Контракт

POV Мия Сегодня у меня первое за долгое время занятие в Художественной Академии, хоть я этого и долго ждала, я уже не могу усидеть на месте и жду скорейшего завершения сегодняшнего урока. Сегодня мы лишь накидываем наброски пропорций лиц с разных ракурсов, работая с простыми карандашами. На сколько я поняла, вначале мы учимся писать портреты карандашами, а потом перейдем к маслу, что не может не радовать. На листе бумаги виднеется уже тридцатая голова, написанная мной за сегодняшнее занятие, и все они отличаются лишь малейшим изменением наклона головы, еще немного и это можно будет анимировать и получить двухсекундное видео поворота головы. Смотрю на время и понимаю, что урок закончится уже через шесть минут, мне уже не терпится поскорее закончить! Дело в том, что я сообщила водителю Влада, что закончу сегодня попозже, так как решила пойти на два занятия сразу, но на самом деле это не так. Я уже давно обеспокоена тем фактом, что мой старый приятель — Петя — не отвечает на мои звонки и вообще ни разу с момента нашего последнего разговора не выходил на связь со мной, поэтому я решила дождаться хорошего момента и навестить его, желательно так, чтобы никто об этом не узнал, особенно Влад. Наконец преподаватель оповещает об окончании занятия, я быстро собираю свой рюкзак и направляюсь к выходу. Правда, выходить так просто я не собираюсь, жду, когда мои одногруппники открывают тяжелую деревянную дверь, давая мне убедиться, что водителя Влада нет поблизости. Так и есть, ни машины, ни Марата! Теперь уже и я, вслед за одногруппниками, со спокойной душой покидаю здание Художественной Академии. Так как у меня всего три часа, чтобы доехать до Пети, пообщаться с ним, если, конечно, он дома, и доехать обратно до Академии, будто я и не уходила, мне стоит поторопиться, дорога не близкая. Едь я на автобусе, потратила бы полтора часа только на одну дорогу, поэтому вызываю такси через приложение, которое достаточно быстро приезжает. Пока мы едем, проверяю телефон на наличие сообщений от Влада, и убедившись, что там ничего нет, включаю музыку в плеере без зазрения совести. Спустя полчаса, мы оказываемся у хорошо знакомой мне многоэтажки, в которой проживает Петя. Каждый раз, когда я приезжаю в Петербург, мы проводим здесь много времени, вернее, я даже жила здесь прошлым летом, чтобы не тратить много денег на аренду квартиры. Расплатившись с таксистом, направляюсь к домофону и набираю давно заученный наизусть код, благо, его здесь еще ни разу не меняли. Поднимаюсь на лифте на четвертый этаж, выхожу, и направляюсь к заветной квартире, звоню в дверной звонок и жду. Звоню несколько раз подряд, затем еще, так как никто до сих пор мне не ответил, и когда мне уже кажется, что Пети все же нет дома, я наконец слышу шорохи по ту сторону двери, затем уже отчетливые шаги, и причитания: «Иду я, иду!». Дверь достаточно резко открывается хозяином квартиры, видно, он уже успел порядком выбеситься из-за назойливого гостя. Передо мной стоит двадцатидвухлетний парень с голым торсом, перекинутом через плечи полотенцем, влажными каштановыми волосами и серыми глазами, он почти ничуть не изменился с нашей последней встречи, только возмужал чутка. Как только Петя видит меня за дверью, его лицо меняется с разозленного на радостное, он открывает свои руки, чтобы я сразу же кинулась в его объятия, обвивая его тело ногами, а руками цеплялась за шею, как делала это еще в пятнадцать лет. Петя так же крепко прижимает меня к себе, может, он так же сильно рад меня видеть, может, просто боится, что я упаду, но это уже не важно. Одной рукой он придерживает меня за талию, второй закрывает дверь, и только после этого я высвобождаю парня из плена, опускаясь на пол. — Мелкая, я так давно тебя не видел, какими судьбами? — вроде безобидный вопрос, но не тут-то было: — В смысле «какими судьбами»? Ты что, дурак совсем, что с твоим телефоном? Я до тебя уже вторую неделю не могу дозвониться, ты в курсе, что за тебя могут переживать вообще-то? — мой голос повышается, так как я неприятно удивлена с какой беспечностью он задает этот вопрос, на что Петя лишь вальяжно закидывает мне руку на плечо и заставляет сесть вместе с собой на диван, призывая к спокойствию. — Эй, мелкая, не кипишуй. Видишь, со мной все в порядке! Я просто телефон разбил, а симку потерял, — успокаивающим голосом произносит, при этом улыбаясь, показывая, что ничего страшного ведь не произошло и я зря тут драму разыгрываю. — Петя, ну как так можно, надеюсь, на этот раз стенка тут не причем, — вспоминаю, как я становилась свидетелем того, что в приступах гнева Петя иногда кидал что-то об стену, под раздачу чаще всего попадал именно телефон, разлетаясь потом на мельчайшие кусочки. В такие печальные деньки, по нашей с Петей договоренности, я должна была сидеть в своей комнате и не попадаться ему на глаза, как он выражался «для моей же безопасности», но я на самом деле его никогда не боялась, он относится ко мне как к младшей сестренке, я уверена, что он не навредил бы мне. Думаю, в такие моменты он просто хотел побыть в одиночестве, или же просто, чтоб я не видела его в таком состоянии, ведь со