю, который в это время стоял, облокотившись на собственный письменный стол, напротив нее и держал в руках такой же напиток.  — А что ты хотела, милая? — серьезно спросил Хеньши, устало прикрывая глаза, — Понимаешь, родная, — начал он спустя некоторое время, — Комитет Асгарда наступает мне на горло, настаивая на том, чтобы рядовые надзиратели, такие как ты, Джелози, Пангалин… не вмешивались в дела друг друга. Совсем. И то, что произошло сегодня, — Хеньши отхлебнул немного отвара, — Недопустимо!  — Я знаю, дядя, — Милек пристыженно опустила голову. Она ничего не могла ответить на слова Верховного Надзирателя, — Это произошло случайно…  — И я закрываю на это глаза, разрешая всему взводу асгардских надзирателей наплевать на приказы Комитета, рискуя собственной шкурой! Чель Инальт, как же я устал! — это была последняя капля для нервного благополучия Хеньши. Он осушил чашку залпом, вытирая губы ладонью.  — Я не вечен, солнце, — вдруг тихо и мягко прошептал лис, глядя Милек прямо в глаза.  — Но ты же.!  — Я бессмертен, Милек, но не вечен! И скоро я перейду ту грань, когда жизнь станет просто существованием. Помнишь ты спрашивала меня как умирают Надзиратели? — Милек быстро кивнула. Очень давно, когда она была ребенком, она задала дяде этот вопрос, и она долго ждала ответа на него. Тогда у Хеньши не было чудовищных шрамов на теле, платиново-седых волос, глубоких морщин на лбу и того огромнейшего жизненного опыта, что есть у него сейчас. Хеньши тогда и не подозревал, что жизнь надзирателя полна крови, убийств и потерь.  — Надзиратели словно свечки. От каждой можно зажечь тысячи! Десятки тысяч! Когда-то давно, Милек, еще до твоего рождения, когда я только-только вступил на пост надзирателя, мне поручили исправить девушку-ванку, которая совершила преступление против Ванахейма. Я влюбился, как мальчишка и старался сделать ее жизнь Раем. — Лицо Хеньши разгладилось и приобрело мечтательное выражение, а сам Хеньши пересел к своей племяннице, которая была рада послушать истории о старых временах, о которых уже, кроме Хеньши, и некому рассказывать.  — Но она ненавидела меня и не могла смотреть на меня без презрительной усмешки. И, когда прошли ее пять лет, она распрощалась с жизнью безболезненно. И я принял единственное правильное решение, перерождая её в Надзирателя… — на глазах у лиса навернулись слезы, — Я дал ей имя Люмина… Свет, который я не смог сберечь в своих руках… Она была прекраснее любой девушки во всех девяти мирах, а ее улыбка была теплее лучей солнца.  — Мама..? — пораженно прошептала Милек.  — Да, солнце, — Хеньши мягко улыбнулся, — Люмина и Тайвас полюбили друг друга, и я просто не смел препятствовать им. А потом у них родилась ты и Виенто, и Фиего, а я остался на посту Верховного Надзирателя. Но потом голос Хеньши стал тих:  — И, подобно свечам, Надзиратели перегорают. Твои мама и папа… перегорели очень быстро, оставив после себя тысячи новых мерцающих огоньков.  — И меня…  — И тебя тоже, родная, — Лис медленно обнял девушку и, убрав волосы с ее лица, поцеловал ее в лоб, — Я же после себя не оставил никого…  — Но ты же Верховный Надзиратель, дядя! Почему ты никого не оставил?! — Милек отстранилась от своего дяди и вскочила на ноги.  — Я воин, родная, — Хеньши тоже встал и забрал чашку из рук своей племянницы, — Моя работа — тушить свечи, зажженные другими. Я тоже скоро начну медленно, но верно тлеть, пока не потухну сам… Мы все сгорим и потухнем… И я не хочу, чтобы ты, солнце моё, сделала это раньше. Я прошу, — Хеньши серьёзно посмотрел в глаза Милек, — Не позволяй другим Надзирателям хоть пальцем прикасаться к Локи, пока ваша связь не окрепнет! Минимум, год!  — Я постараюсь, дядя, — тихо сказала девушка, уже почти покинув кабинет Верховного Надзирателя, — только ответь мне, пожалуйста, в кого ты переродил мою маму?  — Она была птицей, родная… с сильными крыльями за спиной… Милек ушла, тихо прикрыв дверь и Оставив Хеньши предаваться старым, уже ветхим воспоминаниям…