мной он всегда старается быть забавным, веселым, позитивным. — Ну, почти, — закапала бы его эту беспечность, но таков он человек, для него разбитый телефон об стенку — такая мелочь, ведь он может позволить себе все, что захочет, хоть купить целый магазин техники, а потом разгромить его к чертовой матери. Его родители — крупные шишки в правительстве, по работе они переехали в Москву, а сам Петя решил остаться здесь, подальше от родительского надзора. — Тогда заведи себе контактную книжку и впиши туда мой номер телефона, чтоб в следующий раз мне не пришлось тайком сбегать, чтобы убедиться в твоей сохранности, — чуть ли не сквозь зубы цежу, все еще злившись на его проступок. — Ты сбежала? Моя школа, — довольно улыбается, как отъевшийся сметаной кот. — Во-первых, это не смешно, во-вторых, не совсем сбежала, скорее… отлучилась ненадолго… никому не сообщив, — ну ладно, может я и сбежала, но признавать этого не хочу! Тем более, я ведь и вправду всего на полтора часика прискакала. — То есть ты у меня не останешься? Ну это подстава, — преувеличенно огорчается, будто только и мечтает о том, чтобы я вновь повисла на его шее на все лето. — Кстати о подставах, рассказывай по подробней, что за хуйня у тебя творится в жизни? — Да нечего особо рассказывать, у дяди проблемы были с налоговой, и эти проблемы предложили устранить в обмен на… меня, — не думала, что уложусь всего в одно предложение, но у меня вышло. — Очаровательно, — цокает языком. — И за какого хмыря тебя выдают? — За сына того, кто помог дяде. Зовут его Влад, ему 23, работает на своего отца, — перечисляю основную информацию, которой располагаю, — Но знаешь, несмотря на всю ситуацию, по-моему, он не такой плохой, по крайней мере ни к чему такому он меня еще не принуждал, — если подумать, то мне и вправду еще очень повезло, в конце концов, он мог запросто заставить меня с собой переспать, а я пока выхожу сухой из воды. После недолгой паузы, Петя отвечает: — Ты его еще защищаешь? Только не говори, что он тебе нравится, — выражение лица Пети меняется в ту же секунду на осуждающее, будто ему противна сама только мысль об этом. — Может и защищаю, потому что пока он меня еще ни разу не обидел, но о какой-либо симпатии пока речи не идет. — Что значит пока? Ты вообще слышишь себя со стороны?! Тебя, несовершеннолетнюю девчонку, выдают за богатого мажорика, который захотел себе новую игрушку, — Петя повышает голос, но тут я уже перебиваю: — Да, но это мой выбор! Понимаешь? Мой! Меня никто не заставлял соглашаться, никто не заставлял подписывать этот дурацкий контракт! Я хотела помочь своей семье, и я это сделала! Моему дяде грозила тюрьма, а за ним бы пошли моя тетя и братья, — сама не понимаю почему тоже перехожу на крик, — Так что, если цена за их свободу и благополучие — моя свобода, то ничего страшного, я это переживу, но я знаю, что никогда бы не простила себе, если бы их посадили, когда я могла что-то сделать, — на этом я смолкаю. Мне так обидно, что тот, к кому я отношусь, как к старшему брату, кто меня с полуслова понимает и поддерживает, вдруг не хочет меня понимать. — Так что, если хочешь злиться, злись на меня, ведь это мое решение. — молчание задерживается, будто Петя пытается обдумать мои слова. — Мелкая, как ты не понимаешь, что это выбор без выбора. Конечно, ты не могла поступить по-другому, — он поднимается и направляется за барную стойку, доставая оттуда бутылку виски, наливая себе стаканчик, — Я просто злюсь, что это произошло именно с тобой, — тяжело вздыхает и опрокидывает в себя целый стакан янтарной жидкости. — Не переживай за меня, меня держат в тепличных условиях, и пока даже не думают ко мне прикасаться, — смягчаюсь, понимая, что агрессия Пети направлена не на меня, а на ситуацию в целом, поэтому сразу пытаюсь и его успокоить. — Твое «пока» меня совсем не радует, — усмехается, наливая себе еще виски, — Потому что оно не будет длиться вечность, — его слова меня оглушают, вроде, головой я понимаю, что скоро терпение Влада иссякнет и он перейдет к активным действиям в мою сторону, но мне так не хочется об этом думать. — Ну ладно, не будем о плохом, — продолжает Петя, возвращаясь на диван ко мне со стаканчиком алкоголя, — Только напоследок: что за контракт? — Да так, контракт — это формальность, там просто указано, что в официальном браке мы должны прожить десять лет, потом мы можем разойтись в разные стороны, — устала от таких бурных разборок, поэтому присаживаюсь ближе к Пете и кладу голову ему на грудь, а он меня приобнимает свободной рукой и поглаживает по спине. — Ну ладно, значит, в двадцать восемь ты уже свободна, — вновь выдыхает и делает глоток своего напитка, — Благо, не всю жизнь тебе с ним быть. — Это да, — наконец мы замолкаем, просто наслаждаясь тишиной и компанией друг друга.

***

За пятнадцать минут до того, как за мной должен был приехать водитель Влада, я вновь оказываюсь в Академии. Перед тем, как уехать от Пети, мы вновь обменялись номерами телефонов, но в этот раз я убедилась, что мой номер у него остался не только на мобильном. В назначенное время я выхожу из здания и сразу натыкаюсь на машину Влада, которая отвозит меня домой.